В сердце лета.

Июль, 2018. Вокруг поднимался шум. Подул ветер, тревожа кроны деревьев и маленькие колокольчики, которыми кое-где было украшено крыльцо, отчего они переливались приятной, ненавязчивой трелью. На праздничной лужайке вдруг разом прибавилось народу, и пространство заполонили разговоры и смех. Ни Дерека, ни Стайлза не трогало изменившееся настроение вокруг. Каждый сидел молча, абстрагировавшись от мира, и думал о своем. У обоих в голове шарманкой прокручивались кадры совместного лета и выскакивали из уголков сознания одни и те же вопросы. Как так получилось? Что пошло не так? Можно ли это было предотвратить? Первый отмер Стайлз. Он обвел взглядом показавшихся из дома людей, которые теперь топтались у столов в ожидании церемонии. Видимо, появились новости от священника и, вероятнее всего, он скоро прибудет. С Дереком у них оставалось не так много времени на этот разговор, поэтому он решился озвучить уже давно маячащие в голове вопросы. В конце концов, это он вскрыл ящик с воспоминаниями. - Наверное, мы сглупили, - не сразу начал Дерек, стараясь подобрать верные слова. – Да, в октябре я перевелся в Нью-Йорк, но… Мы ведь продолжали общение. - Я продолжал общение, - горько усмехнулся Стайлз и посмотрел на Дерека, сидевшего на соседнем стуле. В голове вспыхнул фейерверк из прошлого и погас. – Ты был сам не свой. В какой-то момент я почувствовал, что… Зачем я это делаю? Зачем пишу, желаю спокойной ночи и спрашиваю, как твои дела? Ты же… В горле, в груди, кажется, даже в животе что-то задрожало – то, что он прятал в себе так долго и не позволял бросить Дереку, как упрёк. Разве он мог тогда что-то требовать? Разве это имело значение - подросток и его первая любовь, которая за шесть лет так и не ослабила удушающую хватку на его шее? Он думал, что нет. - Боже, Стайлз, - растерявшись от навалившихся красок прошлого (он ведь не любил в этом копаться!), Дерек зажмурился. Неужели он, Дерек, мог это сделать? Ведь он был по уши влюблен в то лето. В какой-то момент отношения перешли в режим «на расстоянии», в совершенно непривычный для него, стоит сказать, режим. Для них обоих, наверное. Откуда-то, из-под полы, выползли сомнения, вопросы и неуверенность, грабастая его холодными противными руками. Между ними возник незримый раздор, и что-то угасло. Но… Кто-то поставил точку? - Нет, - Стайлз помотал головой. – Ты просто перестал писать. Или, может быть, я, - засомневался он. На лице Дерека вдруг проступило такое откровенное раскаянье, что Стайлз опешил. Раскаянье было не оттого, что Дерек оплошал перед ним. А оттого, что что-то было упущено им во времени. Страх – перед расстоянием, и неуверенность – в отношении друг друга, неумение поговорить и обсудить, понять, принять решение. У Стайлза перехватило дыхание от ударившего осознания. Должно было пройти шесть лет, чтобы две стороны проанализировали и поняли друг друга. Шесть лет упущенного времени, чтобы оказаться здесь –в этом пространстве, в этих обстоятельствах. - Да, - с уверенностью произнес Стайлз, шумно выдыхая. – Сглупили. Сгорбившись, Дерек сидел с тяжелой миной на лице, придавленный тяжестью жизни, которую он не сумел узнать и прожить¹. За эти годы морщинки у глаз и на лбу стали глубже, заметнее. Между бровей залегла складка усталости. Снова стояло лето, и он снова был влюблен. Но всё уже обстояло иначе. Ощутив чужой груз на себе, Стайлз повел плечом и решил переключиться. - Честно сказать, я думал не идти сюда, когда получил твое приглашение. Но потом отец рассказал мне, что вы случайно пересеклись на заправке и разговорились. Ты пригласил и его тоже. - Я посчитал, это разумно, - Дерек ответил не сразу – приходил в себя от обрушившихся на него мыслей. – Я рад его видеть здесь, а ему будет приятно пообщаться с мамой и Лорой. Будь мой отец жив, они бы устроили настоящую тусовку. Они оба коротко усмехнулись – от этой мысли в душе медленно, застенчиво, но поползло тепло, и Стайлз, поддавшись порыву, уткнулся лбом Дереку в плечо. Как делал в их лето, будучи подростком. Боль и непонимание, что так долго копошились в душе и подавлялись внутренним голосом, выбрались на волю, оставив на своем месте сожаление об упущенных возможностях и надрывную, тонкую грусть, схожую со скрипичной струной. Груз, навалившийся на плечи, проходил насквозь и сыпался зерном. От него никуда не деться – оно ляжет фундаментом, прорастет и превратится в убеждения и поступки. Перерастет в сумму. На шее Стайлза развязался узел. Но теплый сгусток энергии все так же продолжал трепыхаться и биться о его рёбра – это он был ещё не в силах отпустить. - Стайлз-Стайлз, - со смирением в голосе протянул Дерек, чувствуя приятное тепло от чужого прикосновения. Он смотрел на приближавшуюся к ним Лору. Ее шелковое длинное платье мешалось, и она придерживала его двумя руками. - Вот ты где, - она немного запыхалась. – Священник на месте, мы готовы начинать. Дерек коротко кивнул и предупредительно повернул голову к Стайлзу. «Мне пора», - говорил он ему этим жестом. Пришлось неспешно встать, чтобы дать Стайлзу время отстраниться. Обернувшись на него, он, кажется, хотел что-то сказать, но Стайлз помотал головой: - Иди, Дерек, - он улыбался самыми кончиками губ. – Ты и так долго ждал. Снова что-то защемило в груди, заскреблось. Дерек с благодарностью кивнул в ответ и быстрым шагом, на ходу поправляя фрак, направился к свадебной арке, в районе которой уже занимали свои места гости. Красный дуб выпустил его из-под своего теневого навеса – ореола воспоминаний, под которым сидел Стайлз, в залитый солнцем участок лужайки – настоящую жизнь. Стайлз пристроился на последнем ряду с краю вместе с отцом. Тот ободряющее похлопал его по плечу, и Стайлз не смог не улыбнуться ему. Спереди, заполняя вокруг себя всё пространство обворожительными белокурыми локонами, сидела Эрика и о чем-то шепталась с Бойдом. В соседней колонне, параллельно Стайлзу, свои места занимала неизвестная ему пара – наверное, со стороны невесты. Еще впереди можно было разглядеть дядюшку Питера, который, казалось, за эти шесть лет никак не изменился. Все так же острил, выглядел обворожительно и галантно лип к молодой девушке. Судя по тому, как она смеялась и застенчиво прикрывала рукой лицо, весьма удачно. Семьи Дерека и Дженнифер расположились на первых рядах. Стайлз видел профиль Талии, которая повернулась к Крису, сыну Лоры, и озорной хвост Коры, мотавшийся туда-сюда. Её настроение, судя по всему, поползло вверх. С одной стороны свадебной арки ожидал Дерек, упорно глядя перед собой. Его свидетель, Айзек, пытался переговариваться с кем-то из «зала» - он прикладывал к уху ладонь и подпрыгивал на месте. Кто-то шикнул на него – кажется, Талия, - и он, посмеиваясь, покорно замер на месте. Стайлз понял – начинается. В подтверждение его слов заиграла музыка, и все обернулись, желая увидеть невесту. Он сидел неподвижно, потупив взгляд вниз, пока боковым зрением не уловил волны жемчужно-белого платья. Оно было прямым, не пышным, и красиво струилось по её фигуре. Каштановые волосы умело забрали наверх, только редкие прядки намеренно были выпущены из прически. Стайлз знал, что она преподавала литературу в Нью-Йоркском университете и была лет на пять младше Дерека. Его кольнуло болезненное осознание того, как они с Дереком подходили друг другу. Пары, которые ютятся в одной, или похожей, сфере деятельности, всегда кажутся гармоничным союзом. За Дженнифер семенила довольная, уже подросшая Шерил и несла на белой подушечке с бусинками обручальные кольца. Стайлз коротко улыбнулся ей, понимая, что она на него не смотрит. Шерил увлеченно выполняла свое задание и старалась не оплошать, это было видно по ее неумелым, но аккуратным движениям. Когда он поднял глаза, то увидел нежно вздернутые вверх уголки губ Дерека. Тот с любовью смотрел на идущую к нему Дженнифер. В этот же момент она вдруг неловко запнулась и принялась в смятении оглядывать подол платья. Все поддержали ее добрым смехом, а её отец успокаивающе погладил её по спине. Стайлз усмехнулся – это так напоминало его самого. Когда-то, шесть лет назад, Гринберг должен был опоздать на работу в кофейне и получить комплимент от своего странного, повернутого на интернет-общении шефа: «Ты как сгусток всех тех дебилов на чертовом Birdnote’е, с которыми мне приходится сталкиваться». У Айзека должны были вырубить свет в квартире, чтобы вечером он, от скуки, роясь в мобильном браузере и догрызая любимые крекеры, наткнулся на этот же сайт. Восемь лет назад в участок полиции должен был прийти новый стажер, Джордан Пэрриш, который обязан был перепутать любимую газету шерифа c «Beacon Hills. Week in Review» и подложить её ему на стол. Скотт должен был подсесть к Гринбергу во время обеда, так как все столики были заняты, и услышать от него привычное нытье на тему того, как в этот раз он не угодил боссу. Ответственный обычно Айзек должен был отлынивать от работы именно в тот день, когда Дерек носился злой и задолбанный перед отъездом к сестре в Нью-Йорк. Он должен был объяснить Дереку, что это клевая штука и его затянуло уже на пару суток в это общение. Он извиняется. Скотт должен был познакомиться с Эллисон, рассказать о ней Стайлзу и в итоге остаться с разбитым сердцем. Огромная вереница людей, обстоятельств и событий протянулась за их спинами, чтобы подарить им совместное лето. Дать возможность в первый раз полюбить одному и влюбиться, как мальчишке, второму. Целая вереница, чтобы совершить ошибки и стать теми, кто они есть сейчас. Впереди было много времени – вся жизнь, - чтобы обдумать и принять. Как так получилось? Что пошло не так? Можно ли это было предотвратить? Уже поздно? Стайлз понял, что застыл взглядом на дрожащем листке папоротника, вплетенном в убранство свадебной арки, и моргнул. Глаза были влажные, картинка происходящего расплывалась перед ним. Ему показалось, что в ней Дерек стоит на своем месте – месте жениха - и смотрит в зал, на него. Он моргнул еще раз, и еще, но картинка не менялась. Сзади робко звенели колокольчики. Мудро шелестел красный дуб, под которым они стояли пятнадцать минут назад. Где-то, в другом временном промежутке, Стайлз думал, что лето никогда не кончится («Сейчас только июнь!»). И он был прав. На дворе снова было лето, самое его сердце. Священник ждал ответа, пока Дерек смотрел на него, упорно и неуверенно. И Стайлз не мог отвести взгляд.

Я, видите ли, любил ее. Это была любовь с первого взгляда, с последнего взгляда, с извечного взгляда.²

-fin-