За ненавистью только к тебе

Вчера они ещё немного поговорили, пока Мину не позвонили. Он сказал, что ему надо идти, а Чимин просто стоял и смотрел, как тот натягивает на ноги свою обувь, прощается быстро и уходит. Без низкого голоса Юнги квартира стала пустой и даже тогда, когда Чимин решил включить телевизор, он не смог заполнить пустоту, что неприятно накапливалась в Чимине. Он решил в тот день не мучить себя, а просто лечь спать, пока не поздно и встать пораньше, чтобы привести себя в порядок. Ему предстояло начать жизнь с чистого листа, а значит нужно выглядеть на все сто, чтобы не упасть в грязь. Снова. — Приветик, мистер «я убегу без лучшего друга и плевать я хотел на то, что он ждал его 15 минут». Тэхен встречает Чимина перед воротами универа и делает вид, что дуется, словно ребёнок маленький. Пак не любит извиняться, но для таких случаев с Тэхеном у него всегда в сумке есть парочка шоколадных батончиков с орехами. После этого у друга сразу пропадают какие-либо обиды, он становится супер милым и готов пойти за Чимином хоть на край света, лишь бы ещё раз обидеться на какую нибудь фигню и выпросить шоколадку. — Виноват, но Юнги вчера решил побегать за мной, из-за чего я пригласил его к себе, выпили чаю, поговорили и вот. — А, кру…стоп, — Выражение лица Тэхена резко меняется, когда Чимин заканчивает пересказывать вчерашний инцидент. Его глаза увеличиваются и, Пак точно уверен, таких больших глаз он ещё никогда не видел, — Какой ещё Юнги, какой чай?! Какой поговорили?! Чимин стонет и закидывает голову назад, начиная объяснять все по порядку, пока Ким ругается матом и говорит о том, что никто не заберёт у него Пака, ведь полюбил он его первым. Чимин не сомневается в этом, но сомневается в своём голосе, когда тот срывается с грубого на нежный при упоминании того, как Мин гладил его по голове, стараясь успокоить. И Чимину кажется, что это совершенно серьёзно.

***

— Хён? — Чимин, мой сладкий мальчик! После совершенно спокойного дня в университете, Чимин ожидал, что это не может закончиться все так просто, особенного тогда, когда все его зачёты были на высший балл. Не сказать, что он не любил Джин-хёна, наоборот, очень даже любил и считал его лучшим другом, но его приветствия и жаркие объятия иногда заканчиваются сломанными рёбрами и бесконечными извинениями с помощью еды. — Что ты тут делаешь, хён, блин? , — Чимин избегает объятий, но у него плохо это получается, поэтому уже через несколько секунд, его обнимает Джин, целуя в щеку, — Хён, задушить же можешь. — Да мне тут встретиться надо с одним парнем, — Джин отпускает друга и поправляет ему волосы, ведь, по его мнению, нужно всегда следить за своими волосами, ведь они — это твоё все, хотя сам постоянно выглядит как ёж ободранный, — А вот, кстати, и он. Джин показывает Чимину за спину и второму приходится обернуться и понять, что мир то слишком тесен, а его хён слишком общительный и, как ему кажется, у него знакомых больше, чем людей на земле. Привет, зелёные человечки. — Опять кости ломаешь, Джин, — Юнги подходит с Киму и тот даёт ему подзатыльник, отчего Мин хмурится и ворчит что-то про себя, — Не думал, что ты, Чимин, знаком с этим фонарём. — Ты это меня фонарём назвал, бак мусорный? — Может хватить называть себя предметами с улицы? , — Чимин чешет затылок и наблюдает за этой парочкой придурков, никак иначе, — Объясните, что здесь происходит. Мин и Джин переглядываются между собой и ничего не говоря, разворачиваются и идут в сторону ворот. — Пойдём, посмотришь как делается искусство. *** Они приезжают в студию звукозаписи, это Чимин понял по чёрной вывеске у входа. Он до сих пор не может понять, почему ему приходится тратить свое время, ведь его даже никто не спросил, хочет ли он поехать вместе с ними. Какая глупость. Внутри все выглядит богато и достаточно красиво. Все выполнено в серых тонах, на стенах висят картины с изображениями какие-то людей, если судить по именам, то, возможно, это рэперы. Чимин совершенно точно в этом не разбирается. Но больше его внимание привлекло фортепиано, стоящее в углу небольшой комнаты. Нотные листы были разбросаны по полу, где-то были видны ноты, нарисованные от руки, где-то листки были совершенно пустые, а некоторые вообще порваны. — Разве нам можно тут находиться, тут никого нет? , — Чимин присаживается на кожаный диван, что неприятно скрепит под ним и продолжает рассматривать внимательно комнату. — Пока тут я, то можно все, — Юнги кидает рюкзак в сторону и садится в кресло напротив, включая аппаратуру, — Это моя студия. А. Ну да. Что ещё можно ожидать он сына богатых родителей. Ведь все в этом мире можно купить за деньги, Чимин это знал уже давно, но почему именно студия? Это действительно очень интересует Чимина, ведь правда слышать то, что Юнги владеет студией звукозаписи, очень странно. Неужели, Мин скрывает ещё какие-то таланты о которых никто не знал? — Я уже давно уговаривал Юнги помочь записать мне песню, но это хмырь никак не соглашался, а когда я сказал, что знаю тебя, Чимин, он сразу же согласился, если мы возьмём тебя с собой, — Джин ухмыляется, а Юнги просто отворачивается и начинает готовить студию к записи, — Смотри, он отвернулся, чтобы ты не увидел, как он покраснел. — Хватит нести чушь, иди вставай уже, ненормальный, — Юнги бросает в Джина наушники, которые тот легко ловит и проходит в маленькую комнату, где его видно через стекло, — А теперь давай немного порепетируем, а то ты звучишь как жаба, которая задыхается. » Что я тут делаю?» Чимин мнет в руках рукав своей кофты и понимает, что ему неловко от этой ситуации в которую он попал. Вокруг него люди, которые свободно общаются, смеются и шутят друг над другом, а Пак, как третий лишний, которого позвали только из-за жалости. Ему становится грустно от этой мысли, ведь ему даже как-то стыдно сейчас разговаривать с Юнги после всех событий, которые с ними происходили. Да и Мин, видимо, не особо хочет общаться, раз в универе ни разу не подошёл к нему и даже не поздоровался. Чимин старается утопить себя в своих мыслях, пока не слышит то, что заставляет его забыть все, что до этого его тревожило. Джин поёт. Его голос тянется, словно мед, оставляя после себя приятную сладость. Он выглядит так спокойно и при этом так сосредоточенно, что Чимину кажется, что он влюбился в этот образ старшего. Его глаза закрыты, а рот издаёт самые красивые звуки, которые он когда-либо слышал. Ему хочется прикоснуться, почувствовать эту ауру, что сейчас исходит от его хена, ему это жизненно необходимо. Он хочет выть от несправедливости, ведь почему вокруг него такие талантливые люди, а он, как камень на песчаном берегу, портящий всю картину. Черт. Его хён просто прекрасен. — Ого, в этот раз ты хорошо постарался, Джин, все было более чем нормально, — Юнги хлопает по спине друга и они слушают записать вместе, чтобы выяснить, есть ли какие-то косяки. — Я думаю, что пора показать Чимину на что способен наш вечно недовольный Юнги, — Джин ведёт Мина к инструменту и толкает его, чтобы тот сел, — А я пока выйду, нужно позвонить другу, чтобы он меня забрал. — Нормально он так слился, — по лицу Юнги понятно, что он в безысходном положении и это его мало радует, потому что губы свои кусает и затылок чешет. Неудобно немножко получилось. Но Мину не нужно долго уговаривать, когда речь идёт о нотных листах и о черно-белых клавишах, что под его изумительными пальцами (Чимин их уже давно приметил) издают первые гармоничные звуки. — Моцарта, Баха или может что-то от Леди Гаги? , — Юнги поворачивается к Чимину, который подходит чуть поближе, потому что стало интересно и ставит стул рядом с Юнги. — Может у тебя есть что-то, ну.свое? — Ты хочешь послушать то, что написал я? , — по нему видно, что Юнги смущен. Не яркий румянец словно придаёт его бледной коже жизнь. Выглядит мило. — Я думаю просто, что если бы ты не был так талантлив, то Джин бы точно не пришёл к тебе. Оказалось, что для Юнги этого аргумента было достаточно, чтобы начать играть, перед этим глубоко выдохнув. Нежная мелодия заполнила маленькую комнату, обрушая всю тяжесть прекрасного на плечи хрупкого Чимина. Он слушает. Слушает так, чтобы запомнить эту мелодию навсегда. Чтобы перед смертью своей вспоминать пальца бегающие по клавишам и лицо сосредоточенное на игре, но при этом настолько расслабленное и спокойное. Не хватит во всем мире восхищенных слов, чтобы описать эмоции Чимина, которые он испытывает прямо сейчас. Какой прекрасный. Он такой идеальный. Становится тихо. Слишком тихо и грустно от осознания того, что все закончилось. Юнги склонив голову над инструментом дышит тяжело и смахивает пот со лба. Он ждёт. Мин хочет услышать, что думает Чимин о нем, о его игре, о том, может ли он ждать его? — Это.ты написал? — Импровизация. В честь тебя. Тишина. Чимин краснеет и выбегает из комнаты, мимо Джина, который кричит его имя и материт Юнги. Но тот ничего не сделал, просто Мин Юнги существует и недостоин всего этого мира. «Ненавижу.» Чимин ненавидит Юнги. Он идеальный, а Чимин так не может. Он прекрасный, а Чимин не такой. Он гений, а Чимин не такой. Чимин недостоин ТАКОГО Юнги Он не понимает как, оказывается на пороге совсем не своей квартиры. Открывает дверь ему Тэхен, который всегда успокоит, пригреет и никогда не обидит. Он как круг спасательный круг в этом прогнившем мире. Он как солнце после жуткой грозы, греет и радует. Только жаль, что Чимин понял это слишком поздно, воспринимая раньше друга, как совершенно неродного человека. А ведь для этого нужно было лишь с Юнги заключить перемирие и…влюбиться? Чимину выкладывает про все. Как они с Мином чай пили, как тот ему в чувствах признался, как Пак думал об этом вечерами и понимал, что, возможно, совсем и ненавидел Юнги раньше, а испытывал к нему симпатию, просто признавать не хотелось в этом. Он рассказывает и про сегодня, а Тэхен говорит другу о том, какой тот дурак. Он грустный и Чимин винит себя за это. Он, наверное, разбил сердце Киму, потому что грусть в его голосе выдаёт друга. Чёрт. — Вы хорошо смотреться будите. — Это уже слишком, — Чимин закрывает лицо руками и закричать хочет, но сдерживает себя, стараясь подавить в себе все чувства. Жалко, что так нельзя. — Дальше хотите бегать друг от друга? Ты же не маленький ребёнок, Чимин. Я не думаю, что Юнги сделает тебе больно, он так смотрел на тебя, — Тэхен гладит Пака по волосам и выдыхает тяжело, стараясь не смотреть на Чимина, — После того, как ты с ним помирился, знаешь, ты изменился. Я тебя никогда не видел таким мягким. — Глупость какая.