Whatever it takes

      Буквально сбежав от дружной весёлой компании, празднующей и успешную ликвидацию базы, и, что было гораздо важнее, возвращение Хоукая в строй, Баки и Клинт остановились в холостяцкой квартире Бартона. Баки не без улыбки заметил, что Клинт навёл тут порядок, сделал минимальный косметический ремонт и вообще привёл квартиру в божеский вид. После развода Бартон переехал сюда и хоть он и не особо требовательный, но жить в комфорте хочется всем.       – Ты, оказывается, рукастый мастер, – усмехнулся Баки, снимая кеды и проходя внутрь, озираясь.       – В детстве научили, кажется, всему, что может пригодиться. Я – отличный домохозяин, – с улыбкой ответил Клинт, открывая холодильник. Оттуда он вынул четыре бутылки креплёного пива. – Закусывать будешь?       – Не буду, – Барнс залез на диван. – Эй, иди сюда, хватит копошиться. Мы же не на банкет пришли.       – Ну, тоже верно, – Клинт закрыл холодильник лёгким движением бёдер (чем вызвал неправильный жар в животе у наблюдавшего за этим Баки) и изящно перемахнул через спинку дивана. – Ну что, за счастливое избавление от Гидры?       – И за тебя, – с лёгкой нежностью дополнил Баки, чокаясь горлышками бутылок.       Время шло к двум часам ночи, а парни, разморённые жарой и алкоголем, и не думали засыпать, продолжая болтать на всякие разные темы, периодически взрывая ночную тишину своим громким смехом. После очередной шутки Клинт, просмеявшись, замолк. Он уставился в открытое окно и с задумчивым видом делал частые мелкие глотки. А Баки понимал, что скоро сгорит, настолько жарко ему было. И непонятно, то ли от высокой температуры на улице, то ли от близости и открытости Клинта. В голове Барнса каждую ночь проигрывался момент с их с Клинтом поцелуем. Баки почти умирал от восхитительности губ Клинта, от его вкуса, запаха, от него самого. Бартон действительно был настоящей катастрофой, чрезвычайным происшествием, жертвой которого с такой лёгкостью стал Барнс. И самым страшным для благорассудия Зимнего Солдата было то, что он хотел повторить это ещё раз. И ещё, и ещё, и ещё… Он хотел умирать от катастрофичности Клинта каждую чёртову секунду своей жизни.       Отложив бутылку, Баки подвинулся к Клинту поближе, и, сомневаясь долю секунды, положил ладонь на бедро Хоукая. Клинт никак не отреагировал, словно так и должно быть. А Баки запаниковал. Ему хотелось сделать так много, но он не знал, как начать.       – Клинт, слушай, я хотел тебя спросить… – начал Баки, понимая, что даже не может сформулировать вопрос.       – На счёт чего? – Бартон отложил бутылку и повернулся к Баки корпусом.       – Тот поцелуй…       – А, это, – выдохнул Клинт. – Я захотел это сделать – я и сделал. Не похоже, что ты расстроен как-то этим.       – Я не расстроен, я просто не могу выкинуть это из головы, – зашептал Барнс, приподнимаясь с намерением сесть Клинту на бёдра. – Каждый чёртов вечер, раз за разом, я проигрываю это в своей голове, наслаждаясь каждым моментом, – Баки сел Клинту на бёдра и обхватил его лицо ладонями. Клинт же смотрел спокойно, на лице не было ни единой эмоции. Это одновременно бесило и успокаивало. – Я понял, что мне надо больше, дольше. Тебя не зря назвали человеком-катастрофой, потому что меня ты просто уничтожил. Ты стал моим личным адом, и, чёрт возьми, я хочу погрузиться в самое пекло…       Баки прикрыл глаза и подался вперёд, целуя Клинта. Тот сразу ответил на поцелуй, будто бы и не сомневаясь. Баки даже довольно проурчал, когда коснулся языком языка Бартона. Воздух в лёгких заканчивался, но Баки и не думал прерывать поцелуя, боясь, что это просто исчезнет. Но как же он ошибался… Клинт на секунду отстранился от губ, чтобы сделать короткий вдох, и снова приложился губами, на этот раз к влажной от пота шее. Баки высоко простонал, подставляясь. В комнате стало очень жарко, хотя за шиворот поддувало прохладой. Руки Клинта гладили всё, до чего можно было дотянуться – бёдра, шею, спину, руки. Поглаживания были настойчивыми и уверенными, будто Клинт знал, к чему всё идёт, и хотел этого.       – С того самого дня, как я признался тебе, я не мог выкинуть тебя из головы, – признался Баки, пытаясь снять футболку с Бартона. – Каждый миг я представлял тебя рядом. Ты снился мне каждую ночь, – голос у Баки срывался на бессвязный хрип от чувственности поцелуев, осыпающих покатые сильные плечи и шею. – Я… Я…       – Я тоже, Джеймс, – ответил на непроизнесённое признание Клинт. Он остановился, заглянул в глаза Баки, блестящие от жара и желания.       Баки не выдержал и уронил голову Клинту на плечо. Баки зашёлся в тихих слезах, но Клинт не думал его успокаивать, поскольку знал, что это слёзы счастья. Они через столько прошли, что заслужили всего, что они хотят.       – Хочу… – прошептал Баки, вторя своим мыслям. Слёзы у него уже высохли, оставив противные дорожки. Но Баки было на это плевать.       – Не торопись, – осёк его Бартон, снимая с Баки футболку. Тот тут же прижался обнажённой грудью к груди Клинта, словно пытаясь сростись с ним.       Баки даже не заметил, как они вдвоём спустились с дивана на пол, снеся по пути пустые бутылки, которые чудом не разбились. Барнс ликовал всем своим существом. Клинт – живой, любящий и любимый – был сейчас с ним, близко настолько, что захватывало дух. Уверенные движения Клинта давали чётко понять, что скоро случится и Баки просто бездумно молил об этом.       – Я тебе говорил, что ты красивый? – прошептал Клинт, касаясь ладонью лица Баки. – Ты прекрасен… – Клинт прикрыл глаза и запрокинул голову. – Не верится, что я касаюсь тебя, – Клинт скользнул ладонью от лица по шее к грубому шраму на левой руке. Баки от этого движения протяжно вдохнул – шрам был его эрогенной зоной, что не нравилось Баки (до этого момента). – Я сделаю всё, чтобы никто не посмел сделать тебе больно, – тепло от шёпота коснулось шрама, а затем его же коснулись губы. У Клинта внутри всё бушевало от ярости, ведь Баки был подвержен пыткам, о чём говорили многочисленные шрамы. Живи бы Клинт в то время…       Джеймс метался по полу от крышесносящего ощущения горячих губ Клинта на своей груди. Юркий язык Бартона изредка касался отвердевших тёмных сосков, чем вызывал восторженный стон. Постепенно Клинт спускался поцелуями ниже, обводя языком контуры крепкого пресса, напрягшегося от желания.       – Хочу почувствовать твой экстаз на вкус, – неожиданно серьёзно прошептал Клинт, пытаясь справиться с ремнём и ширинкой джинсов Баки дрожащими пальцами.       – Звучит возбуждающе, – усмехнулся Баки.       И тут же подавился восхищённым вздохом-стоном. Бартон вобрал в рот крепко стоящий член Баки. Этого Барнс совсем не ожидал. Разум враз прояснился, все чувства мигом спустились вниз, к паху. Джеймс хотел посмотреть, но понимал, что если опустит взгляд, то тут же кончит. Это не плохо, но Баки хотел дольше.       Сам же Клинт не думал ни о чём, кроме как о том, что надо сделать Баки приятно настолько, насколько возможно. Клинт двигал головой вверх-вниз, втягивая щёки и максимально расслабляя горло. От этого головка касалась глотки, и смазка сразу текла в горло. На вкус Баки был терпким, без единого намёка на кислинку. Обычный вкус человека. И это сносило крышу.       Клинт взял в ладонь напрягшиеся яички Баки, от чего тот вдруг вдохнул сквозь зубы и дёрнул бёдрами. Барнс, оказывается, не был искушён ласками, даже простейшими. Так подумал Клинт, но на самом деле любое прикосновение вызывало волны наслаждения.       Клинт так увлёкся ласками, что почти не заметил, как член Баки напрягся и начал пульсировать. Баки был на грани. Поэтому Клинт обхватил ладонью стояк, пережимая. От этого Баки долго и протяжно простонал.       – Ты меня сейчас замучаешь… – прошептал Баки, тяжело дыша, наблюдая за тем, как Клинт выпрямлялся. – Голова кружится…       – Я просто хочу, чтобы тебе было хорошо, – Клинт посмотрел на Баки и тот улыбнулся – от яркого румянца, заметного даже в сумраке, Бартон казался очень милым       – Мне хорошо даже от того, что ты рядом, – Барнс сглотнул. – Но знаешь, делай, что хочешь, я за любую твою авантюру.       – Буду иметь в виду, – Клинт усмехнулся.       Секундная заминка, и в сторону полетели джинсы Клинта вместе с его бельём. От грохота пряжки Баки вздрогнул, но его тут же успокоил Клинт, прижавшись к нему всем телом. Баки тут же ткнулся губами куда-то в подбородок, прося поцелуй. Клинт не смел отказывать, поэтому поцеловал Барнса. Глубоко, мокро и чуточку нагло – так, как и хотел Баки. Он открывал рот, пуская внутрь язык Клинта. И с облегчением простонал в поцелуй, когда к животу прижался горячий, почти обжигающий, и мокрый от смазки член Клинта.       – Я чуть ли не мечтал об этом, – горячо прошептал Барнс, двигая бёдрами, тем самым размазывая смазку Клинта по их животам.       – Я видел, Баки, – так же шёпотом, стараясь не стонать, ответил Клинт. – Ты на меня смотрел таким взглядом, что мне хотелось прижать тебя к стене и…       – У тебя невероятная выдержка.       – Не без этого. Но зато теперь я могу делать всё, что хочу.       Чмокнув Баки в припухшие губы, Клинт встал на колени, раздвинул ноги Баки и, приподняв его бёдра, вошёл одним слитным долгим движением. Баки вытянулся струной и замер, привыкая к размеру.       – Ты что, готовился? – спросил Клинт, начиная двигаться с небольшой амплитудой.       – Угу… – пробурчал Джеймс. Осознание окружения постепенно стало пропадать, настолько это чувство близости с Клинтом было прекрасным. – Но знаешь, свои собственные пальцы не идут не в какое сравнение с тобой… Боже!       Восклик Баки сопроводил толчок головки в простату. Поймав реакцию Баки, Клинт усмехнулся и увеличил амплитуду, стараясь как можно чаще задевать пульсирующий бугорок. При каждом толчке Баки стонал громко, не задумываясь о том, что могут услышать соседи.       Внутри Баки было до одури тепло и тесно настолько правильно, что Клинт потерял остатки контроля и в какой-то момент навалился на Баки, придерживая себя только руками. Джеймс же вцепился руками и ногами в Бартона, притягивая его к себе ближе, от чего Клинт входил глубже.       – Я сейчас… – пролепетал Баки, перемещая свою руку со спины Клинта на собственный член, но был остановлен Клинтом.       – Ты можешь сделать это и без рук, – ответил Клинт, помещая ладонь Баки себе на бедро. – Давай, мой хороший, покажи мне, как ты кончаешь.       От этих слов Баки покраснел так сильно, что румянец, видимый даже в сумраке, спустился на грудь. Ещё пара движений, и Джеймс, открыв рот в беззвучном крике, бурно кончил, запачкав и себя, и Клинта, который наблюдал за этим с нескрываемым удовольствием.       – Умница… – прошептал Клинт, ложась на Баки, не без удовольствия чувствуя, как тот содрогается в посторгазменных судорогах.       Баки ничего не ответил. Каждая клетка его тела в момент оргазма будто разорвалась и соединилась вновь, в мыслях словно родилась Вселенная, настолько ослепляющим и мощным был экстаз. С каждым вдохом и выдохом Барнс будто бы учился дышать заново. За всем этим Бартон наблюдал не без интереса и даже какого-то извращённого умиления. Постепенно Баки пришёл в себя, сглотнул и хрипло прошептал:       – Мне такое и не снилось…       – Реальность порой лучше сновидений, – Бартон коротко чмокнул Баки в щёку и приподнялся и лёг рядом. По мокрой от спермы коже тут же побежали мурашки. Баки поморщился от неприятного ощущения. – Всё нормально? – Клинт продолжал лежать, всем своим видом показывая расслабленность и удовлетворение.       – Да, только не мешало бы сполоснуться. И на полу не особо круто лежать, – Баки с дрожью в ногах поднялся и пошлёпал в ванную. – Я воспользуюсь твоим полотенцем?       – Мой дом – твой дом, делай, что хочешь, – крикнул Клинт и вдруг задумался. Эта фраза ему понравилась. Смысл этой фразы ему понравился.       В ванной зашумела вода. От этого звука хотелось спать, но в окно поддувало, и лежать на полу, действительно, было неудобно. Поэтому Клинт собрал раскиданные вещи и пошёл в спальню. И Клинт усмехнулся самому себе, поскольку идея двуспальной кровати была более чем хорошей. Бартон понадеялся, что Баки сейчас не сбежит.       Барнс вернулся из ванной, когда Клинт, укрывшись с головой, крепко спал. Алкоголь и жара его уморили. Баки улыбнулся. Вся эта картина вызывала какое-то ребячье умиление. Последний раз тряхнув головой, избавляясь от капель воды в волосах, Баки максимально осторожно, чтобы не разбудить Клинта, лёг рядом и приобнял Бартона. Тот, не просыпаясь, прильнул к Баки.       В эту ночь Баки снился солнечный день, рядом Мстители и державший его за руку Бартон. Все улыбались. Баки тоже улыбался, ведь его кошмары остались позади.       На другом конце Нью-Йорка, тем временем, в забытом боге гараже изнутри светился старый фургончик мороженщика. Раздался глухой звук взрыва и в пустом салоне материализовалось тело широкоплечего мужчины. Светлые волосы были растрёпаны, бело-синяя форма в пятнах грязи. Мужчина еле слышно чертыхнулся и, неловко развернувшись, вышел из фургона. Размявшись, он направился прочь, приглаживая волосы. Он догадывался, что его появление в Щ.И.Т.е вызовет некоторые неоднозначные эмоции, но только там могут знать, где находится Барнс. Именно за Барнсом он и пришёл.       Удивительно, что его отпечатки пальцев всё ещё находились в базе данных. В штаб мужчина проник без проблем, благо было позднее время. Он наверняка знал, кто может быть в это время в штабе. Только вот встретился ему на пути немного не тот, кто ему был нужен.       На другом конце коридора, буквально на расстоянии десятка метров, стоял Уилсон. Он был одет в гражданское, при нём не было ни щита, ни крыльев. Мужчина его даже не узнал сперва. Только вот Сэм его узнал. И встал в шоке:       – Стив? – Сэм уставился на замершего в коридоре мужчину. – Ты? Как так вообще?       – Я, – ответил Стив. – Как видишь. Живой и здоровый.       – Но тогда на лавочке... – Сэм подошёл ближе, не веря глазам. – Ты тогда был стариком!       – Путешествия во времени. Большего сказать не могу.       – Каким образом?       – У меня оставалась одна частица Пима. А фургон, благодаря которому тестировали путешествия во времени, не был уничтожен. Вот я и здесь.       – Что я пропустил, пока был пеплом... – Сэм схватился за голову и протяжно выдохнул. – Ладно, а зачем ты вернулся сюда? Как же Пегги?       – Я вернулся за Баки.       – Что? – Уилсон чуть не поперхнулся воздухом. – Ты серьёзно?       – Да. Мне пришлось вернуться в прошлое, изменить ход истории и сделать ещё много опасных вещей, чтобы понять, что без Баки я жить не могу.       – Ох, не хочу тебя огорчать... – Сэм, прекрасно помня поцелуй Баки и Клинта и зная, что эти двое испытывают друг к другу сильные чувства, попытался не сболтнуть лишнего. – В общем, Баки влюбился в другого человека.       – Что? В кого?       – Без злости, окей? Ты же его оставил здесь. Что ему делать? Восстанавливать мозги, конечно. А там уже само пошло...       – С кем он?       – Я не могу сказать, Стив. Для безопасности твоей, Баки и этого самого человека. Послушай, Баки только-только пошёл на поправку, у нас недавно была ликвидация базы, мы все были ранены, а одного чуть не потеряли. Баки сейчас не до душевных потрясений в твоём лице. Ему столько сил пришлось потратить, чтобы смириться с твоим уходом. Не будь скотиной, дай ему полностью восстановиться.       – Я сам разберусь с этим! – Стив прорычал и прошёл мимо Сэма. – Если ты не хочешь мне помочь, справлюсь один.       – Баки – не вещь, Стив, – крикнул вслед Уилсон. Стив замер, не поворачиваясь. – Ты думаешь только о себе, но не думаешь, каково будет Баки, со всеми этими уходами и приходами.       – Пошёл ты! – рыкнул Стив и отправился дальше. Фразу "Баки был прав, ты мудак" от Сэма он уже не услышал.