Сахарная вата

Огонь, что потушить я пытался. Я не любил или не признавался себе? Или не признавался себе?

      Она не ждала увидеть своих знакомых настолько быстро. Каждая держала в руке телефон и эмоции на их лицах менялись с завидной регулярностью от «Ты и… он?» до «Подруга, ты там не обалдела?». Смущенная девушка с желанием вылететь в окно сразу после утренней статьи о с информацией о том, что всеми известный солист популярной группы нашел свою любовь вместе с их фотографией где не то чтобы видно их лица, но отчетливо видно что люди на фотографии целуются.       «Эм. ну… мы не в отношениях? Это, как бы, ну… на одну ночь?» — говорит девушка после сотни вопросов получая еще сотню в ответ.       Всем всегда интересны самые последние сплетни чьих-либо отношений. Поцелуи, объятия или секс. К каждому ответу — десять вопросов, к каждому вопросу — сто догадок.       «Ну, мне двадцать три года и если секс — просто секс, то секс — это секс».       В конечном итоге все сводится к тому, что все сидят и обсуждают, каков он в постели и как после. Удивительно, но после сотни смущающих вопросов рассказать о том, что парень решил договориться с её телом между ног очень просто, словно что-то бытовое.       «Ну, он действительно хорошо работает языком».

***

      Алекси улыбался настолько заговорчески, что бушующая эмоциями Роза готовая рвать и метать выглядела не настолько угрожающе. Честно говоря, Кензи была готова запереться на кухне и поорать минут двадцать, но до перерыва еще достаточно времени, поэтому:       — Добрый день. С возвращением в Cosy Bear. Вам как всегда?       — Т-Ты! — за последние несколько Смит успела столько раз успела подумать о школе, что ей захотелось удавиться и собрать все свои вещи, уехав обратно к родителям.       — Роза, если ты собираешься трясти меня, как в школе, то не стоит, — старается говорить спокойно, — надеюсь ты еще не сообщила всем об этом?       — Ты во второй раз умалчиваешь такие важные события! — немой вопрос «Второй?» в глазах Юна, который совершенно не понимает происходящего. — Неудивительно, что я сначала узнаю все новости от Алекса, а потом уже от тебя! С каких пор вы с Кастиэлем вместе?       — Мы с ним не вместе, мы…       Лучше бы она молчала. Ох, лучше бы она молчала. Просмотреть со всех ракурсов, как она вынуждает красноволосого прогнуться и с таким наслаждением прикрыть глаза, довольно необычно. Хочется кричать, мол это была не я и вообще в интернете всё врут, но после отчетливого стона не с её стороны покрылась достаточно густым румянцем.       «Мы не вместе, но видимо мы спим друг с другом, но мы правда не вместе. Будет трудно любить звезду, когда нужно делить его со всеми» — кричат все мысли в голове девушки.       — Мне нужно работать, поговорим потом, — решает ответить девушка.       Сотня вопросов за несколько минут времени вынуждала Смит всё гуще и гуще краснеть. Времени прошло от силы пятнадцать минут, а видео с её участием уже глянули самые преданные фанаты группы. Не она ли говорила, что гитарист с красными волосами её не интересует? Не она ли говорила, что вернувшись домой не будет начинать никакие отношения или постарается вернуть прежние? Кензи, милая, ты не хочешь ничего самой себе сказать?       Юн был вне себя от каждой девушки, которая заходила в кафе и рассматривала Кензи, как экспонат и пыталась спросить её об отношениях с Кастиэлем. Любопытство — обычная человеческая слабость. Слабость, которая стоила Кензи нескольких порывов уволиться прямо сейчас, но вместо этого пахнущая персиками девушка пахла вишнёвыми сигаретами. До конца рабочего дня она держалась молодцом, но стоило им закрыть кафе — взорвалась.       Ох, Смит попросила несколько минут свободного времени, закрылась на кухне и хорошо прооралась. Юн узнал о девушке несколько вещей: Кензи астматик и кричит в лучших традициях фильмов ужасов.       — Ну, — хлопая дверью кухни, улыбается, — можно собираться и идти в общежитие!       Всю дорогу Юн рассказывает о своей семье и о том, что девушка определенно понравится его матери. Смит смеётся и обещает, что в следующий раз она обязательно встретиться с ней и проверит все его слова. Веснушки на её коже играют новыми красками под светом фонарей, когда миниатюрная девушка улыбается настолько искренне, что парень понимает одну самую важную вещь в его жизни за последнее время…       Он влюблён в неё.       Да, его злит факт того, что девушка провела ночь в объятиях другого, но она все ещё была на пьедестале идеальной девушки в глазах парня. Да, она имеет полное право спать с кем угодно, но он бы хотел прижать её к стене, целовать бледную шею и доставлять ей удовольствие столько сколько она захочет. Юн бы хотел, но сам понимает, что был бы смущен куда сильнее, чем представляет.       Как-то раз Кензи переодевалась после работы, совершенно уйдя в себя. Юн не мог отвести взгляда от её худого бледного тела покрытого огромным количеством веснушек и родинок. Кружево черного бюстгальтера аккуратно обтягивало грудь, но если бы Кензи была немного не в своем мире, то явно разочаровалась бы в Юне. Настолько, что скорее всего проходя мимо всем видом показывала ему, что тот извращенец, который подсматривает за девушками. Да, он извращенец. Да, он представляет, как белые кудри рассыпаются на его подушке. Как девушка тихо стонет ему в кожу. Как царапает своими длинными ноготками его спину и плечи.       — Юн? — девушка тормозит, видимо устав говорить с собой. — Земля вызывает Юна! Мы почти дошли до общежития, а ты ушел в себя с концами.       — Извини, — потирает шею, — я задумался.       — Всё нормально, — девушка начинает смеяться, — с кем не бывает.       Дальше они идут спокойно разговаривая. Он старается не отвлекаться на различные мысли в своей голове, но когда они останавливаются в лестничном пролёте между её этажом и его, то все мысли в голове только об одном.       «Я люблю её», — кричит каждая клеточка тела Юна.       — Ну, спокойной ночи? — девушка потирает костяшки.       «Пожалуйста, не уходи», — смотрит в её разные глаза и осторожно подходит ближе.       — Кенз, слушай, я…       «Я, кажется, влюблён в тебя», — думает он.       — Я влюблён в тебя, — говорит он.       Смит молчит. Глаза заметно округлились, но девушка сразу же постаралась опустить их к полу, покусывая губы. Девушка начинает краснеть, но каждый понимал, что она скажет ему. В духе «Ты очень милый, но мне очень-очень жаль», потому что только вчера ночью она занималась сексом с красноволосым гитаристом, а сейчас ей в любви признается коллега по работе. Наверное, она предпочла бы убежать.       — Юн, я… — шумно выдыхает, — Господи.       Девушка быстро пересекает лестничный пролет даже не замечая того, что Юн идёт следом за ней. Да, все были правы в том, что девушка не поймет, как реагировать на то, что ей признаются в любви. По словам её друзей она еще со школы такая: за ней бегает чуть ли не толпа влюблённых подростков, а она вздыхает по одному тихому поэту, который первое время считает, что девушка излишне дружелюбна.       Алекс сидя в комнате с Морганом в любом случае рассказывал обо всём, что касалось и не касалось его в школьное время. От «Ой, там было весело когда мы с братом перевелись» до «А Кастиэль еще в школе неровно дышал к Кензи». Именно в тот момент Юн начал вслушиваться в диалог влюблённых неосознанно. Так и узнал, что до какого-то момента девушка флиртовала с гитаристом, но когда всё шло к определённой точке невозврата — появилась бывшая Кастиэля. Поддержка никем непонятого поэта в глазах которого она не была забитой серой мышкой, которая ничего не может исправить. Алекс умудряется шутить, что она была самой лучшей девочкой не только в классе, но и в школе. Ни одна не находила столько приключений на задницу, как Смит. Неудивительно, что Лизандр влюбился в эту миниатюрную красавицу.       — Кензи, не обязательно отвечать сейчас, — Юн все же ловит девушку на этаже, — я не требую от тебя моментального ответа.       — Я не могу ответить тебе взаимностью, — её трясёт. Это не было таким, что трясутся только руки. Смит трясло всем телом словно она готова разрыдаться, — прости.       Удивительно, что девушка так уверенно пошла к своей комнате и насколько громко вскрикнула, после чего начала чертыхаться. От недавнего дрожащего голоса осталось целое ничего. Юн бы пошел за ней, но многозначительное «Кастиэль, какого черта ты тут забыл? А если бы Элин или кто-то еще тебя увидел?» дало ему понять, что сейчас ему не стоит появляться рядом с ней.       Кастиэлю эту ситуацию игнорировать сложно. Он удивлен, что её коллега решился настолько быстро, потому что Кастиэль уже шесть лет не может решиться сказать ей несколько фраз. Несколько коротких фраз, которые могли испортить его личную жизнь с концами или поставить её на новый уровень. Скорее всего девушка сто лет будет думать о Лизандре, а в конечном итоге ещё сто лет будет считать плюсы и минусы отношений с Кастиэлем.       — Детка, все нормально? — Кастиэль поднимается на ноги. — У тебя глаза на мокром месте.       — Ты не ответил на мой вопрос, — Смит складывает руки на груди, — почему ты сидел перед моей дверью?       — Ты и сама понимаешь, — достает телефон, делает несколько кликов и показывает девушке несколько однотипных статей, — но теперь ты звезда, а вроде бы только вернулась домой.       — Надеюсь Лизандр не пользуется интернетом, — девушка говорит об этом не задумываясь, но через секунду закрывает лицо ладонями.       «Ты до сих пор о нём думаешь?» — мысли в голове Кастиэля путаются. — Хочешь вернуться к нему? — говорит он.       Девушка молчит. Старается быстро открыть дверь, потому что скандалить в коридоре ей не хотелось, а если Элин сейчас в комнате, то разговор можно будет избежать. Элин не было в комнате, потому что привычный свет от ночника не горел, скорее всего сам ночник лежит где-то под подушкой или в тумбочке.       — Заходи, — включает свет, — поговорим.       Кензи проговорила несколько часов о том, что «Да, я хотела бы, но мы оба понимаем, что у нас были причины расстаться, но…». Да, Смит хотела бы вернуть те отношения где она была счастлива и влюблена, но если бы Лизандр хотел как-то связаться с ней, то сделал бы что-то. Она не сменила ни номер, ни почту, оставила тот же инстаграм не удалив большую часть фотографий и оставив фотографии с ним.       Девушка грустно улыбается, вычерчивая на однотонной простыни рисунки. Кастиэль осторожно садится ближе к ней, кладёт руку на щеку. На тихое «Можно?» Кензи лишь кивает. Поцелуй осторожный, мягкий, словно парень боится спугнуть её. Никакой страсти, которая была буквально сутки назад.       — Я влюблён в тебя шесть лет, — шепчет ей в губы, — не говори ничего сейчас, ладно?       И целует снова.

Герой ли я в жизни твоей безобразной?