Глава 5 "Правила игры"
10 мая 2019 г., 16:03
Хогвартс, 1995 год.
За октябрем пришел ноябрь, принеся с собой обжигающий холод утренних заморозков и ледяные бури. В Хогвартсе стало так холодно, что студенты между занятиями передвигались по школе в перчатках из драконьей кожи. Зачарованный потолок в Большом зале затянуло туманной дымкой, отчего он казался серым и мрачным. Но даже погода не могла охладить ажиотаж перед первым в этом году матчем по квиддичу. Кубок давно не разыгрывался, и все изнывали от желания насладиться хорошей игрой. Тем более, что и матч обещал был интересным: Гриффиндор — Слизерин. Даже деканы факультетов, пытаясь сохранить приличествующую им беспристрастность, на самом деле горячо желали победы своим командам. Профессор МакГонагалл даже перестала отвечать на придирки со стороны Амбридж, полностью сосредоточившись на игроках гриффиндорской сборной и словно цербер следя, чтобы они не получили наказание, способное помешать им принять участие в игре. Естественно, наибольшее внимание она уделяла Поттеру, постоянно напоминая ему, как важно держать себя в руках на уроках Защиты от темных искусств.
Долорес внутренне злилась, но все ее попытки незаметно насолить Гриффиндору не увенчались успехом. Студенты ало-золотого факультета вели себя едва ли не идеально. Даже провокации со стороны Инспекционной дружины не помогали.
Утро матча выдалось на редкость ясным и холодным. В Большом зале царило приподнятое настроение, а детские голоса звучали громче обычного. Когда Долорес заняла свое место, за столом уже сидели несколько преподавателей, включая МакГонагалл. Через спинку ее кресла был перекинут шарф, раскрашенный в цвета ее факультета. Точно такие же красовались на креслах сидящих по другую сторону Флитвика и Стебль, что ясно говорило, за какую команду собираются болеть деканы Когтеврана и Пуффендуя.
— Доброе утро, Долорес, — поприветствовала ее Минерва в своем обычном деловом тоне.
И хотя выглядела она как всегда серьезно и строго, зеленые глаза блестели от волнения. Естественно, будучи заядлым болельщиком квиддича, Минерва просто не могла оставаться спокойной в такой день. Ну ничего, еще не известно, чем всё закончится. При одной только мысли Долорес злорадно улыбнулась, невольно посмотрев в сторону стола своего бывшего факультета. Слизеринская команда в полном составе весело что-то обсуждала, то и дело поглядывая в сторону соперников.
— Волнуетесь перед игрой? — сладко улыбнулась Амбридж, взглядом указывая на одинокую чашку чая, стоящую перед деканом Гриффиндора.
Она помнила эту привычку Минервы еще с давних пор. Когда та нервничала, ей кусок в горло не лез. Долорес всегда завидовала этой ее особенности. Сама она, наоборот, начинала есть с удвоенной силой, когда что-то заставляло ее испытывать волнение, что естественно незамедлительно отражалось на ее фигуре. Минерва же напротив даже по прошествии стольких лет умудрилась сохранить тонкую фигуру. Видимо вообще ничего не ест.
— Я в своей команде уверена, — как можно более равнодушно пожала плечами МакГонагалл, поднимаясь со своего места. — Пусть сегодня победит сильнейший. Хорошего дня, Долорес.
С этими словами она схватила шарф и решительным шагом направилась вдоль факультетских столов. Проходя мимо своей сборной, она на мгновение задержалась, что-то быстро проговорив. При этом ее взгляд впился в рыжеголового вратаря, отчего тот поник еще больше.
Стадион оказался заполнен до отказа. Рев зрителей и пение заглушили приветственные выкрики, когда обе команды вышли на поле. Капитаны пожали руки, при этом явно пытаясь сломать друг другу пальцы, прозвучал свисток мадам Трюк, и игроки взмыли в воздух. Игра началась.
Долорес поискала глазами МакГонагалл. Минерва, как и всегда, сидела рядом с местом комментатора, ревностно следя за качеством репортажа. Интересно, хоть что-то в жизни этой женщины вообще меняется? Подпрыгивающий точно на иголках рядом с ней юноша активно жестикулировал, полностью поглощенный игрой. Как впрочем, и сама МакГонагалл. Даже необходимость периодически отвлекаться, чтобы вернуть комментарии в правильное русло, не могли ей помешать. Прекрасные глаза горели азартным огнем, щеки покрыл румянец, а изящные пальцы в волнении теребили край развевающегося рядом флага Гриффиндора. Долорес невольно залюбовалась ею, вспоминая совсем другой матч.
Город Литл-Маллоб, Уэльс, лето 1970 года. Накануне финальной игры четыреста тридцать шестого Чемпионата мира по квиддичу.
— Пап, ты же знаешь, я терпеть не могу квиддич. Зачем ты вообще меня сюда притащил?!
Долорес со вздохом отложила в сторону вилку, которой до этого понуро ковыряла свой салат с тунцом. Они уже второй день торчали в этом магловском городишке, от которого Долорес уже тошнило. Казалось, отец специально над ней издевается: сначала заставил поехать вместе с ним на Чемпионат по квиддичу, а теперь запер в этом убогом городе в ожидании когда откроется портал, который должен перенести их на стадион. Издержки дешевых билетов. Им ведь еще и сидеть придется скорее всего в задних рядах, так что всё равно ничего не будет видно. Пустая трата времени.
— Я подумал, это было бы здорово, — мягко проговорил Орфорд. — В последнее время мы мало общаемся. Тебе остался всего один год в Хогвартсе, и после этого ты совсем упорхнешь из родительского гнезда. Я хотел, чтобы мы хоть немного побыли вместе.
Долорес страдальчески закатила глаза. Он хотел. Он подумал. А ее мнение не считается?
Она ждала, когда наконец сможет съехать из отцовского дома и больше не испытывать этого унижения. Его брак вот уже полтора года как распался, на работе тоже всё уныло. На ее памяти Орфорд ни разу не получил повышения по службе, хотя проработал в Министерстве магии большую часть своей жизни. И глядя на отца, Долорес дала себе слово, что добьется большего. Ее ничто не должно связывать с этим ничтожеством.
— К тому же присутствовать на финальном матче очень почетно. Мне с большим трудом удалось добыть нам билеты, — Орфорд сделал еще одну попытку убедить дочь. — Зато ты сможешь с гордостью рассказывать друзьям в школе где побывала летом.
«Да я никогда в жизни не расскажу об этом», — зло подумала Долорес.
Маленький ресторанчик на первом этаже отеля, где они остановились, был заполнен едва ли на половину. Из буклетов на стойке ресепшена Долорес узнала, что где-то за городом располагался живописный парк с водопадами, так что любители природы из числа маглов частенько останавливались в Литл-Маллобе. Прэтому на пару десятков переодетых в магловскую одежду волшебников никто не обращал внимание.
Орфорд очевидно смирился, что дочь ему не переубедить и теперь с печальным видом разглядывал содержимое своей тарелки, не зная, чем еще занять собственного ребенка. Они никогда не были особенно близки, но после ухода Эллен и их сына, Долорес свела общение с отцом к минимуму. Особенно остро это чувствовалось, когда она возвращалась из Хогвартса на летние каникулы. Он надеялся, что матч по квиддичу это исправит, поможет им снова сблизиться. Но кажется он ошибся.
— Добрый день, мисс, — послышался доброжелательный голос метрдотеля. — Прошу вас, столик у окна как раз свободен.
Долорес машинально подняла голову и не поверила собственным глазам. В двери ресторана входила Минерва МакГонагалл. Высокая, изящная, в легкой белой блузке и бежевой юбке чуть выше колена. Черные волосы собраны в конский хвост и перетянуты лентой в тон юбке, лишь одна непослушная прядка так и норовит выбиться из прически. Надо было признать, что без неизменной изумрудной мантии она выглядела еще моложе. Долорес невольно подумала, что магловская одежда очень ей идет.
— Профессор МакГонагалл, — Долорес едва смогла сдержать радостный крик, придав своему голосу оттенки обыденности, во всяком случае насколько могла.
— Мисс Амбридж, какая неожиданная встреча, — тонкие губы тронула приветливая улыбка, от которой внутри Долорес все затрепетало. Вы тоже на… — Минерва резко осеклась, покосившись на застывшего позади ее метрдотеля, — решили полюбоваться местными красотами? — ее взгляд упал на молча разглядывающего ее Орфорда. — Ох, простите, мы не знакомы.
— Это мой отец, — махнула рукой Долорес. — Пап, это профессор МакГонагалл, она преподает трансфигурацию в Хогвартсе.
— Рад знакомству, — Орфорд поспешно пожал Минерве руку, и Долорес лишь усилием воли заставила себя не скривиться. Как может он касаться этой прекрасной женщины! — Пообедаете с нами?
С этими словами он галантно отодвинул для гостьи стул, и после недолгих колебаний Минерва приняла приглашение. Обед сразу пошел веселее. МакГонагалл была прекрасной собеседницей, к тому же они с мистером Амбриджем оба оказались болельщиками одной и той же команды. Долорес слушала приятный голос Минервы и не могла наслушаться. Для нее он лился словно песня, лаская слух. Несколько раз они с МакГонагалл одновременно протягивали руки к корзиночке с хлебом, и когда их пальцы мимолетно соприкасались, щеки юной слизеринки заливал румянец.
— Чем собираетесь заняться до конца дня? — спросил Орфорд, когда обед уже подходил к концу.
— Хочу погулять по городу, — пожала плечами Минерва. — Не люблю сидеть в четырех стенах. К тому же я слышала, тут неплохой парк и недавно открылась ярмарка.
— Ярмарка? — голубые глаза Долорес зажглись заинтересованностью. — Обожаю ярмарки!
Орфорд бросил на дочь удивленный взгляд. Еще час тому назад она заявляла ему, что ее ничего не интересует и вообще она мечтает, чтобы этот и следующий день поскорее закончились, чтобы забыть о них, как о страшном сне. А теперь столько энтузиазма.
— Можем пойти туда вместе, — улыбнулась Минерва. — Буду рада компании.
Заметив, что отец собирается что-то сказать, Долорес поспешно заговорила первой.
— Я с удовольствием, но вот отец, — она с сомнением посмотрела на мистера Амбриджа. — Ты собирался поработать с документами, да и вообще тебе ведь такие места не нравятся.
Верно истолковав настойчивый взгляд дочери, Орфорд уныло кивнул.
— Да, действительно, у меня много работы, — он извиняющееся посмотрел на МакГонагалл. — Вынужден отказаться, но от души желаю вам приятно провести время.
— Что ж, в таком случае, — Минерва легко поднялась из-за стола и махнула рукой Долорес, — не будем терять время.
Не веря собственному счастью, Амбридж выскочила из-за стола столь поспешно, что едва его не перевернула. Вслед за Минервой она вышла на шумную улицу, радуясь прекрасному дню. Черт, может это была и неплохая идея, приехать на этот дурацкий чемпионат.
Остаток дня они с Минервой провели вдвоем, гуляя по городу, заглядывая в различные магловские лавки с сувенирами. Несколько часов они провели на ярмарке, обойдя едва ли не все аттракционы, какие там были, а после Минерва отвела Долорес в кино. Билеты были почти все распроданы и пришлось купить единственные свободные на последний ряд. Сидя в погруженном во мрак зале, где единственным источником света был огромный экран, Долорес едва ли могла сосредоточиться на фильме. Близость Минервы волновала ее как никогда прежде. За те часы, что они провели вместе, Долорес ни разу не вспомнила, что Минерва ее преподавательница. Ей казалось, что они просто подруги, весело и беззаботно проводящие время.
Впрочем, нет, она уже давно перестала относиться к МакГонагалл как к подруге или сестре. И уж тем более, она уже не являлась для нее просто учителем. Прежде всего, Долорес видела в ней женщину, красивую и соблазнительную. Глубокое чувство, которому она не сразу смогла подобрать название, теплилось в ее душе, заставляя по ночам мечтать о прекрасной профессоре трансфигурации. Она приходила к Долорес во снах, легонько касаясь губами горячей кожи, запуская тонкие пальчики в ее волосы, перебирая легкие прядки каштановых кудряшек. И всякий раз Долорес просыпалась, чувствуя, как все тело сводит сладкой судорогой вожделения. Как же ей хотелось коснуться Минервы, узнать каковы на вкус ее изящные губы, увидеть распущенные черные локоны, водопадом струящиеся по плечам. Чтобы она держала Долорес в своих объятиях, покрывая ее тело поцелуями, и ласково называла бы ее своей Долли. Воображение услужливо рисовало соблазнительные картины, и Долорес невольно порадовалась, что в зале темно, и Минерва не видит румянца на щеках своей студентки.
Тем временем сюжетная линия фильма сделала какой-то неожиданный поворот, заставив зал изумленно вздохнуть, и, воспользовавшись моментом, Долорес схватилась за лежащую на подлокотнике руку Минервы. Ей стоило неимоверных усилий сохранить на лице заинтересованность фильмом, когда Минерва удивленно на нее посмотрела, но ладони не отняла. И до конца фильма они так и сидели, держась за руки.
А после окончания сеанса они еще долго сидели в парке, лакомясь клубничным мороженым и болтая о всяких пустяках. Для Долорес этот день оказался едва не лучшим в жизни, и ей не хотелось, чтобы он просто так закончился. Ей безумно хотелось признаться Минерве в своих чувствах, но было так страшно, что язык немел и прилипал к нёбу.
— Ваш отец ведь работает в Отделе магического хозяйства? — вдруг спросила Минерва, когда они после прогулки по парку, наконец, сели на одну из скамеек, расставленных вдоль небольшого прудика, по зеркальной глади которого резво сновали пестрые утки. — Вы очевидно тоже захотите пойти по стопам своего отца?
И зачем нужно было портить такой замечательный вечер упоминанием об ее отце?! Долорес доела свое мороженое и точным броском отправила опустевший стаканчик в урну.
— Я хочу добиться большего, — гордо проговорила девушка. — И уж точно не в отделе отца. Меня интересует Отдел магического правопорядка. Очень перспективное направление, где я могла бы показать себя и добиться высот, которые моему отцу и не снились.
Она ни за что не станет такой как ее отец, таким же ничтожеством. Она добьется успеха, чего бы ей это ни стоило.
— Рада это слышать, — одобрительно кивнула Минерва. — И возможно я смогла бы вам в этом помочь, Долорес, — заметив непонимание на лице своей студентки, она с улыбкой пояснила. — Как вы знаете, я сама когда-то работала в этом Отделе. И у меня сохранились кое-какие связи, — она накрыла руку девушки своей и слегка сжала, глядя ей в глаза. — Если успешно сдадите ЖАБА в этом году, обещаю порекомендовать вас начальнику Отдела. Он мой хороший друг и не откажет мне в просьбе.
Мгновение Долорес всматривалась в ее лицо, будучи не в силах поверить в услышанное. Она будет работать в Отделе магического правопорядка, и сама Минерва поможет ей в достижении этой цели. Это было ни с чем не сравнимое чувство. Но куда приятнее было ощущать прикосновения Минервы. Они были такими же нежными и волнительными, как и в ее снах. Кажется, все ее мечты начинали сбываться разом, и, погрузившись в охватившую ее эйфорию, Долорес сама не заметила, как поднесла руку женщины к губам, покрывая крошечными поцелуями каждый палец.
Щеки МакГонагалл покрыл смущенный румянец, и она мягко убрала руку, на мгновение опустив глаза. В ту же минуту Долорес овладел страх. Она испугалась, что позволила себе лишнее, и сейчас Минерва рассердится на нее. Но к счастью этого не произошло.
— Я всегда рада вам помочь, Долорес. Главное, не сбавляйте темпов в учебе, — тихо проговорила МакГонагалл, и голос ее прозвучал ласково и как-то печально. Но через мгновение к ней вернулась прежняя уверенность, и Минерва бодро поднялась со скамейки, глядя на свою спутницу сверху вниз. — Думаю, нам пора возвращаться в отель. Ваш отец, должно быть, уже волнуется.
Да плевать ей на отца. В эту минуту Долорес ощущала себя самым счастливым человеком на свете.
— Спасибо, профессор, — искренне произнесла девушка. — За все спасибо.
Следующим днем все трое в составе большой группы болельщиков переправились с помощью портала к стадиону, где и должна была состояться игра. Долорес впервые пользовалась порталом. В момент касания ее словно ударило в живот, выбивая весь воздух из легких. Ноги оторвались от земли, и она почувствовала оглушительный вой ветра в ушах и как ее уносит куда-то. Но вдруг ноги врезались в землю, и она едва не кубарем покатилась по влажной траве. Подняв голову, она увидела отца и Минерву — оба стояли на ногах, сильно взъерошенные от ветра.
Вместе с остальными они двинулись к видневшемуся невдалеке лесу. Вокруг них шумели тысячи людей, отовсюду раздавались веселые крики, смех, обрывки песен. Всеобщее лихорадочное возбуждение было необычайно заразительно, и Долорес не переставала улыбаться, идя между отцом и Минервой. Дорога через лес заняла не больше десяти минут, и когда они, наконец, вышли к гигантскому стадиону, Долорес не смогла сдержать изумленного вздоха. Сказать, что он был огромным, значило не сказать ничего.
— Сто тысяч мест, — сказал мистер Амбридж, поймав пораженный взгляд дочери. — По заданию Министерства здесь целый год трудились пятьсот человек. Маглоотталкивающие чары тут на каждом дюйме. Весь год, как только маглы оказывались где-то поблизости, они вдруг вспоминали о каком-нибудь неотложном деле, и им приходилось срочно убираться восвояси, — объяснял он, направляясь к ближайшему входу уже окружённому шумной толпой колдуний и волшебников.
— Отличное место! — с завистью воскликнула колдунья, проверяя билет Минервы. — Верхняя ложа! Оттуда всё как на ладони. Вам вверх по лестнице.
Коротко поблагодарив женщину, МакГонагалл прошла дальше, но сразу за турникетом ее остановил высокий колдун в пурпурной мантии и стал что-то весело с упоением рассказывать, то и дело показывая ей свой билет. Кажется, им предстояло сидеть в одной ложе.
— У вас нижняя ложа, предпоследний ряд, — буднично проговорила колдунья, проверив билеты Долорес и Орфорда и сверяясь с планом стадиона. — Вверх один пролет и направо.
Долорес угрюмо посмотрела на свой билет.
— Идем, милая, — потянул ее за руку отец. — Надо успеть занять места, пока народу не набежало.
Девушка поискала взглядом МакГонагалл. Заметив ее взгляд, Минерва что-то сказала своему новому спутнику и тот, кивнув, отошел в сторону, чтобы не быть унесенным толпой, льющейся на стадион.
— Какие у вас места? — весело спросила МакГонагалл. Ее прекрасные зеленые глаза искрились азартом и радостью в предвкушении начала игры.
Долорес молча показала ей билет. Брови Минервы на мгновение сошлись на переносице.
— Подождите-ка меня минутку, — проговорила она, быстро направляясь в сторону ожидавшего ее незнакомца и что-то горячо зашептав ему и то и дело показывая в сторону Долорес и Орфорда. Через минуту она вернулась назад. — В нашей ложе есть лишь одно свободное место, — виновато проговорила она. — К сожалению, я не могу провести вас обоих.
Но для Долорес это было лишь на руку.
— Папочка, можно я пойду с профессором МакГонагалл? — на ее лице появилось такое умоляющее выражение, что впору сердце могло защемить от жалости. — Оттуда всё-всё будет видно, а я так хотела увидеть игру. Ну, пожалуйста!
Мгновение Орфорд изучающе смотрел на свою дочь, но потом всё же кивнул. От переизбытка радости Долорес даже позволила себе чмокнуть отца в щеку, от чего он буквально расцвел на глазах, явно успокоившись.
— Не волнуйтесь, я присмотрю за вашей дочерью, — мягко проговорила Минерва и последовала за уже поднимающейся по лестнице девушкой наверх.
Позже Долорес мало что могла вспомнить о ходе той игры. Она даже не запомнила названия команд. Но главное, что она несколько часов провела рядом с лучшей женщиной на свете.
— …я полагаю, нам придется навсегда запретить мистеру Поттеру и мистеру Уизли играть в квиддич.
Она видела, как налилось кровью лицо МакГонагалл, и как побледнели двое студентов, замерших перед ее столом.
— Запретить нам? — едва слышно пролепетал Поттер. — Навсегда?
— Да, мистер Поттер, я думаю, пожизненная дисквалификация будет вам наукой. — Наблюдая, как он пытается осознать сказанное, она улыбалась во весь рот. — И вам, и мистеру Уизли. И, полагаю, для надежности близнецу этого молодого человека тоже следует запретить. Уверена, если бы товарищи по команде не удержали его, он тоже напал бы на мистера Малфоя. Я потребую, чтобы их метлы были конфискованы; храниться они будут в моем кабинете, дабы не возникло искушения обойти запрет. Но я не фанатичка, профессор, — снова обратилась она к МакГонагалл, застывшей, как ледяное изваяние. — Остальные члены команды могут продолжать играть. Они не проявили склонности к насилию. Ну… всего хорошего.
И с чрезвычайно довольным видом Амбридж вышла из кабинета, где воцарилась мертвая тишина. Она шла по коридору Хогвартса и улыбалась. Всё получилось, как нельзя лучше. Еще один удар по самолюбию Минервы. Нужно будет поблагодарить Малфоя и его друзей за прекрасно сыгранный спектакль, который она придумывала ни один день.
Любишь квиддич, Минерва? Что ж, я с удовольствием посмотрю, как твоя любимая команда проиграет без своих лучших игроков.
