Теорема синусов, косинусов и Раскольникова.

На следующий день в расписании стояли целых две алгебры подряд. Для чего нашей параллели столько математики не знал никто. Но это не могло не радовать женскую половину нашего класса. Математик действительно произвёл фурор практически на всех учеников нашего лицея. Буквально за один день он стал знаменитостью. На самом деле, все только и делали то, что обсуждали его. Тоже самое было когда-то с нашим англичанином. Молодой мужчина в преподавательском составе на вес золота. Сначала все пускают слюни и мечтают, чтобы он обратил внимание. А потом узнают его натуру и вся влюбленность и заинтересованность проходит. Только если Фридрихович, преподаватель английского языка, который по своему существу является немцем, не мог сдерживать себя и открыто пользовался своей популярностью, кадря старшеклассниц и молодых учительниц, то Игорь Александрович держался более скрытно. Я стояла у стенда с расписанием и ждала, когда наконец появится Романова. У нас с ней была договоренность, каждое утро перед уроками встречаться у стенда с расписанием, чтобы она заранее могла рассчитать, с какого урока она может свалить. Только вот время все шло, а Лиза все не появлялась. Опаздывать было в её репертуаре. Я знала, что она наверняка как обычно стоит в заброшенном домике через дорогу от школы, которую старшаки много лет тому назад объявили курилкой. Да, Лиза была как раз из тех девушек, которые находили удовлетворение от сигарет и алкоголя. Я никогда не винила и не осуждала её за это. Это просто было не моё дело. Иногда я даже стояла рядом с ней около этого домика и ждала, пока она закончит со своей отравой, которая якобы расслабляла её после тяжелого дня. Звонок уже прозвенел, но я решила подождать Лизу ещё пару минут. Я до жути ненавидела опаздывать куда-то, но мысль о том, что с Романовой могло что-то случиться, не давала мне пойти на урок. Я отчаянно набирала уже одиннадцатое по счету сообщение девушке, но ответа я так и не дождалась. Решив, что Романова снова решила проспать несколько уроков, я отправила ей последнее гневное сообщение и отправилась в кабинет математики. Честно говоря, я никогда не опаздывала на урок, даже на минуточку. До школы меня довозили родители и я всегда успевала вовремя. Но теперь я понимала, что благодаря Лизе я опоздала на целых семь минут. Какие чувства человек испытывает, когда впервые опаздывает? Легкую дрожь в коленках, волнение, будто тысяча маленьких иголок проходятся по всему телу. Набравшись смелости и вдохнув глубоко грудью, я постучалась и неуверенно отворила дверь. Игорь Александрович уже стоял у доски, на которой уже было записано решение какого-то задания. Он вопросительно поднял брови вверх, когда увидел меня, неловко переминающуюся с ноги на ногу и стоящую в дверях. — Я... я, — замялась я, дура неотесанная. — Я опоздала. — Да мы это уже поняли, — усмехнулся преподаватель и вызвал ряд смешков моих одноклассников. — Долго будешь дверь насиловать? Или все-таки пройдёшь на своё место? И вправду, я буквально дергала ручку двери туда-сюда от волнения. — К-конечно, спасибо, — я опустила глаза в пол и быстренько ретировалась на своё место. — Продолжим урок, — он обернулся к доске и начал что-то объяснять, но я не могла вникнуть в суть его слов. Я не любила математику. Вернее, я всегда была абсолютно к ней равнодушна. Но когда лишний электив появлялся в нашем расписании, я расстраивалась. Возможно, это из-за того, что Елена Владимировна просто не умела преподнести свой предмет так, чтобы он хоть немного симпатизировал. Проблем, конечно, у меня тоже не было, ровным счетом как и заинтересованности. А вот Игорь Александрович заинтересовал всех не только предметом, но и самим собой. Мечтать о внимании математика было бессмысленно, он учитель и заводить какие-либо отношения с ученицей , помимо деловых, в его планы по-любому не входило. Но мой взгляд был прямо-таки прикован к его спине и небрежным кудрям, мускулистым рукам и прекрасному профилю его лица. Отгоняя от себя левые мысли и пытаясь сосредоточиться на материале, я взяла ручку и начала списывать с доски то, что уже настрочил математик. Пол-урока уже прошло, а моей соседки по парте так и не было. Вспоминая о вчерашнем её поведении после уроков, когда она абсолютно заигнорила наших ребят и пулей выскочила из школы, во мне снова заиграло чувство тревоги. Я посмотрела на математика, который уже мирно сидел на своём стуле и всматривался в журнал. Ребята уже во всю уткнулись носами в тетрадь и что-то напряжённо решали. Решив, что мне стоит проверить, была ли Лиза в сети, я как можно тише постаралась расстегнуть карман своей сумки и достала оттуда телефон. Одну руку я держала на столе и держала ручку, чтобы создать видимость работы, а другой под партой разблокировала телефон и зашла в контакт. Была в сети вчера в 23:44 Сообщения, соответственно, ещё не прочитаны. Про себя ругнувшись, я уже хотела кинуть телефон обратно в сумку, но почувствовала перед собой взгляд изумрудных глаз. — Так, так, так, — возвышаясь надо мной проговорил учитель. — Опоздала, так ещё и списывает. Ай-ай-ай, где ваша совесть, мадемуазель? Клянусь, от неожиданности я икнула и класс дружно засмеялся. — Я не списываю, — я говорила очень тихо, буквально себе под нос. — Просто отправила важное сообщение. — Написала мамочке, что добралась до школы? — сидящая через ряд Диана ехидно оскалилась. — Разве родители не приводят тебя за ручку, как маленькую девочку? Я промолчала, потому что говорить было бессмысленно. Диана не плохой человек, но иногда она любит перегибать палку. Хотя я пару раз помогла ей с историей и она могла бы сейчас не издеваться надо мной. — Самойлова, зато тебя все подворотни знают, как взрослую девочку. Голос Лизы заставляет всех обернуться и замолчать. Диана вскочила со своего места и, казалось, что она прямо сейчас зашипит, словно кошка. Лиза поравнялась с ней и слегка возвышалась над девушкой. — Не смей открывать свой поганый рот в мою сторону, Романова, — прошипела Самойлова. — Милая, поганый ротик здесь только у тебя, — Лиза щелкнула её по носу, из-за чего та разозлилась ещё больше. — Или рассказать всем прекрасную историю о твоей подработке за гаражами? — Чертова сука, — Диана бросилась на Лизу и все резко повскакивали со своих мест. Математик, который до этого лишь наблюдал за происходящим, подскочил к девушкам. Пока Диана хватала Лизу за волосы, Романова успела дать девушке по лицу. Парни во главе с учителем разнимали одноклассниц. — Прекратили обе, быстро! — кричал разъяренный математик и пытался оттащить Лизу от Дианы. Диану же пытались удержать её подруга Алина и Рома. — Я уничтожу тебя, тварь, — Диана брыкалась и ногами пыталась дотянуться до Романовой. — Ага, попытайся, — Лиза усмехнулась и показала однокласснице средний палец. — Я таким мымрам не раз марафет на лице наводила. — Я сказал хватит, — математик тряхнул Лизу, все это время он придерживал её за талию. — Обе будете отрабатывать после уроков, чтоб неповадно было. Когда девушки успокоились, их усадили на места. Самойлова гневно смотрела в нашу сторону, а математик старался продолжить урок. Он слегка вспотел и некоторые его кудряшки прилипли ко лбу. Я посмотрела на Лизу, которая спокойно сидела на месте и ни слова не проронила. Она не смотрела на меня, её насмешливый и потерянный взгляд был направлен на доску. Так и закончился первый урок. Лиза мгновенно вылетела из класса и я не успела даже ничего ей сказать. Пять минут перемены прошли мгновенно и класс снова заполнился одноклассниками. Лиза плюхнулась на место и что-то вырисовывала в своей тетради. Время шло, но Романова не сказала мне ни слова, будто меня вообще не существовало. Тогда я решила взять инициативу в свои руки. — Что это было? Ты что с ума сошла такое на уроке устраивать? И где ты вообще была, я ждала тебя и даже опоздала на урок из-за тебя, — я старалась говорить шепотом, ибо внимание злого математика сейчас не особо хотелось получать. — Во-первых, я не на допросе, сбавь обороты, — ухмыльнулась Романова. — Во-вторых, у меня возникли некоторые обстоятельства. В-третьих, серьёзно? Зубрилка опоздала на урок? Романова впервые за день посмотрела на меня. Её волосы были спутаны, а на щеке красовалась царапина. Видимо, Диана все-таки зацепила её своим маникюром. — Ты бы могла предупредить меня, я волновалась. — Ты волновалась за меня? — с наигранным удивлением спросила Лиза. — Это так мило. — Ты и ты, — указывая пальцем на нас сказал математик. — Мало того, что опоздали, устроили черт знает что, так и ещё и что-то бурно обсуждают. И всё это прямо на моём уроке. — Простите, просто не могли не обсудить ваши прекрасные мускулистые руки и сексуальную рубашечку, — усмехается Романова, а я начинаю краснеть и пихаю её под партой. — Вы буквально заряжаете нас секс-энергетикой. Стало прямо-таки жарко, да, Ань? Я готова была провалиться сквозь землю. Долбанная Романова, что за чушь ты мелешь. — Спасибо, конечно , за рубашечку и энергетику, — ухмылка на его лице и пристальный взгляд заставляет меня съёжиться. Действительно, он чертовски сексуальный. — Если стало жарко, можете прямо сейчас раздеться. Мы с удовольствием посмотрим на это. Класс засвистел и загалдел. Математик смотрел на нас заинтересованно, с вызовом. Он стоял, сложа руки на груди и довольно ухмылялся. Я краснела, думаю, я просто превратилась в томат. Моё сердце стучало так, словно я пробежала марафон, а ладошки вспотели. Да я была просто на грани того, чтобы упасть в обморок. Сейчас я просто ненавидела Лизу и хотела придушить её на этом самом месте. Только вот Романова медленно поднялась со стула. Я запаниковала ещё больше, а класс замер в ожидании. Она очень медленно начала расстегивать свою чёрную блузку. Я хотела дернуть её и усадить обратно место, но сидела как вкопанная, забывая даже дышать. Пуговица за пуговицей. Математик уже на полном серьезе наблюдал за ней и закусил нижнюю губу. Это меня смутило и я перевела взгляд на Романову. Лиза расстегнула лишь верхнюю пуговицу и нижние, которые уже открывали всем обзор на её плоский живот. А вот пуговицы на груди были не тронуты. — Не дождётесь, — усмехнулась девушка и приземлилась обратно на место. Одноклассники недовольно загудели, а Игорь Александрович улыбнулся. — Останьтесь после урока, девушки, — говорит он, когда уже звенит звонок. Что же ты натворила, Романова...