Должна быть счастливой

Я не унижусь пред тобою; Ни твой привет, ни твой укор Не властны над моей душою. Знай: мы чужие с этих пор. Ты позабыла: я свободы Для заблужденья не отдам; И так пожертвовал я годы Твоей улыбке и глазам, И так я слишком долго видел В тебе надежду юных дней И целый мир возненавидел, Чтобы тебя любить сильней. Как знать, быть может, те мгновенья, Что протекли у ног твоих, Я отнимал у вдохновенья!

А чем ты заменила их? Быть может, мыслию небесной И силой духа убежден, Я дал бы миру дар чудесный, А мне за то бессмертье он? Зачем так нежно обещала Ты заменить его венец, Зачем ты не была сначала, Какою стала наконец! Я горд!.. прости! люби другого, Мечтай любовь найти в другом; Чего б то ни было земного Я не соделаюсь рабом. К чужим горам под небо юга Я удалюся, может быть; Но слишком знаем мы друг друга, Чтобы друг друга позабыть. Отныне стану наслаждаться И в страсти стану клясться всем; Со всеми буду я смеяться, А плакать не хочу ни с кем; Начну обманывать безбожно, Чтоб не любить, как я любил; Иль женщин уважать возможно, Когда мне ангел изменил? Я был готов на смерть и муку И целый мир на битву звать, Чтобы твою младую руку — Безумец! — лишний раз пожать! Не знав коварную измену, Тебе я душу отдавал; Такой души ты знала ль цену? Ты знала — я тебя не знал!

Зрители не заставили себя долго ждать и восторженно зааплалировали. Я поставила стаканчик с еще не остывшим кофе на стол и присоединилась к овациям. Девушка, стоящая на сцене, низко поклонилась, произнесла несколько слов благодарности и — убежала со сцены. А у нее есть талант, так прочитать Лермонтова не каждый может, а прочувствовать — тем более. Люблю поэзию. В ней, как не в одном другом жанре, можно выразить свои чувства не через глубокую философию, а просто написать о них и все. Даже можно никому не показывать, написать и спрятать. Оставить на бумаге отголоски своей радости или частичку боли. А когда переносишь свои переживания на бумагу, становится легче, мною проверено. А вот Лермонтова, кстати, не люблю. Его стихи мне всегда казались злыми, отрывистыми, словно он возомнил себя вершителем людских судеб, судьей, который имеет право указывать людям как исправить пороки. Каждый человек сам вправе решать, как  искупить свой грех, тут ему не один поэт не поможет! — Уже уходишь? — Ага! — весело подтвердила я, поднимая взгляд на подругу. Та еще не сняла форму официантки, хотя ее смена закончилась уже полчаса назад. — А ты здесь еще на одну смену останешься? — Угу, — кивнула подруга. — Сегодня же «Шекспировские чтения» — народу полно! — Ясно, — значит, мне сегодня одной домой переть… Жаль, мы очень давно не общались со Светкой, вот так просто, по душам. Просто идти по улице, пить кофе из бумажных стаканчиков и болтать о чем угодно, главное вместе. У подруги постоянно были какие-то дела, то на еще одну смену останется, то, наоборот, раньше времени убежит бабушке помочь, кота покормить. Ну, сделаю вид, что верю, ага… — Ну, тогда удачи. — Поднялась в стула, подхватила рюкзак, в другую руку — стаканчик, ободряюще кивнула подруге и — на выход и бегом, пока главная не оставила еще на одну смену. Народ после «Шекспировских чтений» уходить не спешил. На улице пахло сыростью. Осень в этом году выдалась холодной, редкие дни без дождей уже считались подарком судьбы. Порыв северного ветра всколыхнул копну моих темно-рыжих волос, заставляя еще сильнее закутаться в плащ. Да, теперь ясно почему никто из посетителей не спешил уходить из кафе, кому охота в такую погоду круги по городу наматывать! Дом мой, кончено, находился недалеко, но до него ведь еще надо дойти… Люди на улице не улыбались. Оно и понятно, у кого в такую погоду будет настроение. Но главное, что оно, это чёртово настроение, пропадало у меня. Сегодня и так день не задался, то бабушка долго не хотела отпускать меня на работу (причину я так, кстати, и не поняла), то поднос с чашками уронила, повезло еще, что главной не было на месте, а то отгребла бы по полной, то горячий кофе на себя прооила, настолько была невниматеньной, ожог на руке остался, до сих пор болит. Осталось только под дождем вымокнуть, что вполне возможно, если я не прибавлю шагу. А бабушка вообще в последнее время вела себя странно. То утром придет будить начнет, хотя раньше такого не делала, то за завтраком начнет мне рассказывать про свою соседку, у которой есть внучка, которая с ней не живет, а у дяди, жена которого работает в аптеке рядом с домом, и вот ее родная сестра… Короче, дальше идет перечисление всей родословной. Раньше за ней таких разговоров не замечалось. А еще стала вечером в комнату заходить, сядет рядом по голове гладит, да приговаривает, какая я несчастная. Родителями брошенная, к стрессам неустойчивая, а теперь еще и практически недееспособная. Бесит жутко. Раньше она начинала такие беседы только когда выпивала, теперь же эта процедура повторялась каждый вечер и без бутылки коньяка. Я ей пыталась объяснить, что все нормально: работа меня устраивает, она не тяжелая, на родителей не обижаюсь и придатки не беспокоят. Но она не верила и продолжала жалеть меня. И правильно делала. Потому что работа откровенно раздражала, а обида на родителей душила, словно гадюка, обвившаяся вокруг шеи. Правда припадков действительно не было уже в течение трех месяцев. Это и радовало, и одновременно пугало. Кто знает, вдруг это затишье перед бурей? В местном парке часто собирались недо-музыкальные группы, представляя свои шедевры. Музыкальных групп в этом маленьком городке было немного, поэтому я знала их все. И они меня. Часто подбрасываю мелочь для мотивации, так сказать. Вот и сейчас возле скамейки прыгала группа ребят, старательно изображая Blackpink. Получалось, честно говоря, не очень, но они умудрились собрать вокруг себя стайку к-поперов. Порылась в кармане, извлекла оттуда несколько монет и под радостные крики подростков бросила их в пластиковую коробочку. Дружелюбно улыбнулась и пошла дальше. Тучи над головой продолжали сгущаться, в любую секунду мог обрушиться ливень. Вообще, ребята молодцы. Делают то, что им нравится, отдают всех себя этому делу. Я вот тоже имею, и петь, и танцевать, даже музыкальное образование есть. Как-то несколько лет назад бабушка за руку привела в музыкальную школу. Мечта у нее была такая, внучка, играющая на виолончели. Правда, внучка получилась, играющая на фортепиано, но зато еще с хорошим голосом. Хотели замахнуться на оперный, но, увы и ах, спорт оказался важнее. А потом вообще стало не до оперного голоса, да… До дома добралась относительно быстро, только когда приближалась к подъезду, на дорогу упали первые дождевые капли. Спокойно выдохнула, оказавшись дод крышей. Повезло, что он не начался десяти минутами ранее. Достала из сумки ключи, разблокировала замок, открыла дверь, зашла в подъезд. И сразу почувствовала неладное. В воздухе так и витала напряженность, руку протяни — почувствуешь удары электрического тока. Недовольно мотнула головой, отгоняя тревожные мысли. Глупости все это! Просто устала на работе. И заспешила наверх по лестнице. Лифт уже полгода как не работал, находясь на ремонте. На ремонте, ага, охотно верю… Однако по мере моего приближения к бабушкиной квартире, чувство беспокойства лишь увеличивалось. С чего бы это? Может, в квартиру пробрались воры? Ага, воры… Решили забраться в квартирку из бедного райончика, чтобы потусить. А может, бабушке плохо? Да, нет, соседи бы давно по подъезду растрезвонили, у входа бы меня ждала тетя Галя, уверена. С каждым лестничным пролетом я становилась ближе к квартире, и каждый шаг давался мне все труднее. А вдруг правда что-то случилось? Дверь в квартиру была не взломана. Более того, даже закрыта на ключ, что означало, что бабушка никого не впускала в свое жилище. Ключ жалобно скрипнул в замочной скважине, тяжелая железная дверь отворилась… Чувство беспокойства не оставляло. Наоборот, усилилось, когда я увидела на полу аккуратные мужские туфли. Значит, у нас все-таки гости? Свет на кухне не горел. Странно, обычно именно от туда выходила встречать меня бабушка… Зато большой квадрат белого света выходил из моей комнаты. Что бабушке там понадобилось, интересно? Я осторожно двинулась по направлению к своей комнате. По пути все же решила прихватить ложку для обуви. Какое-никакое, но все же оружие. Может, успею пару раз огреть преступника, прежде чем дать деру из квартиры? Вдох-выдох и я аккуратно заглядываю в комнату. Глаза становятся огромными, больше даже не вида от гостя, а от относительно спокойной бабушки. — Василиса? Ты уже вернулась? — старается произнести это ровно, но голос предательски выдает волнение. Перевела взгляд с бабушки на незнакомца и обратно. — Что здесь происходит? — задала я крайне тупой, но все же самый напрашивающийся вопрос.