На двоих

Нежные голубые бутоны распускаются на запястьях брюнета, что лишь сильнее натягивает рукава рубашки, дабы скрыть столь неприятные последствия. Говорят, такое случается, когда человек влюбляется, но не получает взаимных чувств. Достоевский никогда не думал, что окажется в подобной ситуации. Более того, он никогда не думал, что объектом симпатии будет это шатен, что раньше так хладнокровно убивал людей, а сейчас улыбается легко и непринуждённо. Фёдор натягивает шарф выше, скрывая ещё и оскал, что изуродовал прекрасное лицо. В аметистовых глазах пылал огонь ревности, и даже желание обладать. Он смотрит на то, как Осаму Дазай берёт за руку очередную девушку, ведёт куда-то, рассказывает истории. Возможно, что они идут в бар, а может к Осаму домой или к ней. Достоевский фыркает, лишь разворачиваясь и уходя прочь. Почему так мучительно наблюдать за подобным? Неужели это люди называют… любовью? Нет, она не должна быть такой. А цветы тем временем появляются и на шее, распускаясь и даря свой незабываемый аромат, от которого русского уже тошнит. Гортензия никак не подходила Фёдору. Ему, богу, что принесёт этому миру очищение, выпадает доля прорастать столь мелким цветком? Бред. «Вспомни обо мне» Гортензия ему не подходила. Он не скромен, а чувства искренними и подавно не считает. Он не хочет признавать, что любит этого Осаму. Так сильно, что по ночам скручивается в очередных приступах кашля, харкая голубыми лепестками. Фёдор не любит Дазая, но когда чувствует прикосновение тёплой руки к своей, испытывает какое-то облегчение. И ему вовсе не обязательно знать, что под бинтами детектива прячутся точно такие же маленькие цветы, только уже сиреневые. Осаму всё видит и замечает. Понял всё ещё тогда, в подворотне. Когда увидел маленькие соцветия на рёбрах русского. Они с самого начала должны были сделать шаг навстречу.