Сахарная вата

И "Excuse me, mademoiselle" Кареты, увы уж, нет, но приглашу на карусель

      — Итак, тема дня «Как пользоваться презервативом».       По библиотеке прокатилась волна смешков, которые не должны были вписываться в их возраст. Им давно не шестнадцать, чтоб смеяться с подобных тем. Кензи чудом сдерживает порыв закатить глаза, но исключительно до того момента, когда Натаниэль открывает рот. Стоит ему его открыть и глаза Кензи чисто физически не могут закатиться еще сильнее, чем сейчас.       — Мы уже обсуждали эту тему в школе, — похабно улыбается, — если ты захочешь повторить пройденное, Кензи, то я могу…       — Что ты можешь? — складывает руки на груди. — Я вся во внимании.       Смит улыбается ему в ответ не менее похабно, но было видно, как руки девушки сжимаются в кулак все увереннее с каждой секундой. На запястье красуется отвратительный ремень с шеи Кастиэля, который девушка забрала чуть ли не с боем. Их гляделки с Натаниэлем заканчиваются тем, что девушка словно невзначай нагибается, облизывает губы и продолжает улыбаться. Взгляд Натаниэля сначала останавливается на губах девушки, а потом скользит на её грудь. Отворачивается. Смит победно хмыкает и на минут десять Натаниэль тихо сидит, совершенно ничего не слушая.       Все два часа прошли для Смит, как пытка совместимая с отвратительным желанием сыграть на нервах бывшего старосты, словно он не останавливает взгляд на каждом её движении. Головой девушка понимает — не стоит, но сердцем понимает — надо. К концу занятия у неё болела челюсть и руки, но факт того, что она довольна собой стоил многого.       — Ты действительно изменилась, — говорит Амбэр прям возле уха, — в лучшую сторону.       Девушки общались, на удивление, нормально. Школьные обиды прошли достаточно давно, как и «О, я видела, как ты целовалась с Армином» брошенное совершенно невзначай, когда разговор зашёл о прошлом. Ей тяжело. Чертовски тяжело от мысли, что она сейчас находится в непонятных отношениях с лучшим другом своего бывшего. Потому что они занимаются сексом, целуются и стараются показать права на друг друга каждому. То есть он все еще не активен рядом с ней, а она готова подраться с каждой кто подходит к нему.       Фанатки Кастиэля смотрели на неё с вызовом, но когда низкая девушка стояла рядом с ним, то каждая осознавала, что их кумир легко согнётся ради этой девушки особо не думая. Согнётся, позволит делать с собой все что угодно. Согнётся и скажет ей спасибо.       — Вижу, — ухмыляется, — я вовремя пришла тебя спасать.       Смит протягивает ему руку с этим ужасным и отвратительным ошейником, который они смогли обкрутить вокруг её руки в три раза, чтоб при этом осталось место. Девушка имела значимое преимущество перед всеми окружавшими его. Во-первых она единственная девушка, которая появляется в его постели чаще, чем он держит в руках гитару. Во-вторых он им никогда не скажет «Привет, я влюблён в тебя шесть лет, может попробуем снова что-то построить с учетом того, что я запретил себе испытывать чувства к кому-либо и потом совершенно неожиданно увидел тебя и с учётом того, что ты девушка моего лучшего друга?». В-третьих девушка могла разогнать небольшую толпу девушек, которые подмечали количество вещей их кумира: от резинки до ошейника.       — Извините, девушки, мне нужно поговорить со своей подругой.       Шепот в стиле «Конечно, с подругой» прошелся по всему двору эхом. Смит, почти опьянённая чувством превосходства, покачивая бёдрами отходит на более безопасное расстояние. Подальше от лишних ушей, но от глаз им не спрятаться. Они разговаривают на отстранённые темы ровно до того момента, как перед ними, словно ниндзя, появляется Алекс. Появляется и выдает не «Привет, подружка», а:       — Знаешь, на твоем месте я бы интересовался не преподавателем истории искусств, а самой историей искусств. — заговорчески улыбается, но у Кензи в глазах можно прочитать только вопрос. — Говорят, что вы придаётесь ласкам в темноте после закрытия кафе.       Смит вскакивает со своего места, готовая возразить, мол «Я, конечно, придаюсь ласкам после закрытия кафе, но уж точно не со своим преподавателем», но она конкретно охренела. Кастиэль осторожно касается её запястья.       — Подожди, что? Это что еще за история?!       Смит начинает ругаться, что совершенно не в её духе. Ругалась до тех пор, как Морган произнес одну фразу, которая заставила девушку трястись от злости. От побега её останавливал только круг друзей, которые при всем желании не выпустили Кензи. Уже знали, что на эмоциях девушка может наворотить дел. Таких дел где она скорее всего потеряет работу и загонит соседа Моргана в депрессивное состояние.             Вдох. Выдох. Вдох.       — Тебе точно нужен сосед? — Улыбается самой милой улыбкой, когда по глазам видно, что если Юн пройдет рядом с ней хотя бы в трёх метрах, то ему явно не жить. Смит испепелит его одним только взглядом.       Ей хватило слухов с Кастиэлем, чтобы начать крайне веселую жизнь, но слухи с Заиди могли испортить жизнь не только ей, но и Райану. Девушка достает телефон, перелистывает контакты и набирает самое милое сообщение с просьбой встретиться, чтоб не нервировать себя и его раньше времени. Девочкой она сразу же пошла в атаку, но она женщина, которая выжидает для более сильного удара. Конечно же, признание не забылось и этот вопрос нужно решать, но эти беспочвенные слухи решить нужно было в первую очередь.       В этот день она ругается с Юном. Ругается настолько сильно, что все доходит до фраз по типу «Какое тебе дело с кем я?» и миллиона иголок в его тело. Он понимает почему она злиться, но он просто поговорил об этом с Морганом и Алексом. Просто поговорил, обсудил и в итоге об этом узнала она. Юн не хотел этого. Совершенно не хотел этого. Смит растирает переносицу, наверное, сейчас уйдет курить и скорее всего будет игнорировать его несколько дней.       — Кенз, я…       — Все нормально, — вздыхает, — ладно, не страшно.       Эта ситуация оставляет огромный след на нём, потому что сказанные им слова перечеркнули романтические отношения с девушкой на корню. Она больше не будет открыта ему, как прежде. Не будет давать каких-то неуловимых шансов на отношения. Нет, он сам перечеркнул эту возможность.       Перечеркнул и пожалел.       На этой чертовой пляжной вечеринке Смит сияла ярче, чем обычно. Привлекала своим видом взгляды обоих полов, но что совершенно не вписывалось в её образ — ошейник вокруг тонкого запястья. Конечно же, она пообщалась со всеми, а потом потерялась в компании своего преподавателя. Легкое платье, небрежные кудри и несколько сантиметров роста за счет каблука делали её до отвращения очаровательной.       Смит считала это обратным. Хотелось максимально закрыться, но рядом с Райаном она чувствовала себя, как в компании лучшего друга. Разговорились, но вопрос перешел в стадию «Удивительно, что Вы знаете Лея».       — А Вы его знаете? — спрашивает Райан с неподдельным интересом.       — Он брат моего... бывшего парня, — Кензи грустно улыбается, сжимает руки в замок, — а так же встречается моей лучшей подругой.       — Ваш бывший?       — Да, — девушка достает телефон, показывая несколько фотографий с Лизандром, — в школе мы с Леем были немного в конфликте, но Лизандр сглаживал неровности между нами.       Девушке хватило нескольких секунд, чтоб начать дрожать. Господи, милая, почему мы всегда возвращаемся к нему? Почему нельзя просто оставить прошлое в прошлом, даже когда прошлое является огромной частью жизни? Почему нельзя показать фотографии с нынешним и сказать, мол сейчас я такая же счастливая?       — Вы счастливая рядом с этим человеком, — Райан возвращает её из вороха мыслей.       Кензи улыбается, быстро переводит тему на более нейтральную, совершенно не замечая, как двигается с мужчиной в сторону бара. С ним было легко общаться, но завидев на горизонте Кастиэля девушка извиняется, говорит что догонит чуть позже. Её очень напрягал серьезный вид Кастиэля, словно он прямо сейчас будет готов бросить компанию и уехать решать важные вопросы. Конечно же, девушка добилась своего, фразами «Ну скажи и посмотрим будет мне интересно или нет». Кастиэль смеётся, треплет девушку по голове и рассказывает о том, что их менеджер хочет отправить их в тур, но они еще не готовы к такому повороту. Кензи долго думает, но соглашается с Кастиэлем, добавляя, что поддержит любое его решение. Мимолетно Кастиэль целует девушку в лоб, начиная набирать знакомый ему номер.       Дальше вечер прошел словно в тумане. Они пили, смеялись, разговаривали и все было нормально до того момента, как Райан решил их угостить. Девушки, к её ужасу, осторожно пихали её в бок, когда взгляд преподавателя задерживался на неё чуть дольше, чем нужно. Ей не нравилось.       — Только не думайте, что я вас спаиваю! — улыбается Райан, ставя поднос с шотами на стол. — Это комплимент от бармена за то, что мы сидим здесь не один час.       Девушка больше ничего не слышала, как только уловила женские взгляды в сторону их стола. В сторону красноволосой части стола. Кезнзи чудом сдерживает не только пьяный поток всевозможных слов, но и руки. За её взглядом следит и Алекс. Наверное, её не узнали в такой компании.       — Кастиэль, по-моему, одна или парочка девочек не отказались бы прийти к тебе на частный концерт. В твою комнату. — улыбается настолько похабно, что Смит даже задумывается о том, чтоб ударить его. — Ну, ты понимаешь, о чем я.       — Отлично, — встает с места, — у меня гитара в машине.       Она взрывается от возмущения, почти вскакивает с места, но мужская ладонь осторожно ложится на её плечо. Поток слов от «Ублюдок, мать твою» до «я сейчас сломаю тебе лицо» успокоился одним поцелуем в губы. Это заставляет замолчать и смотрящих девушек, и Смит, и в целом всех сидящих за столом.       — Он сделал это специально? — спрашивает Натаниэль у неё, но отвечает ему кто-то за столом. Кензи смущенно смотрит вдаль. — Чтоб его не трогали?       — И секс у них тоже специально? — кажется, это Морган. — Чтоб его не трогали?       Кензи вспыхивает еще сильнее. Если бы могла, то сгорела бы на месте. Добровольно. Полностью уходит в свои мысли до того момента, как звонкое «Эй, Кенз!» выкидывает её в реальность.       — Скажи ему сама! — говорит Алекс, периодически дергая смущенного Юна.       — Что сказать? — осматривается. — Кому сказать?       — Юн отказывается танцевать на людях, — по отцовски улыбается Морган, — считает что над ним будут смеяться.       — Может, отстанете от него?       От Юна никто не отстал, как и ожидалось. Крики «Кензи, на помощь!» остались проигнорированы, как и угрозы, что через пятнадцать минут они вернутся за ней. Райан смеется. Смит ловит себя на мысли, что её преподаватель «Очаровательный мужчина», но осторожно встает с места, извиняется.       — Кастиэля давно нет, — улыбается, — надеюсь его не разорвала толпа фанаток.       — Ваш парень? -Райан подпирает подбородок.       — Мы не ставили рамки, — опускает глаза, — но, наверное, да?       — Вам нужно быть осторожнее, — смотрит прямо в глаза. Девушка покусывает губу, но взгляд не отводит, — иначе толпа фанаток разорвёт тебя из ревности.       Честно говоря, если бы их не связывали отношения «студентка и преподаватель», то она перегнулась бы через этот стол и забралась бы на него, прежде чем с размазанной помадой уйти к морю. Румяное лицо в свете гирлянд спрятать проблематично, но она осторожно убирает прядь белых волос за ухо. О чем она только думает? Только-только начала хрупкие, но отношения с одним парнем и уже размечталась о своем преподавателе?       — Я, — голос чуть дрогнул, — пойду найду Кастиэля.       Она почти побежала. Господи, гореть от смущения и стараться увидеть в темноте знакомую красную голову задача не из простых. Только секунду назад сердце пропустило удар из-за преподавателя, когда ежедневно пропускает удары из-за личной восходящей звёздочки. В какой-то момент она без туфлей расхаживает по песку, но находит своего, наверное, парня сидящим в окружении пуфов и подушек, которые разбросаны специально на время проведения мероприятия.       — А я ждала тебя в баре, — прошагивает к нему, осторожно кидая каблуки к его ногам, — думала, что убежал играть на гитаре перед незнакомками.       Ревнует. Она ревнует до зубного скрежета.       — Детка, ну ты чего? — Кастиэль убирает гитару, чтоб уронить Смит рядом с собой. — Не думаю, что тебе понравился бы такой расклад.       Она лежит на нём, когда он наигрывает мелодию из «Короля льва» и просит научить её. Конечно же, кто он такой, чтоб отказать ей? Он предложит ей пару частных уроков игры на гитаре, когда целует её шею. Смит смеётся, но не сопротивляется. В какой-то момент накидка лежит рядом с гитарой, а она под ним: смеётся, упирается ладонями в его грудь. Смех прекращается, когда их губы находятся в нескольких сантиметров друг от друга: кто поддается первым — неизвестно. Девушка ещё посмеивается ему в губы, прежде, чем он поднимает её.       Сидя на нём, чувствуя его возбуждение и прекрасно осознавать своё в совокупности с выпитым алкоголем могло сыграть с ними злую шутку. Все словно в тумане. Они — в темноте, в углу вдали от чужих глаз. Даже если за ними наблюдают, то им все равно. Легкое платье скользит вверх, оголяя бледные ноги. Его пальцы осторожными, но резкими движениями ласкают её. Смит тихо стонет ему в плечо от каждой манипуляции с телом, словно каждая клеточка стала невероятно чувствительной от ситуации. Кензи не вспоминает ни Лизандра, ни прошлых партнеров, а полностью отдается только одному. Они практически не издают никаких громких звуков, только их дыхание казалось до отвращения громким. Если бы ей кто-то сказал, что-то в духе «Милая, в разгар вечеринки ты будешь заниматься сексом на пляже», то она явно бы не поверила в это. Слишком правильная, слишком людно, слишком нетипичная ситуация для неё.       — Милая, — шепот куда-то в шею, — ты даже не представляешь, что делаешь со мной.       Она представляет, что делает. Представляет и продолжает тянуться к нему, как мотылёк на свет костра, прекрасно осознавая одну вещь — она сгорит и ей это понравится.

Цвет увидеть в темноте никак, но Если любить то в самом деле так И на розовых, на лепестках Погибает красный закат