Сахарная вата

Вы разрешите поцелуй Но с условием: не прикасаться

      Она поздно заканчивает в кафе почти каждый рабочий день. Приносит конспекты, учится в перерывах, зубрит на перекурах. От Смит пахнет сигаретами и персиками, но первое раздражает Клеманс сильнее, чем второе. Она симпатична Юну, который наблюдает за ней со стороны, что бросается в глаза всем кроме самой девушки. После своего переезда Кензи мыслями в школе, просматривает старые фотографии, может невзначай расплакаться проходя мимо старого винтажного магазина, который не поменял своего места даже спустя столько времени. Алекс знал, что одно из их свиданий с Лизандром было в этом магазине, когда он пригласил её на танец.       Смит стала больше курить после работы, когда Юн закрывает кафе и уходит в общежитие, но ни разу не упустил возможности проводить девушку до университета. Каждый раз он получает вежливый отказ, но не сдается. Ей непонятна реакция парня, который чересчур вежливый со всеми, поэтому и не пытается читать между строк. Игнорирует происходящие.       Кастиэль постоянно поздно заканчивает. Когда успевает, то старается зайти в Cosy Bear и поговорить с официанткой, которая стоя на небольшой табуретке за баром, что в первый раз позабавило Кастиэля. Сотрудники Cosy Bear и, что удивительно, Клеманс преподнесли новый атрибут, как подарок девушке на день рождения. Нововведение вызвало у неё восторг, потому что взбираться каждый вечер на стойку, чтоб убрать лишнее ей не нравилось. Смит улыбается с ним, позволяет заправить прядь волос ей за ухо. Он не оскорбляет её, как в школе. Они уже выросли, а назвать девушку доской не поворачивается язык.       Он ловит взглядом каждое её движение, когда находится в кафе, как и каждый взгляд её коллеги. Мальчику не повезло, ведь она со школы не понимает намёков и ей нужно говорить в лоб, мол «Ты мне нравишься настолько, что я влюблен в тебя уже шесть лет и не могу найти девушку, которая была бы похожа на тебя».У Кастиэля свои причины не говорить ей о чувствах, ведь не каждый день признаешься бывшей девушке лучшего друга в любви. Она все еще закрывается в себе от одного только упоминания Лизандра, так как она сможет посмотреть ему в глаза при встрече? Вдруг она снова будет с ним, как только увидит его рядом с собой? Посмотрит на него снизу вверх, побежит к нему даже если будет на огромных каблуках, а он, без сомнения, поймает её.       Сам Лизандр упоминал, что скучает по ней. Он даст ей хоть миллион шансов если появится возможность снова прижать её к себе. Как он отреагирует на новость, что его бывшая девушка сейчас в отношениях не то чтобы с другим парнем,а со мной, бро, извини. Не я устанавливаю правила.       Подобраться к Смит в этом городе равноценно одному шансу на миллион. Девушка боится близости, боится снова страдать. Страх сковывает её, но увидеть это невооруженным взглядом почти невозможно. Она постоянно улыбается, шутит, а по вечерам курит у мусорного бака и молчит минут десять, смотрит в экран мобильного почти не моргая. Кастиэль часто видит это, но подойти к ней в этот момент боится, словно спугнёт зверька и вынудит её бежать. Он уже видел момент слабости, когда та в легком платье сидела на тротуаре и не могла сдержать слёз.       Она любит его. Она чертовски любит его.       Тогда он обнимал её до того момента пока Смит не успокоилась. Сейчас он не сможет успокоить её, потому что… он не знает как. Он не тот кто ей нужен, не тот кто сможет сделать её счастливой. Как можно сделать счастливой девушку если у тебя толпы фанаток, которые могут испортить ей жизнь? Кастиэлю хотелось этого в меньшую очередь.       — Хватит наблюдать за мной со стороны, Кастиэль. — произносит достаточно громко, доставая очередную сигарету из пачки. — Можно было подойти ко мне и, например, поздороваться.       И он подходит к ней. Смена закончилась от силы минут пять назад. Неудивительно, что она увидела его, ведь чаще всего оба возвращаются в потёмках: он в свою квартиру, она в комнату общежития. Смит стоит молча, выжидает первого шага от него. Не заговорит первая и под дулом пистолета, а лишь продолжит медленно курить и рассматривать каждую незначительную деталь.       — Знаешь, мы решили записывать клип, — говорит он, подойдя к ней, — я согласился на съемки, как главный герой.       — Ого, здорово, — наверное, могло прозвучать так словно ей совершенно плевать, но глаза горят, искрятся, даже несмотря на истощенность после работы.       — Я покажу тебе самой первой, — его нахальная улыбка и усмешка где-то внизу.       Кастиэлю нравится то насколько сильно она повзрослела. Нет этой детской нервозности и кучи мыслей по поводу «А стоит ли… или нет. Может лучше подождать?». Сейчас Смит могла добиться всего парой угроз или манипуляций, доброго слова или нужной поддержкой. Сейчас перед ним была лучшая версия той девушки в которую он влюблен.       Разговор не заходит в тупик. Девушка начинает рассказывать о сегодняшнем дне, о странном поведении коллеги и нескольких взглядов в её сторону, словно она совершила преступление. Фан-группа Кастиэля уже знала её в лицо, так чего ей теперь трястись? Если они что-то сделают с ней, то можно добиться всего, например, исключения или выговора.       — Ты действительно самая великолепная девушка, которую я когда-либо встречал, — говорит Кастиэль после её монолога.       Она смущена. Смущена настолько, что сигарета из её рук падает, ударяясь об асфальт. Она ужасно смущена, кажется, её уши сейчас того же цвета, что и его волосы. Он подходит к ней ближе, как только с её губ срывается шумный выдох.       — Действительно? — заправляет прядь волос за ухо. — Спасибо.       — Действительно, — говорит шепотом, нежно касаясь щеки.       Он не спрашивает разрешения на поцелуй словно в воздухе пролетело неуловимое «Можно я…» и ответом служило самое простое «Не задавай вопросов. Сделай это». Шаг с его стороны, как возможный абсолютный крах их отношений. Она ниже его в несколько раз, держит его за волосы словно от этого зависит её жизнь. От неё пахнет сигаретами, когда он старается, как можно аккуратнее целовать девушку. Это их, черт, первый поцелуй о котором Кастиэль думал в последнюю очередь, ведь не планировал делать ничего из этого.       Неудобно. Парень с осторожностью отрывает её от земли, стараясь не доставлять никакого дискомфорта девушке, которая при первой же возможности обхватила его ногами, совершенно игнорируя, что она в юбке. Больше открытых мест, больше желания коснуться. Смит целует его куда придется, сдерживается, чтоб не начать ставить засосы на видных местах. Даже здесь она умудряется думать, когда делать этого не стоило.       Ему словно не хватало её. Жадность. Да, очевидно это была жадность, которая терзала его долгое время. Он хотел сжимать её в своих объятьях еще в школе, когда она зажималась в библиотеке с Лизандром, осторожно раскрывая для себя все больше и больше места в многослойном образе. Бесилась, когда не могла что-то расстегнуть настолько насколько ей хотелось. Неудивительно, что Лизандр сидел у него с таким довольным видом, когда его тело выглядело так словно его ночью хорошо искусали и/или избили [губами]. Тогда он и признался, что Смит сейчас сидит у него и пытается выстроить что-то с его братом: Лею не нравилась его девушка, но им оставалось только говорить друг с другом и пытаться прийти к какому-то компромиссу.       Лей определённо не переваривал Смит. Она сразу показалась ему той, что разобьет сердце Лизандру даже не смотря на то, что они оба сияли ярче солнца рядом с друг другом. Каждое «Может, она не такая плохая» заканчивались «Так может поговорите с ней?» со стороны Кастиэля или Лизандра. Лей был готов пойти на такой шаг только исключительно ради своего брата, поэтому компанию его девушки пришлось разделить сидя в разных углах дивана. Удивительно, что девушка в рубашке своего парня с «чокером» из кровоподтеков была готова вести диалог.       — Смотри только на меня, — говорит Кензи, разрывая поцелуй, — сейчас перед тобой я. Не фанатка, не незнакомка, а я.       Он растерялся. Девушка буквально горит [если не плавится] в его руках, но все равно пытается сосредоточить все его внимание на себе. Она уверена в себе. Господи, если бы Кастиэлю кто-то сказал, что он будет целоваться с ней в одном из углов города, то он отшутился бы, мол несомненно так и будет прекрасно, черт возьми, прекрасно осознавая, что этого не будет. Она ловит каждое его движение. Она позволяет касаться её. Она сама хочет продолжения.       Кто он такой, чтоб ей в этом отказывать?       Юн, честно говоря, раз за разом сомневается, когда видит её. Он действительно что-то чувствует к ней? Он действительно хочет быть больше, чем просто другом? Он не знает. Он не знает и не понимает совершенно ничего, когда встречается взглядом с ней. Смит любит улыбаться, выглядеть максимально жизнерадостной даже если несколько раз за день падает на работе старательно держась до перерыва. Её бывший одноклассник, Кастиэль, постоянно находится рядом с ней. У них общее прошлое, что совершенно никак не могло облегчит задачу. Сам парень заметил фотографии на стене возле кровати Кензи где она максимально счастливая получает поцелуй в щеку от своего бывшего, крепко держа его за шею или фотография где девушка сидит на полу в обнимку с большой собакой, которая довольно смотрит на неё и рядом сидящий Кастиэль, который влюбленно смотрит на них сидя на постели. Ох, он заметил, как его взгляд совершенно не поменялся в отношении Смит. Юн не то чтобы ревнует, но он крайне недоволен. Она совершенно не обращает на него внимания, но отдает 100% [если не 200%] своего свободного времени солисту. Им было о чем поговорить, ведь старые друзья лучше новых, да?       Он нервничает, когда в общежитие не приходит Кензи. Обычно она не задерживается, а если и задерживается, то обязательно приходит с Алексом, но он был вместе с Морганом на свидании. Юн собирается пойти посмотреть рядом с кафе, может быть ей нужна помощь в уборке или что-то в этом духе. Он, господи, никогда так не ошибался в собственных решениях, потому что даже не смог отвернуться увидя картинку, которая открывалась ему со стороны. Чулки девушки решительно сползали с бедер пока она хваталась за любые возможные участки одежды или кожи, пока получала поцелуи в шею или в губы. Юн очнулся только на тихом стоне девушки, когда рука Кастиэля оказывается под её юбкой. Решительное «Не здесь», но более тихое, чужое «Пойдем ко мне?».       У него срывает крышу. Окончательно и бесповоротно. Девушка, которую он возносил на пьедестал была запачкана другим. Кастиэль ставит её на землю, целует куда-то в висок и по-рыцарски опускается на одно колено, поправляя ей чулки, слегка дольше задерживается на оголенных кусках кожи. Даже на расстоянии Юн видит, как он улыбается и насколько смущена девушка. Парень шокирован, понимает, что видел и слышал больше, чем нужно.       На следующий день Юну сложно было смотреть ей в глаза, особенно когда взгляд падает на её губы. Зацелованные, что видно даже через слой блеска. Девушка привычно весела до определенного момента, когда в очередной раз начала слышать крики девушек с улицы. Юн, черт возьми, готов поклясться, что чашка в руке девушки вот-вот треснет от злости. Несомненно, сначала треснет чашка, а потом и стекло под тяжелым взглядом девушки.       — Кенз, все в порядке? — Юн говорит максимально спокойно, хоть и понимает, что все не в полном порядке.       — Да, конечно, — девушка отходит от барной стойки, быстро снимая фартук кафе. Благо, Клеманс отсутствует до завтрашнего утра, — все хорошо. Никаких сильных эмоций, никакой…       Ревности. Жгучей, обжигающей ревности. Ревности до хруста в кулаках. Парень впервые увидел Смит настолько злой от все таких же фанаток Кастиэля, которые как всегда чуть ли не облизывали ему лицо во время селфи. Только недавно он нашептывал тихое «люблю» ей в кожу, целовал её губы. Сжимал с такой силой, что Смит пришлось надеть максимально закрытые вещи в своем гардеробе. Сейчас любой посмотревший на Смит совершенно спокойно читал во взгляде «Моё». Он настолько её желал, настолько просил ответной ласки и любви от неё, что позволяет девушкам такое. Совершенно не отталкивает.       — Отлично, но ты могла бы не…       «Не могла бы ты не устраивать скандал?» — успело пронестись в голове Юна, когда девушка бросила кепку на барную стойку.       Конечно, поцелуй от незнакомки вывел её из себя в считанные секунды. Смит совершенно не замечала, как растолкала всех девиц рядом с ним, а Кастиэль, как самый взрослый мальчик, не успел сообразить и осознать происходящее. Девушка рядом с ним быстро отскочила в сторону не желая попасться под руку официантке, которая была в бешенстве. В ста пятидесяти сантиметрах роста оказалась сила и рост двухметрового спортсмена, который накрутил галстук на руку и дернул на себя [сто восемьдесят сантиметров согнулись на тридцать вниз] жадно целуя.       Она не расслабилась во время поцелуя. О нет, как раз таки наоборот. Громко причмокнув Кензи разрывает поцелуй, но все также крепко держит лицо музыканта возле своего. Осматривая взглядом каждую рядом стоящую, которые смотрели на это округлив глаза. Не отрывая взгляда от них, залезла языком в рот Кастиэля. Изначально стоявший в не меньшем шоке Кастиэль начал расслабляться, тихонько простонав девушке в губы. Это было настолько прямым заявлением, что вопросов не оставалось ни у кого.       Даже аура вокруг девушки просто кричала о том, что это её мужчина и всем лучше отойти от него на метра два. Совершенно не задумываясь о масштабе аудитории девушка более целомудренно чмокнула Кастиэля в губы, разворачиваясь на сто восемьдесят градусов и сразу же столкнулась с стеклянными глазами Юна, который не мог осмыслить всю ситуацию.       — Забей, — менее злостно выдыхает девушка, — у нас только прибавится аудитория.       И он бы забил, если б не Кастиэль влетевший в кафе с лицом под стать своим волосам. Таким же красным. С ошалевшими глазами. Ни один из работников не мог понять, какие именно эмоции испытывает Кастиэль, но было точно понятно, что он смущен сильнее, чем когда-либо. Удивительно, но лицо Кензи осталось безэмоциональным. Слишком злая, совершенно не понимает масштаба трагедии. Куча фотографий и видео с разных ракурсов где девушка выглядит очень самоуверенно и злобно. Элин явно начнет кричать сразу в оба уха, мол «Что ты сделала? Почему ты сделала это?!» и не успокоится пока не получит все свои ответы.       — Я должен спросить, — ему настолько сложно говорить, что каждое слово начинается с небольшого вдоха, — что это было?       — Нет, это я должна спрашивать! Что это было? — Она должна была радоваться, что большая часть посетителей осталась на улице, потому что сейчас она могла убить любого персонажа Mortal Kombat голыми руками.       — Ты залезла языком мне в рот? — привычно усмехается. Смит хотела начать ругаться, но замолчала.       Она замолчала. Не кричала, не проклинала, не лезла на него с кулаками. Девушка ревновала, чертовски ревновала. Сейчас единственной оградой от него была барная стойка и Юн возле неё. Вся злость так же резко исчезла, как и появилась. Лицо стало непривычно холодным, слишком спокойным для произошедшего.       — Поговорим позже, — многозначительно смотрит на дверь, — или бери что-нибудь, или уходи, Кастиэль.       Глаза говорят «Объяснись, какого черта это было», но только лишь произносит:       — Но видимо ты уходишь, потому что мы не готовы принять твоих фанаток. Выгуляй их в другом месте.       И он уходит, что удивляет Юна настолько насколько это возможно. Если бы в нём было столько желания к ней [его достаточно], то он быстрее бы перегнулся через всю барную стойку, начал бы целовать эту девушку. Он не Кастиэль. Ему не понять, какие чувства испытывает девушка, которая опускается на колени настолько быстро, что пряди белых волос, как в замедленной съёмке, опускаются к полу.       — Все в поря…       — Я залезла языком в его рот, — говорит слишком быстро, — я залезла языком в его рот пока на нас смотрела толпа его фанаток.       — Ну это не так пло…       — Клеманс уволит меня. — поднимает голову, смотрит прямо в отражение стеклянной дверцы бара. — Или не уволит, потому что будет больше людей в кафе.       Эмоции смешались на её лице, словно калейдоскоп. Девушка беспокоилась о своей работе в разы больше, чем о том, что жизнь превратится в кошмар. Настоящий, черт возьми, кошмар.       — Кенз, все не так пло…        — Мне пизда.       Колокольчик над дверью звенит быстрее, чем девушка успевает подняться с колен. Ситуация, мягко говоря, выглядела странно вне контекста: она была на коленях и чертовски смущена, Юн слегка напуган происходящим. Глаза девушки округлились настолько быстро, что от недавнего «Мне пизда» осталось целое ничего.       Если Кензи перестала соображать ровно на секунду, то Юн не понимал совершенно ничего целое нихера.