Вспышка

      Это было до безобразия абсурдно, странно и даже неправильно. Какаши знал ее с пеленок, он помогал с ее воспитанием, сидел с ней, когда не могли ее родители, был ей как старший брат, неоднократно слыша ставшую привычной приставку «нии». Черт возьми, он даже первым услышал ее первые слова!       Дьявол! Она же младше его на четырнадцать лет, являлась дочерью его учителя, он сам был ее наставником! А что теперь? Теперь он попросту не мог прекратить думать о ней!       Он все еще с удивительной точностью помнил тот день, когда впервые увидел ее. Сенсей пригласил тогда всю их команду к себе в гости, чтобы специально познакомить со своим первенцем. Какаши все также видел перед собой радостного Четвертого Хокаге с двухмесячным младенцем на руках, который встречал их в гостиной собственного дома.       — Какаши, Обито, Рин, знакомьтесь, эта малютка — наша с Кушиной дочь, Наруто, — Минато стоял перед своими учениками столь счастливый и гордый, сияющий таким неподдельным энтузиазмом, что Хатаке невольно улыбнулся.       Кушина смущенно потерла затылок, улыбаясь широко и открыто, как могла только она, и кивком головы подозвала к себе детей.       — Кто-нибудь хочет подержать ее? — глядя на дочь в руках мужа, спросила Узумаки.       — Я пас! — мгновенно отреагировал Обито и даже сделал пару шагов назад, словно боялся, что его все равно заставят держать малышку.       — Можно мне? — выступил вперед Какаши, чувствуя, как внутри все сжимается от какого-то странного предвкушения и легкой тревоги.       — Конечно! — просияла Кушина, прихлопнув в ладоши от восторга. — Минато, осторожно.       Намиказе подозрительно покосился на жену. Просто удивительно, как это его аловолосая красавица мгновенно поверила в силы Какаши и то, что ему легко удастся сразу понять, как нужно правильно держать ребенка, а собственному мужу все еще не доверяла. Это вообще законно?       — Держи, и обязательно придерживай головку, она ведь совсем кроха, — бережно передавая из рук в руки младенца, произнес Минато.       — Угу, — кивнул Хатаке, максимально осторожно устраивая ребенка на изгибе одной своей руки, а второй придерживая сползающее одеяльце.       Наруто внимательно, пожалуй, даже слишком внимательно, следила за рукой молодого шиноби. И как только его ладонь приблизилась к ней, малышка тут же ухватила один из его пальцев.       Какаши застыл, ощущая, как сердце пропускает удар, а лицо стремительно краснеет. Это было… странно. Очень странно. Кроха, которой было всего пару месяцев от рождения, так доверчиво и в то же время настойчиво и требовательно вцепилась в него, что Какаши теперь даже не знал, что делать. Его никто и никогда так не держал — отцовские прикосновения он помнил смутно, материнские не знал и вовсе, а Кушина прижимала к себе скорее как старшая сестра — настойчиво и без права отказаться от принудительных касаний. И объятий.       Наруто же вцепилась в его палец так, будто он был ее старшим братом и никогда не даст ее в обиду.       По крайней мере, именно так воспринимались эти ощущения.       Непередаваемое чувство ответственности, которое он не испытывал даже во время миссий, полностью захватили его, захлестнув с головой. И вместе с этой ответственностью пришло поразительное осознание — он будет защищать ее. Всегда. Чего бы это ему не стоило. Даже если придётся ради неё отдать собственную жизнь.       И что же теперь? Стремление защищать никуда не делось, а скорее даже увеличилось в несколько раз, вот только сейчас отчаянно хотелось оберегать далеко не младшую сестру, а девушку, которая покорила его едва ли не с первого взгляда.       Он не видел Наруто Намиказе-Узумаки четыре года, во время которых она сперва путешествовала со своим крестным, в совершенстве изучая призыв и постигая технику Отшельника, а после обучалась в Узушио и еще зачем-то в Кумо. Ему не говорили, в чем дело: Минато изъяснялся туманно и неразборчиво, но при этом так довольно улыбался, словно его единственная и горячо любимая дочь стала героиней мира, а Кушина только пожимала плечами и с улыбкой отвечала, что когда Наруто вернется, пусть Какаши сам у нее спросит.       И она вернулась. Уже не той тринадцатилетней девчонкой, которая любила всех задирать и хулиганить, а семнадцатилетней красавицей, которая пленила его, стоило ему ее только увидеть. И это при том, что сперва он ее даже не узнал.       Никакой мешковатой одежды. Это было первой причиной, почему он не узнал Наруто. Вместо этого вполне милое черно-оранжевое кимоно и даже женские сандали шиноби. Следующей причиной стало поведение. Она не кричала, не тыкала повсюду пальцем, хотя все еще смеялась громко и заливисто, словно правила приличия этого мира на нее не действовали. И улыбалась она теперь тоже немного иначе — без хитринки во взгляде, а с какой-то тайной, которую хотелось разгадать, и истинно-женским коварством.       Так что не удивительно, что сперва Какаши ее даже не узнал. Вместо этого он просто остановился и замер, как истукан.       Она сияла. Буквально. Золотистые волосы, собранные в два высоких хвоста, трепал ветер, глаза искрились, а в руке она крепко сжимала рассенган и целилась в какого-то непонятного мужчину, который пытался добиться пропуска в Коноху от Изумо и Котецу.       Наруто налетела на него неожиданно и резво, не дав никому и секунды на раздумья. Хатаке с замиранием сердца наблюдал, как девушка, которая в мгновение ока похитила его сердце (какая ужасная фраза, подумал он невольно, но подходила она ему тогда лучше всего), по пришествию в деревню тут же пытается убить еще одного гостя.       Вот только гость тоже оказался не так прост. Он мгновенно ощетинился едва ли не сотней мечей, которые росли в прямом смысле из его тела, и прыгнул в ответ на девушку. А она ловко и грациозно увернулась, сделав в воздухе какой-то нереальный пируэт, тут же оказываясь за спиной противника, и шандарахнула его рассенганом точно между лопаток, мастерски избежав всех его клинков.       И только после этого уже показалась истинная Наруто. Стоя над телом поверженного противника, одолев его буквально за пару минут, она звонко смеялась, придавливая того ногой и при этом еще и отчитывала пограничников. Только тогда Какаши узнал ее. Дочь своего сенсея. Свою названную младшую сестру. Девушку, которая первой из всех привлекла его внимание, хотя он всегда считал такое отношение поверхностным.       — Какаши-нии-сан! — в какой момент она его заметила, Хатаке так и не понял. Но теперь она активно зазывала его к себе, размахивая руками и при этом пыталась удерживать своего противника, который начал подавать признаки жизни.       — Тебя зовет, — ткнул его под ребра Гай и кивком головы указал на девушку. — Знаешь ее?       Какаши недоверчиво уставился на друга. Нет, конечно же, он знал, что Майто плохо запоминает лица людей, но чтобы еще и обращения забыл — это было чем-то однозначно новым.       — Это же Наруто, дочь Четвертого, — терпеливо ответил Хатаке, уже направляясь к ученице в компании Зеленого Зверя.       — Правда? — удивление на лице Гая было настолько искренним и неподдельным, что даже умиляло. — Ну надо же! Какой же красоткой она выросла!       — Нии-сан! — Наруто довольно улыбалась во все тридцать два и при этом еще и пыталась достать что-то из своей походной сумки. — Подержи его буквально минуту, хорошо? Я сейчас с ним закончу. О, здрасьте, Гай-сенсей!       Майто кивнул на приветствие одновременно с Хатаке, который крепко прижал нападавшего к земле и теперь молча, но с нескрываемым любопытством смотрел, как Наруто достает из наплечной сумки небольшой свиток, а за ним баночку с чернилами и немного потрепанную кисть.       Свиток в тонких руках быстро превратился в огромный рулон, который Намиказе-Узумаки тут же развернула и быстрыми, размашистыми движениями что-то написала на нем. Капля крови из прикушенного пальца скользнула точно вдоль всего рисунка, заставляя его засиять и активировать фуин.       — Все, отпускай! — довольно сказала Наруто, расправляя в руках печать заточения и набрасывая ее на мужчину, стоило только Какаши отойти немного в сторону.       Запечатывание прошло даже быстрее, чем подготовка. Ловко подхватив с земли фуин, девушка молниеносно скрутила его обратно в тугой рулон, а после опять уменьшила до размера ладони.       Если она этим занималась в Узушио, то все ее уроки точно не прошли даром.       — Допрос буду устраивать я! — дерзко заявила Наруто, по-деловому скрестив руки на груди и самодовольно улыбаясь.       — А поздороваться с родителями? — вдруг спросил Гай, и Какаши еще никогда не был так рад разговорчивости друга.       — Деревня должна стоять в приоритете, а так я папе еще и отчет принесу, — легко отмахнулась девушка, а после уверенно взяла Хатаке за руку, совсем как в детстве, вот только его эмоции и ощущения кардинально изменились. Он с трудом сдержался, чтобы не вырвать руку обратно, только бы не чувствовать этого странного покалывания в пальцах и непонятного тепла, которое исходило из ее ладони и щекочущей волной распространялось по всему его телу.       В конечном итоге он просто кивнул, все еще не в силах произнести ни слова, и направился за ней к Ибики, невольно задумываясь, чему же учили Наруто эти годы, если она теперь хочет устраивать допросы? И это при том, что чрезмерное насилие она не воспринимала, хотя и предпочитала решать вопросы посредством крепкого кулака. По крайней мере, именно так было раньше.       Она уверенно и решительно вела его улицами деревни, словно не отсутствовала четыре года и до сих пор могла шагать по ней хоть с завязанными глазами. Она на мгновение притормозила, когда они оказались неподалеку от Ичираку, но быстро пришла в себя и только направилась дальше.       Наруто просто мастерски избегала всех людных мест, наверняка заранее представляя, какой ажиотаж поднимет своим возвращением. Несомненно, новость о том, что блудная дочь Хокаге вернулась домой, быстро всколыхнет всех, а слухи начнут распространяться со скоростью цунами.       Ибики Морино явно не ожидал гостей, и тем более не таких необычных. Он мог бы, хотя и с трудом, представить зашедшим к нему Какаши, но точно не Наруто Намиказе-Узумаки. Во-первых, она всеми возможными способами избегала здания пыток и допросов. Во-вторых, искренне верила, что обо всем можно узнать благодаря конструктивному разговору, в котором обязательно должны быть применены только кулаки, но никак не пыточные инструменты. И в-третьих, вообще-то сейчас Наруто должна была находиться где-то в Узушио.       — А мы к вам с нападавшим! — радостно воскликнула девушка сразу после приветствия и тут же принялась доставать свой свиток. — Вот этот мужчина с явно злыми намерениями планировал проникнуть к нам в деревню и что-то тут сделать.       Свиток в руках хозяйки послушно развернулся в полную величину, а после буквально выплюнул на пол кабинета Ибики потенциального врага.       — Допрос мой! — вклинилась Наруто между уже поднявшимся с кресла Морино и нападавшим.       — Я командир отряда, — сурово начал Ибики, но девушка лишь нетерпеливо от него отмахнулась.       — Я быстрее справлюсь, вы его только привяжите где-нибудь.       Глава пыток и допросов окинул недовольным взглядом наглую гостью, но смолчал — если она провалится, то хотя бы это не займет много времени, как она сама утверждает.       — Наруто, с чего ты вообще взяла, что он прибыл с плохими намерениями? — впервые с их встречи подал голос Какаши, глядя на то, как Морино легко поднимает врага и закидывает себе на плечо, словно мешок с рисом, идет в допросную, а там уже сваливает нападавшего на ближайший стул и крепко стягивает его чакроподавляющими веревками.       — Я просто это знаю. Смирись с этим, нии-сан, — пожала в ответ плечами девушка и солнечно улыбнулась.       В итоге мужчину все же привязали и весьма быстро привели в чувство. Открыв глаза, он тут же принялся вырываться, громко крича и требуя отдать ему «ту светловолосую стерву». Наруто на это только усмехнулась и подошла ближе к крикуну, присаживаясь на стул и поближе придвигаясь к меченосцу, чтобы их глаза оказались примерно на одном уровне.       — Ибики, — окликнула мужчину Намиказе-Узумаки, — здание ведь ограждено, чтобы никакая чакра отсюда не проникла наружу, верно?       — Да, — кивнул Морино, начиная напрягаться. — К чему вопрос?       — Вы уж меня простите, но так надо, — извиняюще улыбнулась девушка, а после вновь посмотрела в глаза врага. — И ты прости. Сейчас!       Адская Ки разлилась по всему кабинету, затапливая каждый уголок такой неудержимой кровожадностью и ненавистью, что это казалось нереальным. Всех, кроме самой Наруто, будто придавило каменной плитой — в столь тяжелой, почти физически ощутимой атмосфере казалось, что даже сделав один лишний вздох ты отравишься этой обжигающей злобой и яростью.       Какаши неверяще уставился на Наруто. На солнечную, яркую Наруто, которая словно не видела этого, не ощущала происходящего вокруг. Хатаке перевел взгляд на пленника и замер — у того была такая невыносимая паника, столь явный ужас на лице, что никакими пытками Ибики не смог бы добиться подобного результата.       — Ты скажешь мне все, — низким, рычащим голосом произнесла Наруто, немного наклоняясь вперед, из-за чего нападавший поспешил откинуться на спинку стула, лишь бы оказаться подальше от девушки напротив.       — Я все расскажу! — выкрикнул мужчина, отчаянно пытаясь убраться подальше от этой пугающей блондинки.       Давление Ки ослабло, поутихло, медленно сходя на нет. Тяжелая атмосфера нехотя развеивалась, и, казалось, что даже воздух стал вдруг свежее, а в самом кабинете — светлее.       — Наруто! — Какаши с трудом заставил себя заговорить, не зная, что точно ему делать. Только теперь он понял, что это было за чувство. Он уже испытывал его раньше. Семнадцать лет назад. Когда во время родов мастер печатей не справился со своей работой, и Кьюби вырвался из тела джинчуурики. Из тела Кушины Узумаки.       — Ну, я ведь заранее извинилась! — возмущенно воскликнула девушка, хлопнув в ладоши.       — Ты хоть знаешь, что только что!..       — Конечно же знаю, Какаши, — необычайно серьезно ответила Намиказе-Узумаки, переводя взгляд с Ибики на Хатаке. И никакого «нии-сан». Она была максимально серьезной в эту секунду. — Но поверь, я знаю, что делаю. И буду делать это и дальше, если будет нужно. А теперь давайте завершим то, ради чего мы здесь собрались — допросим этого мужчину, а потом я, наконец, встречусь с мамой и папой.