Теорема синусов, косинусов и Раскольникова.

— Юная леди, — слышу голос своей матери за спиной. — Ты ничего не хочешь мне сказать? Останавливаюсь, медленно вздыхаю и поворачиваюсь лицом к маме. Определённо, хотелось бы убежать, запереться в комнате и никого не слышать. Но зная свою мамулю, лучше всё же выслушать всё то, что она мне преподнесёт. За последние два месяца наши отношения ухудшились в несколько раз. Мы никогда не были особо близки, но эти несколько месяцев начали сводить наши отношения на нет. После начала одиннадцатого класса мои родители будто с цепи сорвались. Они наняли мне трёх репетиторов по предметам, которые я буду сдавать в конце года, так ещё и на фортепиано я хожу не два раза в неделю, а четыре. Родители решили полностью заполнить моё расписание и, клянусь, я не успеваю теперь даже поесть. Что сподвигло их так загрузить родную дочь в и без того тяжелый год? Конечно рвение переехать в столицу. Моя мама бредит фантазиями о том, чтобы побыстрее свалить из нашего родного N и жить в Москве. Ну, а её билет в Москву — это я. Хочу ли я поступать в какой-нибудь МГУ или МГИМО? Определенно, нет. Я знаю, что это было бы прекрасно для моего будущего, но в большой город меня просто не тянет. Огромное количество людей, скопление серой массы, в которой погрязнешь и сам. Я хочу гулять по свежему воздуху, а не шататься по метро, вдыхая запах чужого пота вперемешку с удушающим ароматом сладких духов. Однако, моё мнение не интересует никого. Меня никогда не спрашивали о том, кем я хочу стать, когда вырасту. Не спрашивали, что я люблю есть на завтрак. Не спрашивали, в каком цвете я бы хотела оформить свою комнату. Меня ни о чем не спрашивали. Всё всегда решалось за меня, а моей задачей было просто молча кивнуть и сделать то, что от меня требовалось. С одной стороны, это тяжело, но такая жизнь стала для меня обычной и я даже нашла в ней несколько плюсов. Например, если результат надежд не оправдал, меня не будут в этом винить, я ведь лишь исполняла требования родителей. Так что конфликтов у нас практически не было. Я носила одежду, купленную мамой для меня, не общалась лишний раз с мальчиками и все свободное время занималась учебой. Наверное, поэтому я одна из претенденток на золотую медаль. Пока все девочки развлекались с парнями, выпивали и ходили на всякие вечеринки, я сидела дома и ходила по репетиторам. «Ты скажешь мне спасибо, когда последняя твоя одноклассница разведётся с ребёнком на руках и без шанса на хорошую жизнь, а ты завершишь дело с успехом и будешь купаться в деньгах» — говорила мама каждый раз, когда я просила отпустить меня с одноклассниками на чей-то день рождения. Но спорить с ней было бесполезно и я молча уходила в комнату попутно написывая одноклассникам о своём плохом самочувствии и извинениями, что прийти у меня не получится. Так и проходили мои 17 лет. — Что случилось, мам? — поджимая губы спрашиваю я у женщины, которая недовольно смотрела на меня, скрестив руки на груди. — Ты ещё спрашиваешь? — казалось, она была готова испепелить меня своим взглядом. — Во сколько кончилось занятие? Я медленно закрыла глаза и тяжело вздохнула, мысленно ударяя себя по лбу за то, что решила прогуляться пешком вместо того, чтобы поехать на автобусе. — Мам, прости, я просто хотела подышать свежим воздухом. У меня жутко заболела голова и я подумала, что прогулка пойдёт мне на пользу. — Ты могла бы позвонить мне и предупредить об этом, — теперь её голос не был таким строгим, она выглядела очень уставшей. — Я очень волновалась за тебя. Почему ты не отвечала на телефон? Ты понимаешь, что способствуешь моему раннему поседению? Я устало улыбнулась, мама действительно выглядела старше. Её морщинки как паутинки располагались на ее лице, под глазами были мешки, а на голове имелось несколько серебристых волосинок. — Забыла убрать с беззвучного режима, больше такого не повторится, клянусь, — я была действительно уверена в своих словах , не хотелось приносить маме беспокойство. — Я пойду в комнату, завтра зачёт по истории, я должна подготовиться. Мама ничего на это не ответила и направилась на кухню, а я в свою комнату. По правде говоря, у меня не было никаких сил готовиться к зачёту, поэтому я завела будильник на полтора часа раньше, чтобы на свежую голову выучить долбанную таблицу. Уснула я максимально быстро, наверняка потому что вчера очень сильно устала. К зачету я все же подготовилась, история была одним из моих экзаменационных предметов, поэтому это не составило огромного труда. После утреннего душа я стояла в комнате перед зеркалом и с презрением рассматривала себя в нижнем белье. К слову, комплекты я не носила никогда, также как и кружевное белье, в отличии от моих сверстниц. Я смотрела на себя и корила природу за то, какой ужасной я получилась. Низкорослая, с фигурой прямоугольника, немного выпирающим животом и растяжками на ляжках. Наверное, поэтому я не любила переодеваться на физкультуре. Лицо было менее ужасным, чем фигура. Большие карие глаза, волосы пшеничного оттенка, отсутствие острых черт лица и идеально ровные зубы. Вот с чем мне действительно повезло. По сравнению с девочками моего класса и параллели, я выглядела гадким четырнадцатилетним утёнком в свои почти восемнадцать лет. Почему мне так не свезло, я не знаю. Радует одно, таких как я среди моих параллелей ещё около 5 человек. Надев блузку голубого цвета с тонкими вертикальными полосками и юбку карандаш выше колена с небольшим разрезом сзади , я собрала волосы в нетугой хвост и взяв свою сумку отправилась на кухню. Папа с мамой уже сидели за столом. Мама сидела в очках, внимательно всматриваясь в кучу бумаг, разложенных на столе, а папа сидел рядом, отпивая из своей чашки горький горячий кофе. Они что-то серьёзно обсуждали, пока я не присоединилась к ним, ставя на стол стакан с яблочным соком и тарелку с оладьями. — Доброе утро, — наконец приветствую я их, отпивая из стакана сок. — Что-то случилось? — Случилось, — мама снимает свои очки и устало потирает глаза. — Случилось то, что наши чиновники и ЖЭК совсем выжили из ума. В этот раз счета пришли в два раза больше, чем в прошлом месяце. Ей Богу, как будто мы не втроём живем, а в десятером. — Лен, успокойся, не загружай дочь этими проблемами, — папа допивает свой кофе и поправляет свой галстук. — У неё их и так хватает, да, Анют? Как у тебя продвигаются дела с подготовкой? Пережевываю свою еду с мыслями о том, как же я не люблю все эти разговоры об учебе. Как будто со мной, кроме учебы, больше нечего обсуждать. — Все отлично, папуль, — натянуто улыбаюсь я ему. — Думаю, сдам каждый предмет минимум баллов на восемьдесят. — Это низкая планка, — недовольно восклицает мама. — Ты должна быть настроена на девяносто пять баллов по каждому предмету, не меньше. Иначе, как же твоя мечта поступить в МГУ на бюджет ? Туда берут только лучших. Моя мечта. Ну да, таки моя. — Конечно, мам, — выдавливаю я из себя. — Ты безусловно права. Ладно, кажется я опаздываю на урок, надо поторопиться. Убираю со стола посуду, благодарю родителей за завтрак и направляюсь в коридор. Следом идёт папа, он накидывает поверх строгого костюма пальто и надевает коричневые туфли. — Я доброшу тебя до школы, — улыбается он и берет свой портфельчик. — У тебя три минуты. Отец закрывает за собой дверь, пока я натягиваю чёрные полусапожки, а затем куртку темно-синего цвета. Кричу маме на прощание и выхожу из квартиры. На улице, прямо у подъезда, уже стоит папина тойота, я усаживаюсь в машину и мы едем несколько остановок до моей школы. Папа понимал меня немного больше, чем мама. Он также старался не спорить с ней и не создавать никаких конфликтов. Родители работают на одном предприятии, заводе, именуемом «Хитачи». Они сотрудничают с японцами и папа часто уезжает в командировки, хотя сам не очень любит путешествовать. Наверное, характер мне передался в большей степени от него. — Не дуйся на мать, — обращается ко мне отец, когда мы уже подъезжаем к воротам школы. — Она для тебя лучшего желает. — Для меня, — усмехаюсь я и поспешно покидаю машину. Лицей №3. 8:12 на часах. До начала урока остаётся восемнадцать минут. Школьники забегали в здание, желая успеть списать домашнее задание до начала урока. Кто-то курил за углом лицея, а кто-то в наглую, прямо на парковке. Учеников здесь достаточно, несмотря на то, что город не особо большой. Внутри уже образовалась толкучка около раздевалки. Это происходит каждое утро. Вот ты заходишь в раздевалку нормальным, ухоженным человеком, а выходишь оттуда бомжом с порванными колготками и следами на ботинках. Эта школьная суета меня скоро просто доконает. Поднявшись на третий этаж, я нахожу нескольких своих одноклассников около кабинета истории. Кидаю им приветствие и усмехаюсь тому, как они в последний момент пытаются выучить хронологию событий последних трёх тем. Из двадцати четырёх человек нас тут около восьми , остальные либо успешно забили на первый зачёт, либо появятся спустя минут пятнадцать от начала урока. Впрочем, обыденное явление 11-1 параллели. После звонка на урок мы заходим в кабинет. Учитель, занятый какими-то бумагами, сухо приветствует нас и просит занять свои места. Семен Павлович никогда не питал чувств любви к нашему классу, более того, я сомневаюсь, чтобы он хоть к кому-то их питал. Постоянно безразличный, занятый, но тем не менее, не самый ужасный преподаватель. Я бы даже сказала, равнодушный, но профессиональный. Его возраст, семейное положение и увлечения не знал никто. Прошёл как-то лишь слушок, что ему сорок шесть лет и он разведен, но никто никогда эти слухи не подтверждал. Хотя на вид ему действительно не больше сорока восьми. Постепенно класс начал заполняться моими одноклассниками. Нас можно было разделить на три части: те, кто внимательно зубрил или повторял материал; те, кто не виделся все выходные и решил пообсуждать новые слухи, и те, кто просто боролся со сном. Я относилась к первой категории, но была бы не против присоединиться к третьей, так как спать действительно хотелось сильно. — Привет-привет, зубрилка, — слышу ехидный голосок над ухом и поднимаю глаза на девушку. Романова Елизавета. Единственная девушка в мире, которая способна терпеть меня и мои проблемы. Нас нельзя назвать лучшими подругами, да и вообще подругами, мы крутимся в разных кругах социума. Однако, мы с ней приятельницы, вместе проводим время в школе и иногда списываемся в социальных сетях. Лиза — совокупность прекрасных черт лица, вполне неплохой фигуры и своевольного характера. Её черно-пепельные волосы эффекта омбрэ были собраны в высокий хвост, миндальные серые глаза, обрамлённые длинными чёрными ресницами всегда выражали её насмешку от происходящего вокруг, а пухленькие губы как всегда накрашены нюдовой помадой темного оттенка. В отличии от меня, у Лизы были очень четко выраженные черты лица и фигура, о которой я, конечно, мечтала, но не могла назвать ее идеальной. Сама по себе девушка высокая, с небольшой грудью, округлыми бёдрами и с шикарным просветом меж стройных ног. Она была привлекательна, но чересчур худовата, как по мне. Мы являлись полными противоположностями. Она высокая, я низкорослая. Она худая, я не очень пропорциональная. Она общительная, я замкнутая. Она бойкая, я спокойная. Ей давали лет 20, мне лет 15. Вот такими мы были, разными. Но тем не менее, общались очень даже неплохо. — И тебе доброе утро, Лизун, — улыбаюсь я в ответ на приветствие девушки. Она смешно морщится и я усмехаюсь. — Черт, я же просила не называть меня Лизун. Это противно, будто я та самая тухлая игрушка из детства. — А я просила не назвать меня зубрилкой, поэтому один:один, — я улыбаюсь глядя на неё. Сегодня она была во всем чёрном. Чёрная водолазка подчёркивала ее грудь и талию, кожаная юбка длиной на половину бёдра, капроновые колготки и ботинки на шнуровке. Эдакий стиль бунтарки. Казалось, с начала урока прошло достаточно времени, пока я разглядывала свою соседку по парте. Но цифры на часах будто остановились и показывали, что прошло не так много времени. Учитель подзывал каждого к себе, спрашивал несколько вопросов разной категории сложности и выносил свой вердикт, то бишь оценку. — Кузнецова, Аня, — слышу я своё имя и выхожу к доске. После моего ответа не остаётся сомнений насчёт того, что историю я знала довольно хорошо. Дальше время летело незаметно. Те, кто уже ответил, занимались конспектированием новой темы, остальные ждали своей минуты славы. Урок тянулся долго, но долгожданный звонок все же прозвенел. На перемене после третьего урока мы с Лизой стояли около стенда с расписанием. — Ну и где он, блин, — девушка нервно всматривалась в проходящих мимо нас учеников и учителей. — Кто? — с недопониманием спросила я. Тут её глаза загорелись и она подскочила к нашему англичанину, который тут же хотел ретироваться с места, но был пойман в прочные сети Елизаветы. — Александр Фридрихович, прошло несколько дней, — она настойчиво подходила ближе к учителю, а он в свою очередь пятился назад. — Вы так и не сказали мне, почему мое эссе не может участвовать в городском конкурсе, а эссе дурочки из 11-3 может. — Господи, Романова, за какие грехи ты на мою душеньку свалилась, — взвыл учитель, от чего вызвал мой смешок. — Во-первых, ты не можешь обзывать Марину дурочкой, по крайней мере не при учителе. Во-вторых, работа Большаковой имеет лучшую связность и набирает максимальные баллы по всем критериям, данным для того, чтобы определить победителя. Твоя работа среднячок. Ты выбрала отличную тему, но раскрыть её логически так и не смогла. Поэтому у тебя низкий балл по двум критериям и я не могу отослать твою работу на конкурс. — Но это несправедливо, — возразила Романова и стиснула зубы. — Я переписывала это чертово эссе четыре раза, я сидела в библиотеке до самого закрытия почти два долбанных месяца. Вам ведь изначально понравилась моя работа, какого лешего вы занижаете её сейчас? За перепалкой между ними уже наблюдало немалое количество ребят и даже некоторые учителя. Впрочем, это никого не удивляло. Лиза всегда была настойчива в плане учебы. Конечно, она не корпела над учебниками днями и ночами, но английский она обожала всей душой и хотела даже перевестись в класс с уклоном на английский язык, но мест там не оказалось и ей пришлось остаться в правовом, то есть в нашем 11-1. Каждая четвёрка и тройка по английскому вызывала в Лизе злость и заставляла её запугивать бедного англичанина. Готова поклясться, когда он видел ее на горизонте, то мечтал в этот момент о шляпе-невидимке. Но увы, таковой у него не имелось. Наблюдая за происходящим и проклиная лицей за столь большую перемену, я почувствовала чей-то взгляд. Оглядевшись по сторонам, я увидела молодого парня. На вид ему не больше двадцати пяти лет, высокий, хорошо сложен. Каштановые кудри, зеленые глаза, ямочки на щеках. Казалось, его забавляла ситуация между Фридриховичем и Романовой. Но теперь они меня не особо интересовали. Я не видела его прежде в школе, он был достаточно красив, прямо-таки притягателен. Такое чувство, будто я осматривала его целую вечность. Он был одет в белую рубашку с закатанными рукавами, серые штаны, галстук с какими-то ромбиками. В руках он держал свой пиджак. Поймав мой взгляд, он улыбнулся мне. Мгновенно покраснев, я отвернулась и мысленно ударила себя по лбу за свою оплошность. Действительно, о чем я думала, осматривая его словно критик картину. — Осторожнее ходите по вечерам, Александр Фридрихович, — словно выплёвывает Лиза и направляется прямиком ко мне. — Романова, ты ...— нервничает англичанин и наверняка хочет показать знание всех своих нецензурных выражений, но молча разворачивается и уходит с поля боя. — Как-то ты жестко с ним... — проговариваю я, когда мы с одноклассницей отправляемся в кабинет математики. — Жёстко будет, когда от его машины останется только руль да диск от колеса, — усмехается девушка. Я молча качаю головой. На месте англичанина я бы с ней не связывалась. В классе уже сидят почти все, а на месте учителя сидит он. Я останавливаюсь на полпути к своему месту и удивлённо смотрю на него. Тот самый молодой человек, на которого упал мой взгляд в коридоре. Лиза уже села за парту и вопросительно посмотрела на меня. Казалось, ей вообще было все равно, что вместо привычной Елены Владимировны, которая одевалась и стриглась как мальчик в свои пятьдесят, сидел молодой парень и что-то писал в своём блокноте. — Ну и? Долго будешь стоять, как вкопанная? Голос Лизы выводит меня из раздумий и я усаживаюсь на своё место. Он не поднимает голову и делает вид, будто нас здесь вообще нет, хотя мой класс уже в открытую перешептывается и обсуждает его. Парень медленно поднимается со стула, обходит стол и облокачивается на него. — День добрый, 11-1, — его приятный бархатный голос с хрипотцой эхом разносится по кабинету и все замолкают. — Меня зовут Игорь Александрович, я буду некоторое время заменять вашу учительницу математики. — А что с Еленой Владимировной? — спрашивает ботаник Филипп, который вообще-то редко говорит. — У неё проблемы со спиной, но можете не беспокоиться, где-то через месяц она снова вернётся к вам, — с улыбкой отвечает Игорь Александрович и девочки разом вздыхают от появления его ямочек. Даже я, признаю. — А сколько вам лет? Что вы будете делать, когда вернётся Елена Владимировна? У вас есть девушка? — сыплются на него вопросы с разных сторон. Добрая половина класса впечатлена новым преподавателем, только лишь некоторые абсолютно не обращают на него внимания. Среди них и Лиза, которая настойчиво строчит кому-то сообщения под шумок. Интересоваться я, конечно, не стала. Кто я такая, чтобы лезть в её переписки? Но грустный взгляд девушки всё же заставил меня забеспокоиться о ней. — На вопросы о личной жизни я отвечать не буду, хотите обижайтесь хотите нет, я здесь все равно не надолго, — ухмыляется математик. — Ну хоть фамилию свою скажите, — кокетливо интересуется Вика со второй парты среднего ряда, держа в руках телефон, чтобы сразу пробить математика в соц сетях. — Раскольников, моя фамилия Раскольников, — отвечает Игорь Александрович и складывает руки на груди. — С такой фамилией было бы логичнее стать учителем литературы, а не математики, — усмехается Лиза и кладёт телефон на парту. Несколько пар глаз устремляются в нашу сторону и в классе воцаряется молчание. — Дерьмо, я это вслух сказала, — морщится Романова, а я не могу понять, вопрос это был или утверждение. — Вслух, — подтверждает учитель и смотрит на нас с Лизой. — Впредь, прошу на моих уроках не употреблять слова паразиты, иначе мне придётся как Раскольникову совершить преступление. Он подмигивает нам, а затем оборачивается к доске, чтобы записать тему урока. Почему-то сейчас мне показалось, что жизнь с появлением математика заиграет новыми красками. Только вот неизвестно, какого цвета они будут.