Стокгольмский синдром

«Любовь — это наркозависимость, базирующаяся на таких гормонах как фенилэтиламин, допамин, окситоцин, эндорфин и РЕА. Зависимость действует от 2-х до 4-х лет. Далее остаётся лишь стокгольмский синдром…»

2011 Наручные часы были, пожалуй, единственным предметом гардероба Лестрейда, который он сегодня надел не впервые. Всё остальное, от выглаженного костюма до чёрных носков, было вытащено из упаковок и чехлов только вчера вечером. Не мудрено, ведь не каждый день тебя приглашают на официальное празднование юбилея столь высокопоставленного человека, как Майкрофт Холмс. Письмо с приглашением пришло на его электронную почту около двух недель назад, и Грег, по счастливой (а может, и несчастливой) случайности, не отправил его в спам. Первой мыслью после прочтения письма стало предположение, что приглашение было направлено ему ошибочно. Однако отправителем значилась Антея, персональный помощник таинственного политика; предположить, что та ошиблась с адресатом либо просто направила рассылку по всей адресной базе, было просто невозможно. Да и обращение, с которого начиналось письмо, а начиналось оно не иначе как «Уважаемый мистер Лестрейд!» не оставляло шансов варианту с другим адресатом. В общей сложности письмо было прочитано не менее пятнадцати раз, после чего Грег всё же уверовал, что именно его приглашают в числе прочих на «скромное празднование дня рождения мистера Холмса». Зачем он тому понадобился, было непонятно, но Грег справедливо решил, что это, собственно, не его ума дело, а потому просто отписался, поблагодарив за приглашение и пообещав обязательно быть. В письме также была пометка, предписывающая приглашённым следовать дресс-коду black tie, что весьма ощутимо ударило по карману старшего инспектора. Приобретать чёрный костюм с бабочкой он отнюдь не собирался, однако даже аренда существенно сократила инспекторский расчётный счёт. Лестрейд, как пунктуальный военнослужащий, прибыл по указанному адресу ровно в назначенное время. Сам дом, встретивший его негромкой классической музыкой, выглядел огромным по сравнению с небольшими зданиями, что он проезжал по пути. Находясь за чертой города, особняк воплощал собой избыточный достаток хозяина, ни в чём не уступая домам в самых дорогих районах Лондона. На входе инспектора встретил дворецкий. Забрав его пальто и указав на столик, куда можно было положить свёрток (Грег надеялся, что Майкрофт оценит бутылку коньяка, ровесника юбиляра, также сорокалетней выдержки), его проводили в зал. Однако Лестрейд всё же успел рассмотреть великолепный холл, откуда начиналась широкая парадная лестница, мраморные ступени которой расходились в две стороны на уровне второго этажа, что было весьма удобно для дома, имевшего два отдельных крыла. К началу вечера гостей собралось немного, и, к облегчению Лестрейда, в зале уже крутился Шерлок. Грег был искренне рад увидеть на столь официальном приёме знакомое лицо, пусть это и был тот, кто еженедельно доводит его подчинённых до бешенства. Неудивительно было и то, что никого из своих коллег Грег в зале не заметил. К инспектору тут же подошёл официант с подносом, ненавязчиво предлагая напитки. Взяв с подноса стакан с виски, Грег сделал небольшой глоток и, отметив его великолепный вкус, двинулся в сторону знакомого лица. На подобных приёмах Грег был всего пару раз. Один раз на свадьбе дальнего родственника, второй — пару лет назад, когда их отделение собирали на официальном приёме, посвящённом награждению лучших сотрудников по итогу анализа пятилетней работы. Хотя, надо признать честно, прошлые приёмы не шли ни в какое сравнение с тем, где находился сейчас Грег. — Добрый вечер, инспектор, — поприветствовал его Шерлок, крутившийся возле стола с закусками. — На что только не идут люди, чтобы продемонстрировать тот уровень жизни, которому не соответствуют. — О чём ты, Шерлок? — уточнил Грег, мысленно готовясь стать свидетелем очередного сеанса дедуцирования. Его опасения, безусловно, оправдались. — Женщина на диванчике, — кивнул Шерлок в сторону дамы, вольготно расположившейся рядом с пышным фикусом. — Излучает скромность и буквально распространяет флюиды успешности. Пару месяцев назад сдала свою мать в психиатрическое отделение под чужой фамилией, а сама переоформила на себя всю недвижимость. Грузный мужчина, разговаривающий по телефону у входа, — снова кивок, теперь уже в другую сторону, — чиновник, в прошлом году поддержал законопроект, ужесточающий борьбу с коррупцией. А в начале этого года приобрёл на имя жены третий особняк, притом, что она является медработником, а его зарплата не сильно больше оплаты за труд у вашего начальства. Шерлок обвёл зал долгим взглядом, после чего остановил взор на самом Греге, отчего тот непроизвольно сглотнул. — Вот и вы, Грэм, — прищурился Шерлок. — Вы на таких мероприятиях вряд ли бывали, смокинг явно взят в аренду, как, пожалуй, и ботинки. Размер подобран правильно, вам помогал опытный продавец, но вы носите его слишком аккуратно, не отпуская мысль, что вам нужно будет его вернуть, и, я бы даже сказал, что… — Что этот костюм великолепно на вас сидит, — голос из-за спины испугал Грега своей неожиданностью, а потому он даже немного вздрогнул. Обернувшись, он увидел перед собой именинника также с бокалом виски. Выглядел Майкрофт просто великолепно, Грег даже поймал себя на мысли, что, вероятно, Холмс-старший единственный человек, кто действительно умеет носить столь красивые костюмы. — Как я говорил тебе много раз, Шерлок, — спокойно произнёс тот, — твои замечания по поводу людей не всегда уместны. К тому же не стоит вытаскивать на поверхность всё то, что люди стараются скрыть. Достаточно это просто знать. А если брать в расчёт конкретно это место, то твои умозаключения могут быть как минимум опасны, причём не только для тебя. — Опасны? — прищурился Шерлок. — В зале нет более опасного человека, чем ты. Но, пожалуй, ты прав. Раскрывать твои секреты я, разумеется, не буду. Как ты сказал, достаточно того, что я знаю их… — Премного благодарен, — склонив голову в сторону брата, Майкрофт обратился к Лестрейду: — Примите мои извинения за младшего брата, инспектор. Он так и не научился вести себя правильно на подобных приёмах. Сколько я ни пытался привить ему чувство меры, оно, к сожалению, по-прежнему ему чуждо. Шерлок притворно закатил глаза. — Майкрофт Холмс говорит о чувствах? Я должен это услышать! — раздался вдруг голос из-за плеча старшего Холмса. Пригубив виски, Лестрейд во все глаза разглядывал присоединившегося к ним молодого человека. На вид ему было лет тридцать или чуть больше, ухоженный, даже немного манерный, в его осанке и даже голосе сквозило неприкрытое любование самим собой. И да, ему определённо было чем любоваться: чёрная густая шевелюра была аккуратно уложена, кожу покрывал красивый золотистый загар, голливудская улыбка, которая буквально ослепляла окружающих; высокий, статный, широкоплечий и бесконечно красивый. Черты лица его были удивительно правильными и гармоничными, его даже можно было назвать эталоном мужской красоты (по крайней мере, по мнению Грега). У Грега даже мелькнула мысль о тех толпах девушек и женщин всех возрастов, которые, безусловно, вились вокруг настолько красивого мужчины, однако следующая его фраза буквально разбила в пыль все их надежды. — Представишь нас, дорогой? — к удивлению Грега мужчина обратился к Майкрофту, аккуратно касаясь при этом губами его щеки, будто намеренно демонстрируя своё положение окружающим людям. Одновременно другую руку он положил на пояс Холмсу, немного прижимая его к себе. Лестрейд не выронил свой бокал лишь потому, что крепче сжал его пальцами. Оба мужчины столь гармонично смотрелись рядом, облачённые в строгие и красивые костюмы с одинаковыми платками и галстуками нежно-лилового цвета. Вряд ли на памяти Грега была ещё хоть одна пара, столь хорошо смотревшаяся вместе. Майкрофт же ни единым намёком не дал понять, что подобные вольности недопустимы, лишь перехватил бокал в другую руку, привычным жестом наклоняя голову к мужчине. — Да, конечно, прошу прощения за свою бестактность. Дэниел, позволь представить тебе старшего инспектора Скотланд-Ярда Грегори Лестрейда. Мистер Лестрейд периодически сотрудничает с Шерлоком. Грегори, это Дэниел Ричардс, владелец сети отелей Richards Place Garden, мой партнёр. — Очень приятно познакомиться, — Дэниел протянул руку. Рукопожатие вышло твёрдым и уверенным, Грег мог бы собой гордиться, так как внутри его раздирали смятение, смущение и неуверенность. Он впервые увидел Майкрофта не просто как уверенного и всемогущего политика, а как обычного человека, у которого (кто бы мог подумать!) даже есть личная жизнь. Причём, судя по тому, как уверенно он чувствовал себя в объятиях столь красивого мужчины, видимо в его жизни всё складывалось не в пример лучше, чем у самого Грега. — Позвольте, я ненадолго украду у вас именинника? — Дэниел вновь улыбнулся шикарной улыбкой, и, не дожидаясь ответа, уверенным жестом потянул Майкрофта за собой. Лестрейд изумлённо смотрел на то, как Холмс вновь позволил ему это. — Закройте рот, Грэм, — устало произнёс Шерлок. — Выглядите так, будто увидели привидение. Или так, словно являетесь приверженцем традиционных взглядов на отношения. Насколько я знаю, у вас с моим братом схожие интересы. — Просто… — Грег уже пришёл в себя после пары глотков виски. — Просто, я не думал, что твой брат такой же… — Такой же, как вы? — прищурился Шерлок. — Нет. Такой же, как все обычные люди, и ничто человеческое ему не чуждо. — Ох, инспектор, вы как никогда далеки от правды. Майкрофт никогда не был и не будет таким как все обычные люди. Даже если сам этого захочет. — Давно они… вместе? — Уже шесть лет, — Шерлоку явно была скучна тема обсуждения отношений своего старшего брата. — Я оставлю вас, инспектор, думаю, я нашёл возможность незаметно покинуть это весьма увеселительное мероприятие, не разгневав брата. — Он рассматривал компанию людей, куда как раз направились его брат и Дэниел. — Они пробудут там, по меньшей мере, четверть часа, так что, думаю, на время про меня забудут. Увидимся завтра в участке, инспектор, — немного наклонив голову, Шерлок покинул зал. Оставшись один, Лестрейд испытал некое разочарование оттого, что по-прежнему чувствует себя чужим на многолюдных мероприятиях. Будь то пятничное сборище коллег, воскресный выезд с университетскими друзьями или даже праздничная встреча с родственниками. Он вроде как был в компании, но при этом всегда чувствовал себя одиноко, будто он, словно вор, прошмыгнул на мероприятие и опасается, что его разоблачат, выявят в нём чужого, кто не должен быть здесь. А пока этого не произошло, он, словно нищий, пытается напитаться тем всеобщим весельем, которое царило вокруг. Всё чаще Грег начал задумываться над тем, что так к нему приближается одиночество. Что и говорить, но свои сорок шесть лет он представлял себе совсем по-другому. К этому времени, он полагал, у него будет всё, что должно быть у порядочного человека: семья, дом (пусть и взятый в кредит с ежемесячными платежами), возможно, дети, собака. И всегда казалось, что времени ещё вагон и он успеет всё это получить. А пока была работа, всегда было срочное и сложное дело, потом всегда появлялось другое. Когда показался просвет среди всех дел, и он начал задумываться о том, что, по его мнению, у него должно быть, жена была поймана на измене. Грег сначала пытался всеми силами сохранить и спасти брак, и ещё полгода они протянули только из-за его упрямства и желания всё сохранить. А спустя эти тяжелые полгода Грег внезапно понял, что невозможно реанимировать завершившиеся чувства, как нельзя оживить то, что мертво. И отпустил. А спустя несколько лет в его жизни появился Джефф. Обнаружив, что виски в стакане вновь закончился, Грег ощутил природные позывы, настойчиво тянущие его в уборную. Официант, крутившийся неподалёку, с удовольствием подсказал ему маршрут, по которому он и направился. Направляясь в нужную ему комнату, он вынужден был пройти мимо компании, где находились Майкрофт с Дэниелом. Бросив взгляд на руку загорелого красавца, которая всё ещё лежала на талии Холмса, Грег вдруг почувствовал иррациональную злость, которую списал на зависть. Вслед ему долетела фраза одного из грузных мужчин в костюме-тройке: — Полагаю, скоро нас порадует новость об официальном соединении столь прекрасной пары? — Не думаю, что это… — начал Холмс, но его партнёр перебил его чуть более громкой фразой: — Всё может быть, Алан, всё может быть… Окончания Грег не услышал, так как в это время уже покинул комнату. Не будет же он стоять и слушать не предназначенный для него разговор. Однако на душе почему-то стало тошно. Вернувшись из не менее роскошной уборной, Грег подцепил новый стакан с янтарным коллекционным виски и, обведя взглядом зал, обнаружил, что не видит ни одного знакомого лица. Не было ни Майкрофта, ни неугомонного Шерлока, который давно убыл к себе. Разве что Дэниел возвышался в группе людей у камина, но подходить к нему не было никакого желания. Красивая картинка чаще всего скрывала за собой пустышку, и почему-то именно такое мнение сложилось у Грега о партнёре Майкрофта. Возможно, это была лишь разновидность зависти, но Грег не был склонен к анализу своего отношения именно сейчас. Ещё раз обведя взглядом зал, он предположил, что уходить с мероприятия будет не совсем прилично, а потому, отхлебнув насыщенного и терпкого напитка, решил осмотреть дом, раз уж ему посчастливилось побывать в столь шикарном месте. Покинув шумный зал, Грег, не торопясь, проследовал по длинному коридору, по которому ранее его провожал дворецкий. Имея в распоряжении время, которого у него не было по пути в зал, сейчас он разглядывал полотна, висящие на всём протяжении коридора. Каждая картина имела достаточно широкую позолоченную раму, которой позавидовали бы многие выставочные залы. В основном на полотнах были изображены сцены битв, которые были разделены портретами правителей Британской империи. Вероятно, картины были развешаны по некоему принципу, который, к сожалению, ускользнул от инспектора, ввиду недостаточных познаний в истории и живописи. Изучая картины, Грег предположил, что, вероятно, Холмс смог бы рассказать об этой экспозиции много интересного. Однако если сцены боёв были ему незнакомы, то некоторые портреты, как, например, портрет Георга III, Грег всё же узнал. Медленно прогуливаясь вдоль картин, Грег в итоге вышел в фойе, так поразившее его мрамором и позолотой несколько часов назад. Подняться по ступеням и прикоснуться к инкрустированным камнями перилам ему не позволило воспитание и осознание своей природной неуклюжести. На втором этаже наверняка располагались комнаты хозяев. Посещать их Грег посчитал высшей степенью невоспитанности. Напротив коридора, откуда он пришёл, Грег обнаружил точно такой же, расположенный зеркально и, вероятно, ведущий в другое крыло. Правда, тот не был освещён, в отличие от пути в зал для приглашённых. Темнота неосязаемо манила Грега, и он медленно пошёл далее по тихому коридору, пока до него, немного отошедшего от достаточно громкой музыки торжества, не долетела тихая, а главное, грустная фортепианная мелодия. С каждым шагом продвигаясь всё глубже по коридору, Грег различал всё больше полутонов безумно красивой музыки. Спокойная, размеренная, но, меж тем, очень тёплая грусть буквально проникала Грегу под кожу, заставляя на какое-то время замереть посередине коридора. Застыв, будто опасаясь спугнуть что-то неуловимое, Грег искренне проникся мелодией, которая услаждала его слух, сменив ту сухую классику, что играла в банкетном зале особняка. Грегу даже на миг показалось, что такую мелодию не смог бы сыграть бесконечно счастливый человек. Сквозь размеренные ноты, устанавливающие темп, иногда прорывались отчаянно высокие мотивы, будто тщательно сдерживаемые твёрдым характером душевные волнения. Музыка, тем временем, набирала полноты и красок, разливаясь по темноте, окружившей инспектора, и словно разбавляя её. Не удержавшись, он вновь двинулся на звук. Коридор резко закончился, и Грег оказался в зале, как две капли воды похожем на тот, из которого он сбежал от суеты и фальшивых улыбок. В зале-близнеце (так его окрестил Грег) почти не было освещения. Лишь фонари, уже зажёгшиеся по периметру дома, отбрасывали неясные всполохи, давая предметам лишь очертания, но никак не детали. Чёрный рояль, стоявший в глубине зала, отражал попадающие на него широкие полосы света из окна своими антрацитовыми боками, отчего, против логики, огромный чёрный монстр с глянцевыми боками, казался единственным светлым пятном. За ним, расположившись вполразворота ко входу, сидел мужчина. Белые рукава рубашки чудесным образом контрастировали с чёрным жилетом, а руки, будто невесомо порхающие над белыми клавишами, дополняли образ света в ночи. Безусловно, Грег узнал в склонившемся над россыпью чёрно-белых отблесков Майкрофта и мог с уверенностью сказать, что тот был далёк от себя настоящего. И дело было не в чуть склонённом изгибе его неизменно прямой осанки, и не в том, что его уверенный профиль будто специально был подсвечен настойчивым уличным фонарём, пытающимся пробраться ближе. Майкрофт выглядел непривычно доступным и близким. Глаза немного прикрыты, мимические морщинки, отчётливо выделяющиеся при падающем сбоку свете, казалось, делали его старше и словно превращали из образа в простого человека. Он сам был полностью расслаблен, будто впервые за долгое время. А приспущенный узел галстука, расстёгнутая пуговица и закатанные рукава лишь подчёркивали ощущения, довершая образ домашнего Майкрофта. Грег подошёл ближе, и Холмс поднял голову, встречаясь с ним взглядом. — Это было восхитительно, — тихо сказал Грег, когда мелодия закончилась. — Простите, если помешал вам. Майкрофт лишь поднял руку, будто пытаясь стереть последнюю фразу Грега, и в этот момент инспектор понял, что не только он сам достаточно часто прикладывался к виски. На крышке рояля уже стоял пустой бокал, несомненно, принадлежавший Майкрофту, и Грег поставил свой бокал рядом с собой. — Благодарю вас, Грегори, — Холмс слегка наклонил голову, принимая оценку. — Вы не помешали. В конце концов, музыка ведь создана именно для того, чтобы её слушали. Мне приятно, что вам она понравилась. — Не лучше будет включить свет? — предложил он. — Думаю, так вам будет лучше видно ноты. — Мне не нужны ноты, Грегори, — тихо проговорил Майкрофт. — Эту вещь я сочинил около пяти лет назад и помню каждую ноту. — Вы? — удивился он, снова прикладываясь к бокалу. — На самом деле я не думал, что вы играете, — Лестрейд чувствовал, что алкоголь развязал ему язык, а потому продолжил:  — Вы всегда казались мне деловым и твёрдым человеком, который вряд ли будет тратить время на… — сбился. Испугался, что оскорбит своим косноязычием, но выдохнул и продолжил: — Простите, я не всегда могу правильно формулировать свои мысли, надеюсь всё же, что вы поймёте меня. — Не тревожьтесь, Грегори, — Майкрофт снова наклонил голову, будто всматриваясь в лицо своего собеседника, — я понимаю, что вы имеете в виду. Шерлок прав, музыка помогает думать, но он не берёт в расчёт, что она также помогает отвлечься и расслабиться. Пальцы Майкрофта вновь опустились на клавиши, извлекая из них новую мелодию, чуть спокойнее предыдущей. Замолчав, Холмс какое-то время словно изучал свои руки, медленно перебирающие клавиши. Через минуту, будто отвлекшись от своих мыслей, Холмс добавил: — Что касается света, то прошу простить мне эту, возможно, несколько личную обстановку. У меня немного устали глаза. Если позволите, я хотел бы оставить всё так. — Конечно, — тут же откликнулся Грег, качаясь на прибрежье мягких нот и боясь хоть на миг потерять это хрупкое ощущение; свет, безусловно, разбил бы столь драгоценное окружение. — В любом случае, вы пришли сюда раньше. Я нарушил ваше уединение. К тому же вам, как имениннику, сегодня позволено всё. — Как хозяин дома, я всегда должен создавать максимально комфортные условия для наших гостей. — Это ваш дом?! — Грег даже присвистнул, снова берясь за бокал, на дне которого осталась всего пара глотков божественного напитка. От его опьянённого мозга, разумеется, не ускользнуло слово «наших», которое он притоптал поглубже новым глотком. — Этот дом мы с Дэниелом приобрели три года назад. — Холмс обвёл взглядом огромный тёмный зал, в дальнем углу которого они расположились. За силуэтами можно было узнать мебельный гарнитур с витыми ножками, пару шкафов, предположительно с книгами, не разожжённый камин, большой причудливой формы цветок у окна. — Так уж сложилось, — продолжил Холмс, — что Дэниел привык к определённому уровню жизни. И этот дом вполне соответствует его потребностям. Хотя, признаюсь честно, мы редко приглашаем кого-то в гости, а того количества людей, как сегодня, дом, на моей памяти, не видел никогда. — Поэтому ты сбежал? — ухмыльнулся Грег, упираясь локтями в полированную поверхность. Видимо, алкоголь сильно развязал язык, но Холмс никак не прореагировал на столь быстрый переход. — Возможно. — Майкрофт грустно улыбнулся и продолжил осторожно, даже несколько робко, касаться клавиш, извлекая из них мягкие звуки. — На работе за день я вижу от нескольких сотен до тысячи человек, — продолжил тем временем Холмс, и Грег убедился, что не один в этой комнате выпил чуть больше необходимого, — возвращаясь домой, я иногда остро нуждаюсь в одиночестве. К сожалению, сегодня именно такой день. — Губы Майкрофта вновь тронула грустная улыбка. — Можно было никого не приглашать. Уверен, друзья бы поняли это, — покачал головой Грег, и только хотел продолжить, как Холмс вполне спокойно произнёс: — Это не друзья, Грегори. Это потенциальные партнёры, коллеги, от которых слишком многое зависит, влиятельные люди, которые могут предоставить протекцию. Они все могут быть крайне важны для ведения бизнеса. Это не праздник, Грегори. Это арена для деловых переговоров, и, вполне вероятно, что как раз сейчас происходит раздел или перераспределение сил и ресурсов. Неужели вы не видите? — Но переговоры… А ты тут… — Грег пытался сформулировать вопрос, но Холмс понял его. — Переговоры ведёт Дэниел. Не удивлюсь, если к этому времени он уже заключил несколько сделок и принял пару весьма выгодных предложений. Это очень важный для него вечер, он готовился к нему около полугода. Журналисты как-то назвали его «акулой бизнеса», если он во что-то вцепится, то не упустит. Уверен, что сейчас он находится на подходе к своей цели. Он собирался расширить свою сеть в Европу. — А вы, Майкрофт? — спросил вдруг Грег и от серьёзности своего вопроса даже вернулся обратно на «вы». — Я? Я, несомненно, поддержу его в любом начинании, это часть моих обязанностей в отношениях, как и он, в свою очередь… — Нет, я не об этом, — перебил его Грег. Холмс несколько растерялся, руки замерли на середине мелодии. — Сегодня ваш день, и вы должны быть в центре внимания. — Оставьте это, Грегори, — махнул Холмс. — В отличие от брата, я никогда не стремился к всеобщему вниманию. Возможно, временами я даже избегаю его. — Пальцы вновь опустились на клавиши, тёплая мелодия потекла буквально с кончиков его пальцев. На секунду Грег залюбовался длинными пальцами, будто указывающими музыкальному инструменту, что именно должно звучать. Дальнейшее молчание не было неуместным, или смущающим, но уж слишком приятно было Грегу находиться в столь непривычной компании. Тёплой музыкой и тихим голосом Майкрофт словно обволакивал Грега, укрывая чем-то упоительно мягким, уютным. Да, пожалуй, сейчас Грег бы назвал Майкрофта уютным. — Мистер Холмс… — начал Грег. — Майкрофт, — перебил его Холмс. — Вы не можете продолжать обращаться ко мне «мистер Холмс» после всех тех музыкальных композиций, что звучали между нами. Растерявшись, Грег не сразу смог понять, как ему реагировать на столь двусмысленную фразу, пока не заметил блеск глаз Холмса и не понял, что тот шутит. — Бог мой! Я сейчас услышал шутку от самого Майкрофта Холмса? Ущипните меня! — притворно воскликнул Грег, и оба мужчины рассмеялись. Холмс смеялся тихо, будто горько или как-то нерешительно, словно не был уверен, что над этим можно смеяться, и не сделают ли ему замечание, сочтя его поведение недостойным. — На самом деле, — успокоившись, продолжил Грег, — я хотел спросить. Если ваш… — Грег вдруг замялся, не зная, как назвать Дэниела: «любовник» слишком пошлая констатация факта, что Холмс не просто засыпает рядом с этим мужчиной, «жених» — рано, «сожитель» — грубо и топорно. — Партнёр, — пришёл на помощь Холмс, почувствовав его смятение. — Да… Так вот, если он собирал сегодня важных для себя людей, то каким образом здесь оказался я? Вряд ли я могу чем-то… — Вас пригласил я, — прямо ответил Майкрофт, отвечая на недосказанный вопрос. — Даже мне иногда хочется простого общения, не связанного с работой или личной жизнью. Я надеялся, что вы сможете уделить мне немного вашего времени. Как видите, мои надежды оправдались более, чем я мог надеяться, — улыбка вновь тронула уголки губ Майкрофта. Глаза при этом не выражали ничего, будто Холмс испугался своих слов и закрылся. — В таком случае, если тебе снова захочется поговорить с кем-нибудь ни о чём, ты всегда можешь звонить мне. Я бы дал тебе свой номер, но, думаю, у тебя он и так есть. — Грег улыбнулся и последним глотком осушил свой бокал, пристраивая его в сторону, рядом с бокалом Холмса. — Потанцуем? — предложил вдруг Лестрейд, сам не ожидая того, что скажет это вслух. — Что? — растерянность на лице Майкрофта была непривычна, но чертовски шла ему. — Я приглашаю тебя танцевать. Всё же это твой день рождения. — Я… Я не умею танцевать современные танцы, меня учили классике. — Что ж. В таком случае вальс? — Грег протянул руку Холмсу. — Правда, я никогда не танцевал вальс, но желание именинника — закон. — А музыка? — уточнил Майкрофт, принимая протянутую ему руку и поднимаясь. — Ну, классический вальс я тебе не обещаю… — Грег достал из кармана телефон и, поискав по меню, включил наиболее подходящую, по его мнению, вещь. — Queen? — прыснул Майкрофт, всё ещё не отпустивший его руку. — Не думаю, что это подходящая музыка. — Ты что, никогда не танцевал вальс под Queen?! — наигранно возмутился Грег, поднимая руки в том подобии, которое, по его мнению, было позой для танца. Майкрофт перехватил руки, опуская одну себе на плечо, а вторую вытягивая в сторону. — С вашего позволения, я поведу, — произнёс Майкрофт, опуская руку Грегу между лопаток. Зафиксировав ладонь на спине партнёра, другой рукой Холмс чуть сильнее сжал пальцы Грега и, словно следуя академическим правилам вальса, замер на секунду, после чего медленно отступил назад. Потянувшись следом, ведомый твёрдой ладонью, Грег мгновенно был втянут в круговорот, позволяя вести себя и с удовольствием следуя за своим партнёром. Холмс удивительно точно почувствовал темп музыки, гармонично вписав классический танец в, казалось бы, столь неподходящую музыкальную композицию. Размер зала, насколько мог определить Грег, позволял устроить не менее грандиозное мероприятие, наподобие того, что проходило в другом крыле дома, отчего их спонтанный танец под звук мелодии из динамика телефона ощущался как нечто определённо интимное. Особенно учитывая отсутствие какого-либо света, за исключением уличных фонарей. Вопреки здравому смыслу, говорящему Грегу о том, что мужчина, находящийся в его объятиях, несвободен, не его уровня и достатка, а также недоступен для него, вопреки всему этому Грег вдруг отчётливо ощутил влечение к этому недосягаемому и одновременно столь доступному человеку. Тот будто бы окутывал Грега своим жаром, исходящим даже от его ладони, плотно прижимающей к себе. Ладонь Лестрейда, сжимавшая плечо Майкрофта, взмокла, и, мысль о том, что Холмс почувствует влажность его пальцев в ладони и всё поймёт, удивительно будоражила. Закружив Грега в водовороте танца, Холмс лишь плотнее прижал его к себе, таким образом, что их бёдра соприкасались, и вскружил в центре зала. Спустя миг мелодия закончилась, и Холмс тут же расслабил объятия, выпуская Лестрейда. Но отпущенным после столь страстного действа Грег быть явно не хотел и, собрав всё своё мужество, подаренное ему, в том числе, крепким алкоголем, переместил свою горячую ладонь с плеча на шею Холмсу. Пристально всматриваясь в тёмные глаза, Грег уже абсолютно не отдавал себе отчёта в действиях, а потому, облизав сухие губы, медленно потянулся к губам Майкрофта. Быстрее, чем сам Грег смог осознать, что он делает, Майкрофт мягко убрал чужую ладонь с шеи и, глядя ему в глаза, тихо произнёс: — Это будет ошибкой, Грегори. Поддавшись секундному порыву, вы рискуете разрушить наши жизни. Оцепенение в тот же миг пропало, и, моргнув, Грег отчётливо понял, что дурманящий момент пропал, и вздохнул. Оказалось, он даже задержал дыхание. — Вы правы, Майкрофт, простите… — прошептал Грег, однако абсолютно не чувствовал себя виноватым. Он был зол. На себя за то, что поддался порыву; на Майкрофта за то, что тот остановил его; в целом на ситуацию, которая дала ему возможность ухватить самый краешек чего-то неуловимого, чтобы отнять спустя миг. — Вы… — Грег прочистил горло, возвращая себе способность говорить привычным тембром, — могли бы сыграть? Ещё? — Конечно, Грегори, — казалось, Майкрофт даже обрадовался просьбе, если вообще возможно вместить в одну фразу «Майкрофт» и «обрадовался». Холмс, меж тем, вновь опустился на низкий табурет у рояля и, бросив короткий взгляд на Грега, аккуратно прикоснулся к клавишам. Мелодия была более яркая, чем её предыдущая грустная сестра. В ней тоже звучали минорные ноты, но они созвучно переплетались с более мажорными аккордами. Майкрофт не смотрел на Грега, всё его внимание было поглощено лишь музыкой, будто он сам словно растворился в мелодии. Лестрейд же отчётливо осознал всю неуловимость этого момента. Почувствовав, что больше никогда он не будет стоять в ночи, пьяный, у рояля, за которым ему играет композицию собственного сочинения сам Майкрофт Холмс. Начиная суматошно обдумывать, как сохранить уникальный момент, Грег не придумал ничего лучше, чем спросить у Холмса, кивая на телефон, всё ещё лежащий на крышке рояля: — Майкрофт… Могу я записать эту мелодию? Холмс, не отвлекаясь от процесса, лишь кивнул. Подсветка экрана неприятно обожгла глаза своей яркостью, заставив прищуриться. Включив запись, Лестрейд положил телефон на место, экраном вниз, чтобы вернуть то чувство глубокого уединения, что было нарушено искусственным освещением. Прикрыв глаза, Грег расслабился, позволяя музыке окружить его и снять всё то напряжение, что сковало его ранее. Музыка будто затрагивала какие-то внутренние струны души, вытаскивая на поверхность лишь свободу, спокойствие и ту гармонию, которую он давным-давно потерял. Зажёгшийся в зале свет можно было сравнить разве что с выстрелом в полной тишине, столь неожиданным он стал. Мгновенная резь от стремительно взорвавшего тьму света заставила обоих мужчин прикрыть глаза. Музыка резко закончилась. — Могу я узнать, что тут… О! Майкрофт! Ты, наконец, нашёл себе благодарного слушателя? Медленной, но на удивление твёрдой походкой, к ним приближался Ричардс. — Гости разошлись, — сообщил Дэниел. Пройдя зал, он осмотрел пустые бокалы, после чего встал за спиной Майкрофта. Положив широкие ладони на плечи сидящего мужчины, он стал медленно разминать мышцы. — Ты устал, дорогой? — спросил он у Майкрофта. — Немного, — Холмс положил ладонь поверх массирующей руки, чуть подаваясь назад. Казалось, никого из них двоих не смущало присутствие Грега. Инспектор никогда не позволял себе измен (если конечно, не брать в учёт едва не состоявшийся в этом зале поцелуй), однако сейчас чувствовал себя так, словно его застали на месте преступления. Почему-то даже поднимать глаза на этого красавца, по совместительству, считавшегося парнем Майкрофта (который к тому же был почти в два раза младше Грега) было стыдно. Алкоголь, толкавший его на необдуманные поступки всего лишь каких-то полчаса назад, стремительно улетучивался. — Как вам наш дом, мистер Лестрейд? — Дэниел вновь улыбнулся своей самодовольной улыбкой. Его пальцы тем временем переходили с плеч на шею Холмса и обратно. — Слишком вычурный, по моему скромному мнению, — вырвалось вдруг у Грега быстрее, чем он смог это осознать. Каждый человек (и Грег тут не исключение) знает, что, находясь в гостях, нужно обязательно похвалить дом. Тем более в данном случае его было за что похвалить. Но тут Грега внезапно понесло: — Думаю, в таком доме ощущаешь себя одним из экспонатов. Дом нужен для того, чтобы отдыхать от проблем и невзгод, это своеобразная крепость, где можно быть самим собой, где есть возможность собраться с силами. Здесь же… Это в прямом смысле музей, не хватает лишь ограждений и смотрителей… Хотя, учитывая, что меня встретил дворецкий, полагаю, вопрос со смотрителями в данном случае решён. — Для инспектора Скотланд-Ярда вы необычайно прозорливы и смелы, — усмехнулся Ричардс. — Теперь я понимаю причину оказанной вам благосклонности со стороны Майкрофта. Не буду спорить, вы абсолютно правы. — Дэниел замолчал на секунду, затем продолжил: — Я действительно всю жизнь стремлюсь к лучшему. Именно поэтому я приобрёл столь роскошный дом; именно поэтому мой гардероб состоит лишь из штучных вещей лучших итальянских домов; и именно поэтому рядом со мной такой мужчина как Майкрофт. Грег невольно опустил взгляд на Холмса, но тот, казалось, полностью сосредоточил своё внимание на клавишах. — В общем, — продолжил Ричардс, — у меня есть всё то, что вряд ли когда-либо будет у простого инспектора. — Дэниел, — осадил вдруг Холмс, — думаю, достаточно. Мистер Лестрейд наш гость, полагаю, стоит прекратить этот разговор. Он уходит в неверное русло. — Конечно, дорогой. — Дэниел меж тем не сводил глаз с Грега, который напряжённо сжимал кулаки. Давно его так сильно не подмывало ударить другого человека. — Вас проводить, мистер Лестрейд? — Фальшивая улыбка, осветившая лицо Ричардса, стала последней каплей, потому, опасаясь за свой нрав, Грег предпочёл удалиться, чтобы окончательно не испортить и без того мерзкое настроение. — Не стоит утруждаться, мистер Ричардс. Не страдаю провалами в памяти, думаю, что и дорогу найду. Если же нет, воспользуюсь услугами вашего музейного персонала. Всего доброго, — немного наклонив голову и скользнув в последний раз по лицу Холмса, Грег резко развернулся и твёрдо пошагал по направлению к выходу. Помимо громкого эха от стука каблуков арендованных ботинок, ничто не нарушало тишину. Уже в такси, отъезжая от особняка, Грег чертыхнулся, обнаружив, что оставил на рояле свой телефон. Возвращаться за ним сейчас не было ни сил, ни желания. Кроме того, он опасался, что под действием эмоций, приправленных алкоголем, он всё же не сдержится и попортит партнёру Холмса его смазливое лицо. В таком взвинченном настроении он мог сделать много ошибок, за которые потом придётся расплачиваться. На полпути к дому Грег осознал, что ехать сейчас в свою пустую квартиру нет никакого желания, а потому, сообщив таксисту новый адрес, спустя ещё пятнадцать минут, он стоял у дверей Джеффа Моррисона. У Джеффа, в отличие от Грега, всё всегда было просто. Он работал журналистом и с самого детства знал, кем он хочет быть. Для него не существовало сложных вопросов, были лишь те, над которыми нужно подумать подольше. Он никогда не был женат, и не потому, что с раннего детства понял, что предпочитает свой пол. Просто не встретил пока ещё того самого. О чём и сказал как-то Грегу. С Грегом их познакомил случай. Вернее, преступление, на которое Джефф приехал в качестве корреспондента от «The Guardian». Резонансное дело, которое расследовал Грег, о двойном убийстве заместителя начальника охраны Имперского военного музея и его мужа, найденных в своём доме, не могло не заинтересовать журналистов. На оцепленное место преступления не пускали посторонних, и Джефф, чтобы проникнуть в дом, переоделся в одного из судмедэкспертов. Безусловно, Грег знал свою команду, а потому неизвестный мужчина мгновенно вызвал подозрения. Лестрейд уже хотел арестовать чужака, но тот очень вовремя достал удостоверение журналиста. Грег тогда здорово психанул. Не спавший почти два дня и толком не евший, он сорвался на Джеффа, заявив, что журналисты наносят непоправимый ущерб своими действиями, способствуют утечке информации и своими действиями могут развалить всё дело. Джефф тогда слушал его молча, а когда Грег выдохся, позвал его выпить вместе пива. Уже потом, через пару месяцев, когда оба всё же оказались в одной постели, Джефф рассказал, насколько сильно на него повлияла вся та эмоциональная речь инспектора, приправленная экспрессивной лексикой. Она повлияла на сроки выхода той несчастной статьи. Опубликована она в итоге была на следующий день после того, как двери камеры закрылись за убийцей. Джефф умел удивительно быстро успокаивать людей. Он почти никогда не спорил, но и не всегда соглашался с доводами оппонента. Он, как сам про себя говорил, был любителем открытого финала, когда самый главный вывод ещё не сделан, а главные слова ещё не сказаны. И, конечно, он был бесподобен в постели. Для него не существовало каких-либо запретов, он отдавался полностью и без колебаний, принимая любые позиции, которые мог придумать Лестрейд. Предупредить Джеффа о своём приезде Лестрейд не мог, по причине отсутствия телефона, однако надеялся, что тот будет дома, так как по вечерам обычно занимался своим романом, который писал уже лет десять. Свет в окнах горел, Грег расслабленно выдохнул и, расплатившись, вышел из такси. Оба как-то сразу условились, что между ними будет только секс. И дружба. То есть дружный секс или просто секс по дружбе. Никто не хотел груза отношений, никто не хотел кандалов обязанностей и никто не хотел эмоциональной привязанности. Последняя всё же случилась, но совсем другого вида. Это была какая-то гармоничная мужская поддержка. Поднявшись на четвёртый этаж, Лестрейд пару раз нажал на звонок. Тишина за дверью сменилась на шаги, звякнул ключ, и открывшаяся дверь представила взору Грега хозяина квартиры. Эмоции на лице Джеффа сменились за секунду. Радость от неожиданной встречи нежданного гостя спустя миг сменилась на восхищение от безупречного внешнего вида инспектора, и лишь спустя пару секунд его улыбка угасла, стоило ему наткнуться на грозный полыхающий от злости взгляд. Грег накинулся на него ещё в коридоре, Джефф едва успел закрыть дверь. Страстные поцелуи, начавшиеся в коридоре, перешли в грубое покусывание, когда они всё же оказались в спальне. Одежда разлетелась по сторонам, и Грег даже не обратил внимания, когда от особо резкого рывка затрещала ткань его брюк. Прикладывая усилия к тому, чтобы раздеть партнёра, он сам лишь мешал тому проделывать то же самое с собой. Секс вначале был агрессивным, Грег никак не мог отпустить себя и нет-нет да и вспоминал холёное лицо майкрофтовского выродка, грубо вбиваясь в тело под собой. Однако спустя некоторое время, когда первая острая волна возбуждения схлынула, потушив бушевавшую ярость, на смену смазливой маске пришла немного грустная улыбка Майкрофта. Мгновенно всплыл в памяти их танец, когда Лестрейд держал и позволял держать себя; и эти тонкие, но такие чувственные губы. Возбуждение накатило новой яркой волной, и Грег будто качался на этих волнах. Его движения из рваных стали плавными и глубокими. Да, именно так он брал бы его, медленно, глубоко и до конца. Прикрыв глаза, вновь вспоминая губы, руки и лёгкое касание бёдер, Грег бурно излился в партнёра, опустошённо выдохнув и заваливаясь рядом. От столь мощного оргазма он даже отключился на короткий миг. Придя в себя, увидел Джеффа, который уже успел прикурить сигарету и, улыбаясь, словно сытый кот, открыто и с интересом разглядывал его. — Что ж, Грег. Похоже, нашей дружбе скоро наступит конец… — В смысле? — прочистил горло тот. — Похоже, кто-то влюбился? — Моррисон лукаво подмигнул. — Ой, Джефф, не начинай. — А я и не начинаю, я, наоборот, только что кончил. Очень бурно, причём. Первый раз вижу тебя таким. Меня даже посещали мысли в процессе, что ты либо проткнёшь, либо порвёшь меня. — Я был зол. — О, я почувствовал это, не сомневайся. — Что доказывает, что я не влюбился. — Не-е-ет… — Джефф затушил сигарету. — Сегодня ты занимался со мной любовью, а не трахал. Я только сейчас ощутил разницу. — Надеюсь, ты не думаешь, что я… — Что? Влюбился в меня? Да не приведи господь! — Джефф наигранно возмутился, но, быстро успокоившись, добавил: — Нет, Грег. Ты уже приехал влюблённым. И это точно не я… — Моррисон, отвали, а? — буркнул Грег в подушку. Признаваться не хотелось, а тот факт, что Джефф понял всё раньше него самого, несколько удручал. Поэтому Грегу оставалось лишь отрицать очевидное. С этими невесёлыми мыслями он всё же уснул в постели своего без пяти минут бывшего любовника. Утро разбудило его раскатами грома, которые спустя минуту превратились всего лишь в стук ложки, бьющейся о стеклянный бок чашки. — Доброе утро, террорист-насильник! — бодро поприветствовал его громкий голос Джеффа. Грег сморщился от этих звуков. — Поднимайся, служба зовёт, — продолжал пытку тот, не переставая стучать ложкой, нарочито громко размешивая сахар. С трудом подняв себя с постели, Грег направился в душ. Пока горячая вода справлялась с симптомами похмелья, Грег беспрестанно прокручивал в памяти слова Джеффа. Влюбился? Мог ли он всерьёз влюбиться в Холмса? Здравый смысл тут же отвечал, что, конечно, нет. Они были разными во всём, отличались по каждой из статей, от гардероба и работы до количества усвоенных иностранных языков и уровня жизни. Однако что-то в области груди начинало покалывать, будто говоря «противоположности притягиваются». Хмыкнув, Грег подставил лицо под струи воды. У Холмса уже есть партнёр. Партнёр, до которого Грегу очень далеко. Тот молод, богат, красив. И тот, похоже, очень любит Майкрофта. А что Грег? Грег стар, беден и… Ну, пожалуй, страшным он назвать себя не мог. Конечно, черты его лица утратили с годами подростковую смазливость, появились заметные и не очень морщины. Да и голова седая. Но, как говорил Джефф, да и пара его знакомых женщин — это сделало его брутальным альфа-самцом, особенно если сохранить трёхдневную щетину. И после этого Грег сам пару раз доказывал себе, что забывает побриться совсем не из-за этого. От завтрака, предложенного Джеффом, Грег отказался. Он и так потерял много времени в душе, предаваясь утомительным, а главное, бесполезным мыслям. Приехав на работу, первым делом Грег собирался заварить кофе. Однако его планы потеснила маленькая коробка, стоявшая по центру стола. Открыв её, Грег обнаружил внутри свой телефон и записку. На бумаге, размером не больше визитки, ровным почерком было написано: «Мистер Лестрейд, возвращаю Ваш телефон. Запись пришлось удалить, в неё попал конфиденциальный разговор. Приношу свои извинения. Холмс М.» Грег достал телефон, повертев в руках, будто видел впервые в жизни. Запись музыки, безусловно, было очень жаль, даже с учётом того, что у него появилась записка, написанная самим Холмсом. Устало откинувшись на стул, Грег продолжил крутить записку в руках, пытаясь понять, что же именно он чувствует. Спустя пятнадцать минут устало прикрыл глаза. Разобраться в себе оказалось намного сложнее, чем раскрыть самое сложное дело. Даже немного жаль, что в этом деле Шерлок не в силах ему помочь. Он-то точно смог бы разложить всё по полочкам. Если бы, конечно, разбирался в людях. И в чувствах. Ну и если бы хоть немного понимал Грега и своего брата. Лестрейд издал сдавленный стон. Даже гипотетически Шерлок не смог бы помочь. Этот вопрос необходимо решить самостоятельно. Аккуратно убрав записку в бумажник, Грег всё же налил себе кофе, после чего включил мобильный и, найдя в списке контактов Джеффа, набрал ему смс. «Кажется, ты был прав вчера». Ответ пришёл быстро, Джефф редко выпускал телефон из рук. «Я прав всегда, не только вчера». Хмыкнув, Грег убрал телефон в карман брюк, но тут снова раздался сигнал оповещения. Новое смс. «Удачи!» Грег набрал ответ. «Оптимистично. Но он несвободен». «Женат? Замужем?» «Слышал, что свадьба в планах». Телефон вдруг зазвонил. Входящий от Джеффа Моррисона. — Долго писать, решил позвонить, — сразу перешёл к делу Джефф, едва Грег нажал на ответ. — Ты сколько Элизабет знал, когда повёл её к алтарю? Месяц-два? — Почти три. — Ну вот. Если знаешь, чего хочешь, то зачем ждать? — Джефф, я пока ещё ничего не знаю! — огрызнулся Грег. — Какая свадьба, ты шутишь? Я только сегодня о нём впервые подумал. — Да я не про тебя! А про него! Сколько он уже, как ты выражаешься «не свободен»? — Вроде как шесть лет… — Вот! А я тебе о чём! Они вместе шесть лет, но так и не узаконили свои отношения. Что-то тут не чисто. — Джефф, перестань. Не все люди спешат зарегистрировать свои отношения. Тем более нетрадиционные. Многие всю жизнь просто живут вместе и счастливы. — Вот только не надо мне про нетрадиционные отношения рассказывать! Ты сам вчера говорил, как его партнёр, не скрываясь, буквально вешался на твоего. — Он не мой! — Ладно. Скажи лучше, был бы ты счастлив в гражданском браке с Элизабет? — При чём тут я? — Лестрейд, тогда уж правильнее было бы сказать при чём тут я? Я вообще его не видел ни разу. Но я знаю тебя, и пытаюсь тебе объяснить! Ты больше чем я заинтересован в этом разговоре, между прочим! Поэтому ответь на мой вопрос: ты был бы счастлив в гражданском браке с Элизабет? Грег на секунду задумался. — Возможно. Но я не оставлял бы попыток узаконить наши отношения. — Вот! В этом суть. Ты хотел этого, потому что был уверен в своём выборе. — Но есть много пар, живущих… — Да. И они тоже счастливы. По-своему. Они нашли лучших, по их мнению, людей, из тех, что были. Но их главное отличие в том, что какая-то их часть всё ещё ищет идеального кандидата. А те, кто в браке, уже нашли своих идеальных. — Джефф, это бред. — Это факт, Лестрейд. И веду я к тому, что если ты поймёшь, что он нужен тебе, то борись за него. Несмотря ни на что, и, как пишут в сказках, будет тебе счастье. С этими словами Джефф отключил связь, оставив Грега разбираться в себе. А разбираться было с чем. Иначе почему лежащая в бумажнике записка заставляет сердце биться чаще?