Broken Hearts (will never die)

Ну так и что? Ответь! Мне жить или умереть?! Пасть пред тобой или вновь идти? Разрушить все или все спасти?

18.05. 22:10 Штаб команды Буччеллати

      Любимых оберегают. Спасают от поглощающего душу страха; от чёрного, глубокого омута ненависти. Делают все ради того, чтобы привести к свету. Согревают в объятиях, уберегают и скрывают от демонов своей почти что невесомой, ненавязчивой добротой.       Леоне всегда ассоциировал себя с тьмой, так близкой ему по натуре. Ему было комфортно существовать невидимой тенью, что осторожно, незаметно следует везде за своим хозяином. Поначалу он крайне нерешительно и нехотя принимал свет, что даровала ему новообретённая семья в лице людей из мафии. Сердцем бывший полицейский понимал — ему нельзя затягивать этих ребят в закоулки своей чёрной души. Невозможно спасти тьмой. Где это видано? Все тянутся к свету. Он не был исключением, он тоже старался, постепенно понимая, что, может быть, выбрал не совсем верный жизненный путь.       Старался ровно до той самой ужасной, мимолетной и такой одновременно долгой минуты, в которую он чуть ли не потерял свой свет.       Тогда Аббаккио понял, что с радостью бы сбежал в лапы тьмы. Возможно, заодно попытался бы спасти любимого человека. Укрыться. Спрятаться. Спрятать его. Подальше ото всех — друзей, врагов, от взора Бога и Дьявола.       Увы, нельзя. К сожалению, его свет являлся слишком значимой фигурой в той войне, в которую они оба оказались вовлечены, и которая совершенно не нужна была Леоне. Послать бы всех к чертовой матери с их мафиозными разборками. Пусть уже оставят их в покое.       Он… Буччеллати… Почему именно он? Почему именно ему судьба дала такую отвратительную роль — стать предводителем восставших против Джованны. Почему эта тварь свела Бруно с такими ненужными, так не вовремя появившимися в жизни Леоне, но необходимыми для их маленького отряда предателей, странными чудилами из Японии?       Почему «Судьба» — сука, сволочь и мразь! — отплатила Бруно за все его старания тем, что он оказался на волосок от смерти?!       На свою судьбу Леоне давно перестал обижаться. Может быть, даже был ей благодарен за второй шанс в виде Буччеллати. Судьбу своего капо он ненавидел всеми фибрами своей чёрной души. Они так тесно и неразрывно переплелись, связались в одну нить, за которую цеплялся Аббаккио, не позволяя себе пасть на самое дно.       Она могла оборваться всего лишь несколько часов назад — трудно представить и страшно вспоминать. Леоне зажмурил глаза, чтобы не думать, не рисовать в голове жизнь без своего света и не ощутил никакой разницы — в комнате, в которой он находился, было и так достаточно темно.       Аббаккио сидел около кровати Бруно в его комнате. Зрение пыталось привыкнуть к окружающей его обстановке — бывший полицейский постарался сделать так, чтобы ни один, даже самый маленький намёк на освещение не проник в эти стены. Шторы были плотно задёрнуты, лампочки из люстры в потолке выкручены и убраны в пыльный шкаф, прикроватный торшер беспощадно выдернут из розетки и отброшен в угол (не на людях же срывать свою злобу).       Так будет лучше. Так он сбережёт Бруно и их хрупкую, драгоценную связь.       Леоне осторожно коснулся ладони мирно спящего Буччеллати, и всё внутри горько сжалось. Она была мертвецки-холодная, будто он держал за руку покойника. Прижимая ледяные пальцы мужчины к щеке, бывший полицейский судорожно сглотнул, зажмурился на секунду и прислушался к дыханию Бруно, чтобы окончательно отогнать от себя страшные мысли о смерти. Леоне казалось, что он слышит, как бьётся сердце Буччеллати — спокойно, ровно — и душа его постепенно успокаивалась.       «Не время раскисать», — осадил себя Аббаккио. На смену минутной безмятежности пришла решительная, поглощающая ярость. Пока никто не видит и не мешает, он обязан выяснить, что случилось с Бруно. Он задушит своими же руками ту гниду, посмевшую напасть на его капо. Пусть только попадётся ему на глаза — Леоне устроит ей настоящий ад на земле. Нет. Хуже. Гораздо хуже! — Moody Blues, — едва слышно сорвалось с губ Леоне, и позади него со знакомым эхом от телефонного звонка появился станд. Аббаккио всегда находил в этом звуке нечто ироничное — словно это была попытка дозвониться до прошлого, но, как известно, там тебе уже никто не сможет ответить. Однако, ему была дарована редкая возможность. Можно сказать, Леоне и сам раньше жил одним только прошлым, и потому, нисколько не удивился своим способностям.       Сосредоточившись, мужчина выдохнул и вновь сжал руку Бруно. После того, как Буччеллати, он и Наранча решились предать босса, тем самым объявляя войну, Леоне понял, что ему просто необходимо развиваться дальше, дабы не висеть мёртвым грузом на их маленькой команде. Станды остальных вполне годились для боевых действий, и, бесспорно, его станд тоже был полезным, но, увы, против команды профессиональных убийц он вряд ли бы выстоял. «И пусть у меня нет выдающихся физических навыков. Это всего лишь значить, что стоит углубиться в саму суть его способности отматывать время и останавливать его в удобный для себя момент» — рассуждал Леоне бессонными ночами. В конце концов, бывший полицейский открыл для себя новое умение. Поначалу он злился, считал его бесполезным, но сейчас… Сейчас оно было жизненно необходимо ему. Какое жуткое совпадение. Словно Леоне предчувствовал, что так может произойти, а потому и подстроил свой станд под неизбежную ситуацию. Неужели он постепенно становился параноиком?..       На эти глупые рассуждения совершенно не было времени.       Леоне открыл глаза, чувствуя привычные запахи готовки. Он уже не был в тёмной, скрытой ото всех, комнате Бруно. Аббаккио стоял около входа в кухню в их доме, где они прятались от наёмников Джорно. Вокруг суетилась команда, которая, казалось бы, совершенно не замечала Леоне.       «Это уже не вернуть, да?», — грустно усмехнулся про себя мужчина, касаясь стены и чувствуя только пустоту. Всё вокруг было лишь проекцией, смутными воспоминаниями Бруно — за несколько часов до того, как он нарвался на врага. Нарвался или же попал в коварную ловушку… В груди волнительно защемило — совсем скоро Аббаккио узнает правду о том, что произошло. Увидит её глазами Буччеллати.       «Утро только начиналось…», — Леоне на минуту остановил время, и люди вокруг него замерли. Помимо Наранчи, постоянно бегавшего к холодильнику в поисках своих любимых шоколадок (вечный ребёнок, умудрявшийся оставаться на волне позитива даже в такой ситуации), на кухне находился ещё один парень, с которым, как ни странно, у Аббаккио сложились более-менее приятельские отношения. Молодой парнишка со странной, высокой причёской на голове, одетый в полицейскую форму, застыл с недовольной гримасой на лице и приподнятой в руке кружкой. Судя по всему, он очень быстро пил кофе и штудировал словарь итальянского языка, попутно ругаясь на своём родном японском (это Леоне понял по интонации, которую слышал ранее). Бруно стоял рядом с ним, видимо, пытаясь объяснить значение очередного непонятного японцу слова.       «И кто только учил его говорить на нашем?.. Горе-преподаватель», — поначалу Леоне, со свойственной ему недоверчивостью к новым людям, скептически относился к новоприбывшим членам в их команде. Всего их было трое, и все азиаты, прилетевшие из далекой страны Восходящего Солнца. Как же их… Некто Окуясу, а ещё Джоске и Джотаро. Если бы не совпадавшие слоги в именах последних, мужчина вряд ли бы запомнил их. Насколько ему было известно, Джотаро — самый старший из них — первым связался с Бруно, как только они предали Джорно и покинули Пассионе. Предложил свою помощь, сказал, что готов самолично приехать, вдобавок прихватить с собой надёжных людей со стандами. На расспросы Буччеллати отвечал поверхностно и кратко. Дескать, тёмные делишки, которые начал творить Джованна, касаются прошлого его семьи.       По удивительному совпадению (в которое Леоне отказывался верить), все нужные люди как раз находились в Неаполе — Джоске, только-только закончивший полицейскую академию, стажировался именно в этом городе, а его дружок, Окуясу, участвовал в каких-то очень крутых и важных спортивных соревнованиях. Удобно, ничего не скажешь. Аббаккио, само собой, долго возмущался, не до конца доверяя «этим странным япошкам». А как только их Наранча сдружился с придурковатым, шумным Окуясу, Леоне начал подыскивать возможность совершить самоубийство быстро и безболезненно, лишь бы не наблюдать за этим тандемом идиотов.       Впрочем, тот же Джотаро своим хладнокровием и даром убеждения вызывал у него уважение, а его дальний родственник Джоске стал кем-то вроде подопечного для мужчины — как ни как, сам раньше работал в полиции. Мальчишка хоть и раздражал его своей детской простотой и наивностью, однако, Хигашиката (пока выговоришь — язык сломаешь!) быстро всё схватывал налету и с нескрываемым интересом слушал рассказы «бывалого копа». Возможно, Леоне таким образом хотел уберечь этого светлого, доброго паренька от собственных ошибок, видя в его горящих глазах искреннее желание помогать другим людям.       Дав мысленную команду станду продолжать воспроизводить воспоминания Бруно, Леоне стал внимательно вслушиваться в разговор присутствующих. Ему была важна каждая мелочь, каждое сказанное слово. — А вы точно уверены, что справитесь, Буччеллати-сан? — Аббаккио фыркнул, услышав, как японец обращается к Бруно — никак не мог привыкнуть к их глупым традициям добавлять к именам различные суффиксы. — Это может быть ловушкой… — Я уверен, что всё пройдёт хорошо. Перебежчик предоставил достаточно доказательств, чтобы мы верили ему. Если нам удастся встретиться… Мы поймём дальнейшие планы Джованны, — мужчина утвердительно кивнул, показывая этим жестом, что причин для беспокойства не было. — Взяли бы с собой Аббаккио-сенпая. Вы же вроде бы всегда вместе на задания ходите, — не унимался Джоске, пытаясь выговаривать предложения с плохо скрываемым акцентом. — С этим я смогу справиться сам, — Леоне показалось, что в улыбке Бруно промелькнула грусть. Возможно, он и сам подозревал, что идёт прямо в лапы врага и попросту не хотел подвергать бывшего полицейского опасности.       На эмоциях Аббаккио замахнулся в сторону капо; рука прошла сквозь лицо, и Леоне ругнулся под нос. Дурак, разве можно ударить прошлое? Пусть и такое глупое, наивное, совершенно не думающее о чувствах других! — Перемотай вперёд, — раздосадовано буркнул мужчина, и картина перед ним начала стираться, как при прокрутке плёнки видеокассеты.       Из-за сбившихся мыслей, Леоне не смог проконтролировать станд и поймать нужный ему момент. Лишь спустя несколько минут он осознал, где находился — на заднем дворе их дома. Обернувшись, Аббаккио застыл, увидев Бруно и самого себя, спрятавшихся от остальной команды. Буччеллати вот-вот должен был отправиться на задание, и они прощались друг с другом.       Так вот, как они выглядели со стороны. Вынужденные скрывать свои чувства от всего мира, боящиеся осуждения. Выбивающие час, полчаса, десять, пять, хотя бы пять, а то и минутку времени, чтобы остаться наедине. — Ты уверен, что тебе не нужна помощь? — пытаясь выровнять дыхание, спросил Леоне из прошлого. Бруно, вытирая помаду бывшего полицейского с губ и разочарованно вздыхая из-за того, что в этот раз их поцелуй длился слишком мало, тихо шепнул: — Конечно. Ты не доверяешь своему капо? — Просто… Я не представляю. Если с тобой что-то случится… — Со мной ничего не случится, Леоне, — Буччеллати утешающе улыбнулся, и Аббаккио впился в его губы, вжимая мужчину в холодную бетонную стену.       Всё вокруг стало размываться, расплываться и походить на помехи в телевизоре. Сжимая кулаки, впиваясь ногтями в ладони, Леоне закусил губу. Ничего не случится… Тогда он поверил Бруно. Отпустил, уверенный, что тот справится самостоятельно. Надо было настоять на своём, сжать его руку и запретить идти в одиночку.       Единственным шансом искупить его вину перед Буччеллати была возможность найти и придушить врага собственноручно.       Глубоко выдыхая, Аббаккио взял под контроль все чувства и мысленно отмотал время на час вперёд. Теперь он находился на Виа Фарнезе. Первое, что тут же смутило мужчину, была резко испортившаяся погода. С утра не было никаких предпосылок к ливню, наоборот, все синоптики отмечали небывалую ранее жару для весны в Италии. На площади хлестал сильный дождь, и Леоне мог наблюдать, как Бруно пытается спрятаться от него хотя бы под крышей стоявших на улице магазинов. — Да что с этими прогнозами? Чёрт, даже зонт с собой не взял… — ругался Буччеллати под нос, судорожно озираясь по сторонам. Вокруг подозрительно опустело — видимо, все успели скрыться в своих домах от непогоды.       Взгляд Леоне устремился в спину Бруно, стоило тому замедлиться и окликнуть кого-то. Аббаккио пошёл следом за проекцией Буччеллати, всматриваясь вдаль. Сквозь ливень он увидел молодую незнакомку, сидевшую на скамейке. Девушке словно было плевать на то, что она могла промокнуть — она сидела, обхватив себя руками и, судя по вздрагивающим плечикам, горько рыдала.       Неудивительно, что Бруно обратил на неё внимание. Он всегда был таким… Таким добрым, готовым протягивать руку любому попавшему в беду человеку, даже незнакомцу.       Даже потенциальному врагу.       Как только Буччеллати оказался напротив девушки, Леоне остановил воспроизведение, чтобы поближе рассмотреть лицо незнакомки — та как раз приподняла голову, услышав приближающиеся к ней шаги.       Сходство девчонки с Бруно не на шутку насторожило и испугало бывшего полицейского. Не то, чтобы они были похожи внешне, как две капли воды — разный цвет волос, разный цвет глаз, цвет кожи, совершенно разный возраст — судя по чертам лица, она была подростком. Но почему тогда ему показалось, что они так удивительно похожи друг на друга? Дело во взглядах? И что общего могло быть у нежного, ласкового взгляда капо с заплаканными, грустными и пустыми глазами девушки?       Моргнув несколько раз, Аббаккио тряхнул головой в отрицании — чушь какая-то. Нужно было продолжать расследование.       Отойдя чуть подальше, Леоне продолжил просматривать воспоминания Бруно. — У вас что-то произошло? — первым заговорил Буччеллати, сев на корточки напротив скамейки. Поначалу незнакомка угрюмо молчала, вытирая слёзы с лица, но, спустя пару минут, тихо пробормотала: — Вас это не должно волновать, — Леоне старался запоминать все детали, вплоть до голоса девушки. Найти русоволосую синеглазую девчонку-подростка не составит труда, тем более на территории Неаполя. Возможно, она и не была врагом, а возможно… Возможно, она уже подписала себе смертный приговор. — Почему меня не должно волновать, как молодая девушка сидит в одиночестве под дождём, к тому же, с такой травмой, как у вас? — Бруно осторожно указал на ярко выделяющийся на бледной коже незнакомки синяк, оставленный почти под глазом. Девчонка тут же коснулась ушиба, отвернулась от мужчины и заплакала ещё сильнее. — И вам не всё равно? Столько людей мимо прошло, и всем нет дела… Думают, что получила по заслугам, — всхлипнув, прошептала девушка. Буччеллати обречённо вздохнул в ответ: — Увы, таково наше общество. Но не стоит разочаровываться в нём окончательно. Видите, мне же не всё равно. Так вы поделитесь своей проблемой? Кто вас обидел? — Моя собственная семья.       Леоне показалось, что он внутренне почувствовал весь гнев и недовольство, вскипевшие в капо в это мгновение. — Ваша… Семья?.. Постойте. Для начала, как вас зовут? — Ирена. А вас? — Бруно Буччеллати, — мужчина легко кивнул в знак приветствия. — Необычное у вас имя. — Оно обычное, синьор Буччеллати, — она тихонько усмехнулась. — Нисколько. Для итальянца — очень нестандартное. Для удобства, можно ли называть вас Реной? — Как вам угодно, — девушка вздрогнула. — Прекрасно. Но меня теперь беспокоит совершенно другое. Вы сказали, что… — Что меня избивают мои же родственники? Вы не верите мне? — Нет, нет! Мне известны… Кхм. Случаи, схожие с вашими. Не самые приятные, — Бруно злобно нахмурился. Наверное, вспомнил про семью Наранчи или Фуго, — подумал Аббаккио. — У меня… Далеко не самые тёплые и дружеские отношения с ними, — голос девушки предательски дрожал, и это лишь больше настораживало и сбивало с толку Леоне. Казалось, что она уже успокоилась (должна была успокоиться!), но слёзы всё равно продолжали течь по её щекам, а губы поджиматься в немой попытке их сдержать. Настолько чувствительная и ранимая особа? — Родители? — аккуратно уточнил Бруно у девушки. — Сестра. Старшая. Но родителям об этом известно, — бывшему полицейскому послышалось, что на словах о родителях девчонка на секунду запнулась. Шум дождя отвлекал и мешал, но, к сожалению, таково было прошлое его капо, которое никак нельзя было изменить или исправить. — И нет никого, кто мог бы вас защитить? — вопрос Буччеллати вызвал у Рены горькую усмешку. — Я даже сама себя не могу уберечь. Просто… Боюсь их. На меня возлагают надежды, заставляют следовать семейному долгу. Но, мне совершенно не хочется этого. Я хочу жить, как все сверстники, а не быть марионеткой в их руках… — девушка опустила голову и вздрогнула — от холода ли или от нервов — неясно. — Почему бы не убежать? Не оборвать все связи? Всегда найдутся те, кто смог бы вам помочь, — услышав слова Бруно, Леоне недовольно хмыкнул, подозревая, на что намекал мужчина. Снова притащил бы к ним в команду очередную брошенную всеми жертву обстоятельств. — Не смогут помочь. Да и я сама, вряд ли смогу вот так просто сбежать. Мне страшно, синьор Буччеллати. Они убьют меня, если я повернусь к ним спиной, понимаете? Всё… Всё сложно! — Пока есть хотя бы один человек, которому не всё равно, все сложности смогут разрешиться, — Бруно медленно протянул руку девушке и наклонил голову слегка вправо. О, эта его особенность, которую Леоне уже давно заметил за ним. Он не знал, что означает этот жест со стороны Буччеллати и почему каждый раз, когда он предлагал кому-то помощь, он вот так наклонял голову — почти незаметно.       Как оказалось, в дальнейшем именно эта привычка спасла капо жизнь. — Синьор, вы такой добрый… Спасибо вам за это. И… Простите меня, пожалуйста.       Секундная задержка. Непонимание во взгляде Бруно. Громкий плач Ирены.       Откуда-то из стороны, из дождевой дымки в горло Буччеллати впилось острой кромкой лезвие льдины. Мужчина скорчился в агонии и рухнул на мокрый асфальт, захлёбываясь собственной кровью.       Ощущая, как всё внутри сжимается, переворачивается и ревёт от невыносимого чувства вины и страха, Леоне тут же прервал воспроизведение и попытался успокоиться — бесполезно. Теперь он знал, что случилось — кто-то из засады атаковал Бруно, пока эта мелкая тварь Ирена отвлекала его внимание. Стараясь не смотреть в сторону, где его капо умирал от нанесённого ему ранения, Аббаккио огляделся и задохнулся от ярости. На площади снова сияло солнце, люди беззаботно шли по своим делам, а плачущая девчонка попросту исчезла. — Несомненно. Заманила, — процедил сквозь зубы бывший полицейский. Враг работал в паре, и, скорее всего, у Рены был станд иллюзорного типа, заморочивший Буччеллати, пока её напарник использовал лёд, чтобы ударить Бруно со спины.       Пересиливая себя, Леоне возобновил просмотр — возможно, он смог бы найти ещё какую-нибудь зацепку, несмотря на то, что их уже было предостаточно. Однако, последнее, что он услышал, были женский незнакомый крик: «Ну и какого чёрта ты тормозишь, дура?! Сюда идут его дружки! Бежим!» и звук удаляющихся шагов.       Оставшись в темноте, Аббаккио понял, что дольше находиться внутри памяти капо попросту не имело смысла. Мужчина отменил действие станда и вернулся в реальность, откидываясь на спину стула и прижимаясь к лицу трясущимися ладонями.       Теперь всё встало на свои места.       Леоне и так знал, что происходило дальше — он первым забил тревогу, беспокоясь о том, что Бруно долго не возвращался со встречи с «перебежчиком от Джованны, предложившим предателям информацию в обмен на безопасность». Джоске вызвался сопровождать его, и они незамедлительно отправились за Буччеллати. А дальше. Дальше всё как в самом жутком кошмаре. Повсюду кровь, в горле мужчины зияет открытая рана, пульс замедляется, и Аббаккио проклинает всё на свете, в том числе и себя: не уберёг, не уследил, отдал на растерзание врагу своё единственное счастье. Лишь благодаря Джоске и его станду, Леоне не сходит с ума от отчаяния и благодарит судьбу хотя бы за то, что они успели вовремя. Хигашиката нервно констатирует, что, если бы попали чуть правее, то задели бы сонную артерию, и это бы стало концом для Буччеллати. Леоне мысленно клянётся отомстить ублюдку Джорно и всему его сброду, прижимая к себе ватное тело капо. — Ни за что… Никогда больше не отпущу тебя. Скрою во тьме своей души ото всех, чёрт возьми.       Последнее воспоминание тех отвратительных секунд гулом отозвалось в голове Аббаккио.       В дверь несмело постучали, и Леоне, не в силах даже встать и послать незваного гостя куда подальше, тихо шепнул в сторону, что можно входить. В помещение неслышимой тенью нырнул Джоске — это Аббаккио понял по прическе, отразившейся от света из коридора на шторах. — Вам бы передохнуть, сенпай… — мужчину каждый раз дёргало, когда парнишка называл его столь странным японским прозвищем. — Мой Diamond вылечил Буччеллати-сана, его жизнь вне опасности. Можете не волноваться… — Спасибо за заботу, Джоске, — шёпотом ответил Леоне. — Но, вряд ли я смогу уснуть после сегодняшнего. — Понимаю… Вы чуть не потеряли товарища. Я бы тоже был в бешенстве.       Какой наивный мальчишка. Тем же лучше для него и Бруно — пусть считает их друзьями. Усмехнувшись себе под нос, мужчина встал со стула и направился к выходу. Если он хотел разузнать всё про наёмников, подосланных Джованной (а в этом Аббаккио не сомневался), ему нужно было ехать на место, где всё случилось. Нельзя было терять ни минуты. — Аббаккио-сенпай, а вы куда? — удивлённо прошептал Джоске, оглядываясь на уходящего мужчину. Остановившись почти у самой двери, Леоне, не поворачиваясь, произнёс: — Нужно до конца узнать, кто напал на Буччеллати. Пока он не пришёл в себя… Присмотри за ним, хорошо? — Эм… Да, конечно, сенпай. Конечно присмотрю. И, извините, но можно спросить у вас кое-что? — Спрашивай, — раздражённо пробурчал Леоне, давая таким образом понять, что Хигашиката тратил его драгоценное время. — То, что вы сказали тогда, утром… Про приказы. Вы говорили, что бывают случаи, когда можно ослушаться приказа начальства. Как сегодня. Буччеллати-сан ведь приказал нам всем не вмешиваться, но, если бы мы не сделали этого… Сенпай, это и есть тот самый случай? — Да, Джоске, — почти неслышно проронил Аббаккио. — Иногда жизнь близкого тебе человека важнее любого приказа. Но, лучше бы у тебя такого никогда не возникало. А теперь, мне пора.

17.05. 19:21 Пригород Неаполя

      Звонок телефона отвлёк Ниру от слежки, и она, недовольно фыркая, вытащила мобильник из заднего кармана. На смену недовольству промелькнуло едва заметное удивление — ей звонил сам босс. Встав на ноги, девушка ещё раз посмотрела на мигающий экран и взяла трубку, попутно замечая, как её цель покидает соседнее здание. Ничего. Очередная предательская мразь, решившая сбежать от босса, уже была у неё на крючке, так что можно было не беспокоиться. — Да, босс? — взгляд прозрачных, ледяных глаз устремился к горизонту, где садилось солнце — Ниру проще было отвлекаться на красоты природы, когда она с кем-то беседовала по телефону. — Доброго вечера, Ниру. Как продвигается твоё дело? — голос Джованны, как обычно, был слащаво-приятным, до тошноты вежливым. Подавляя в себе приступ отвращения, старшая Брандо медленно ответила: — Всё схвачено. Почему вы спрашиваете? У нас поменялись планы? — Нет-нет. Надеюсь, я не отвлекаю тебя от выполнения миссии?       «Засадить бы тебе пару сосулек в рот, чтобы заткнулся раз и навсегда», — раздражённо подумала Ниру, пытаясь сохранять спокойный и хладнокровный тон: — Не отвлекаете. Если вы звоните, значит, у вас какое-то важное сообщение. — Как обычно, умная и проницательная. Не сказал бы, что оно сверхважное… Для начала, мне нужно с тобой кое о чём поговорить. — Вас что-то беспокоит? — голос в трубке сладко усмехнулся в ответ. — Ты можешь мне рассказать, что произошло между тобой и твоей младшей сестрёнкой Реной?       Рука Ниру сильно сжала телефон, а в глазах девушки полыхнула холодная ярость. — Вы о чём? — чтобы успокоиться, Брандо начала накручивать на указательный палец руки прядь своих тёмно-синих, длинных волос. — Я о том, что ты угрожала ей. Вроде как даже пыталась ранить её… Что происходит?       Девушка оскалилась — как бы она ни старалась, их внутренние конфликты с этой малолетней дурой всё же стали известны боссу. Похоже, у неё не оставалось выбора, кроме как во всём признаться. — Босс… Мне кажется, что Рена может предать нас. — Я удивлён, — слова Джованны нисколько не соответствовали его тону — он продолжал говорить спокойно, немного надменно. — Какого ты нехорошего мнения о родной сестре… — Есть все основания так полагать, босс. Я знаю её истинную натуру. Вы сказали, что я угрожала ей — и это правда. Вы же помните, как она не смогла справиться с простым шпионажем за одним из новых людей в команде Буччеллати? — Припоминаю. Кажется, Джоске?.. — Да. Джоске Хигашиката. Я не знаю, что с ней произошло за те несколько дней, пока она общалась с ним, но после этого Рена отказалась выдавать хоть какую-то информацию о планах Буччеллати и, к тому же, предложила прекратить нашу войну и пойти на мировую с предателями. — Ниру. А ведь ты тогда сказала мне, что она просто не смогла ничего выяснить, дескать, Джоске не владеет такой информацией. Выходит, ты мне соврала, Ниру? — Отчасти, — твёрдо ответила Брандо. — Я не хотела, чтобы вы марали руки об эту мелкую засранку, а потому решила проучить её самостоятельно. В качестве наказания я хотела лишить её глаза… — Но вам помешал Фуго, — насмешливо перебил босс Ниру. Скрипнув зубами, та продолжила: — Именно. Связываться с его стандом никто из нас не желает, а потому, я понадеялась на то, что она усвоила урок. Но, всё равно, босс… За ней нужно тщательнее наблюдать. А лучше, избавиться от неё как можно скорее. — За что ты так с собственной сестричкой, Ниру? Слишком жестоко. — Ради достижения ваших целей нужно избавляться от бракованных пешек. И Рена — одна из них. — Я бы так не сказал. У неё интересные и полезные способности. Она неплохо работает в паре с тобой или вашим братом. Я бы не стал списывать её со счетов так рано. Просто свобода слегка затуманила ей мозги, но, я полагаю, твои действия послужили для неё уроком. — Надеюсь, что вы правы, босс… — нервно отрезала Ниру, удивляясь такой беззаботности Джованны. — Мы закончили этот разговор? — Ах, да. Возвращайся в штаб и найди Рену. У меня для вас будет особенное задание, на котором пригодится станд твоей сестры. Надеюсь, у вас более не возникнет конфликтов. — Что за задание? — Вы убьёте Бруно Буччеллати.       Ниру недоумённо моргнула и замешкалась: — Погодите, босс. Вам стало известно его местоположение? Или способ выманить эту крысу из норы? — Один из наших людей попытался присоединиться к предателям. Он намеревался встретиться с Буччеллати и рассказать ему всё о наших дальнейших планах… К счастью, твой братец быстро пресёк эту попытку. — Надеюсь, вы не оставили Ори с ним наедине… — Ниру ядовито усмехнулась, вспоминая, как её брат обожал пытать свои жертвы. — Главное, что мы узнали всё необходимое. Возвращайся. Координаты дам при встрече. Выступаете завтра в полдень. — Как прикажете, босс. — Вот и умница.       На смену мужскому голосу пришли короткие телефонные гудки. Девушка сплюнула и запихнула мобильник в карман. — Выскочка, сразу же бросил трубку. Ещё и Рену выискивать заставил… Пошёл бы ты ко всем чертям, Джорно Джованна.

18.05. 23:06 Площадь Наполи

      Леоне не опасался слежки. Почему-то он был уверен, что они с Джоске спутали врагам все карты, и те были заняты совершенно другими делами. На руку ему также играл поздний час, в который он приехал на площадь. Никакой толпы людей и суеты вокруг, лишь иногда припозднившийся работник или гуляка проскальзывали по улице мимо Аббаккио, пока тот направлялся к злополучному месту трагедии. Бросив озлобленный взгляд на лавку, где несколько часов назад сидела Ирена, мужчина призвал станд, и тот перевоплотился в девчонку. — Показывай, — рявкнул Леоне, сдерживаясь от рукоприкладства. Плевать, что технически он бы причинил вред самому себе — ему хотелось как можно сильнее вцепиться в тонкую шею малолетней гниды. Blues послушно распахнул глаза и, повторяя всё случившееся с Иреной, побежал в сторону маленького переулка. Леоне ринулся следом, вслушиваясь в слова станда. Один из голосов принадлежал девчонке, второй, видимо, её напарнице. Аббаккио обратил внимание на движения копии Ирены — её словно кто-то насильно тащил за руку, не давая ей остановиться и перевести дыхание или сбавить темп бега. — Ниру, мне же больно! Отпусти! — в слезах кричал станд. Вдруг нечто невидимое отшвырнуло его, и Blues ударился об стену. В затылок Леоне неприятно стрельнуло, и мужчина остановился, наблюдая за дальнейшими действиями станда. Тот, по-прежнему копируя Ирену, попытался встать, но, судя по звуку, его остановила сильная пощечина. — Чёрт, этот коп и его дружок всё испортили! Надеюсь, попала, куда целилась… А, ты, что, серьёзно убиваешься по врагу? Мелкая дрянь, — услышал Леоне слова напарницы Ирены, подтверждающие, что именно она напала на Буччеллати. — Надо было ещё раз тебе врезать, для пущей убедительности.       «Так тот синяк не был иллюзией?», — проскользнула мысль в голове Аббаккио. Неужели девчонку в самом деле избивали и использовали в своих целях, а та подавала Бруно невидимые сигналы во время их разговора?       «Не поддавайся», — отчаянно сигналил разум, сопротивляясь остаткам доброты и веры в людей в душе бывшего полицейского. Как бы Леоне не старался избавиться от догадок о невиновности Ирены в случившемся, они продолжали навязчиво копошиться в мозгу. Возможно, она стала заложницей с полезным для Джованны стандом, и её, держа в страхе, заставляли делать столь грязную работу. В конце-то концов, им с напарницей не было смысла разыгрывать эту сцену нарочно — они убегали прочь с места преступления, не думая о последствиях. Впрочем… Всё происходящее могло оказаться одной большой ловушкой, расставленной наёмниками этого выродка Джорно.       Тряхнув головой, Леоне продолжил слушать разговор девушек: — Босс сказал, что твой станд, сестрёнка, пока что будет полезен. Так бы давно придушила тебя голыми руками, Рена, — сколько полезной информации в одном предложении. Получается, что напарницей оказалась родственница девчонки. А ещё подтвердились догадки Аббаккио про её способности. К тому же… Вот ведь ирония. Получается, Бруно был близок и называл девушку по её настоящему имени тогда. — Я не стану убивать тебя — не хочу последствий. Можешь дальше лить слёзы из-за предателя или пытаться попасть в его шайку, но у тебя не получится оставить нашу семью. Даже и не надейся, — по спине Леоне пробежал небольшой холодок, пока он слушал, как с Реной разговаривала её сестра. Тихо выругавшись — что за внезапный прилив сантиментов? — Аббаккио планировал продолжать воспроизведение, чтобы следовать по пятам девушек (ещё было бы неплохо узнать внешность Ниру), как вдруг в кармане плаща завибрировал телефон. Поставив станд на паузу, Леоне взял трубку: — Джоске? Что-то случилось? — Аббаккио-сенпай, Буччелати-сан пришёл в себя! Спрашивает, где вы! Видимо, беспокоится, что вы ушли искать нападавших в одиночку…       Леоне мгновенно сбросил звонок и отменил действие Moody Blues, позабыв обо всех своих намерениях — всё равно большую часть необходимого для того, чтобы вычислить врага, он выяснил. Сейчас ему нужно было торопиться к Бруно. Увидеть его, услышать.       Понять, что всё самое страшное осталось позади.

18.05. 23:40 Штаб команды Буччеллати

      Ещё никогда сердце Аббаккио не рвалось из груди от нахлынувших эмоций. Ещё никогда он не ощущал, каково это — когда слёзы чуть не наворачиваются на глаза, а сам ты забываешь, как дышать из-за полностью поразившего тебя чувства счастья.       Бывший полицейский ураганом влетел в комнату Бруно, едва не сбивая дверь с петель. Джоске чуть не упал со стула, на котором так удобно устроился, а Буччеллати, сидевший на кровати, мягко засмеялся. Сглатывая, Леоне трясущимся голосом произнёс: — Джоске… Оставь нас. Нам надо поговорить. Ты услышал меня? — в последнем предложении Аббаккио была зашифрована прямая угроза, и Хигашиката послушно ретировался из помещения, кивая и желая Буччеллати выздоровления. Как только в комнате стало тихо, Леоне, пошатываясь из-за одолевшего его волнения, подошёл к кровати Бруно и ухнул на неё, загребая капо в удушающие объятия. — Чёрт, чёрт… Блять… Как же ты меня напугал! — лихорадочно шептал Аббаккио, чувствуя, как Бруно мягко и ласково гладит его по голове. — Да чтобы я ещё раз куда-то тебя отправил в одиночку… Сука, так же нельзя! — Тише, тише, мой хороший… Леоне, всё кончилось. Всё позади, — успокаивающе убаюкивал капо бывшего полицейского. — Всё обошлось… — А если бы не обошлось? Если бы мы не успели? Если бы у нас не было Джоске? Господи… Нет, я даже думать об этом не хочу, — мужчина всем телом вжался в Буччеллати, цепляясь руками в ткань его рубашки. — Это всё моя вина, целиком и полностью… — Не говори так, Леоне! В этом… Нет ничьей вины. Впредь будем более осторожными. — Впредь я тебя ни за что не отпущу. А если надо будет, прикрою от любого удара. Лучше бы я подставился тогда… — Чтобы я точно также волновался и умирал внутри, думая, что мы могли бы тебя не спасти? Леоне, перестань говорить всякие глупости, — Бруно осторожно отстранился от мужчины и коснулся ладонями его лица. — Нам надо держаться вместе. И не допускать смертей. Ничьих. — Вот всегда ты так… О себе совсем не думаешь, дурной. Настоящий дурак, — ворчал Аббаккио, переплетая пальцы с тёплыми руками Буччеллати. — Но твой дурак, — усмехнулся Бруно, лучезарно улыбаясь. Не сдерживая влюблённый вздох, Леоне приблизился лицом к мужчине и горячо поцеловал его. Так сладко, так трепетно — словно этот поцелуй даровал им вторую жизнь. — Ничего… — шептал Аббаккио, прерывая поцелуй и аккуратно укладывая Буччелати на мягкие простыни. — Я почти докопался до истины… Узнал, кто ранил тебя. Как только тебе станет лучше, мы сразу же нападём на них. — Я так и знал, что ты отправишься всё разнюхивать, — наигранно буркнул Бруно, выгибаясь в спине, пока Леоне расстегивал на нём рубашку и попутно целовал в шею, опаляя кожу жарким дыханием. — Не поделишься? — Двое… Одна — та, с которой ты разговаривал. Рена. Вторая — её напарница и сестра… — Рена? Ты уверен?       Аббаккио недовольно навис над Бруно, нахмуриваясь: — А почему я не должен быть уверен? — Я понимаю, что ты видел, как я разговаривал с ней… — Буччеллати приподнялся на локтях, пытаясь понять причину озлобленности Леоне. — И всё выглядело так, будто она работала с кем-то в паре, но… Я не думаю, что она виновата. Скорее, наоборот, её там насильно удерживают. — И как же ты это понял? — в голосе Аббаккио промелькнули яростные нотки. Пусть он и сам сомневался в мотивах этой девчонки, у них по-прежнему было мало доказательств в её пользу. — Она явно не врала, когда сидела там. Я знаю, я… Чувствую это. Леоне, послушай… — Мне нечего слушать, — огрызнулся мужчина, поднимаясь с кровати. Буччеллати встал следом за ним, схватив бывшего полицейского за руку: — Леоне! — Что? Я увидел всё благодаря своему станду — от начала и до конца! — нервы Аббаккио начинали предательски сдавать. — У нас нет оснований доверять ей, а уж тем более верить! Ты рассуждаешь так поверхностно и глупо! Стоило тебе увидеть небольшой ушиб и грустное личико этой дряни, и всё — ты сразу растаял! Бруно, нельзя спасти всех и каждого! — вырывая руку из хватки капо, Леоне развернулся к нему лицом. — Можно, если приложить усилия. Я предчувствую, что здесь что-то не так… — А нас ты спасти не хочешь? — голос Леоне дрогнул, и Бруно в изумлении отпрянул от мужчины. — Что ты сказал?.. — Не расслышал? Повторить? Я спросил, не хочешь ли ты нас спасти? — Леоне ни за что бы не позволил себе столь дерзкое и вызывающее поведение в отношении Буччеллати, но сейчас чаша его терпения переполнилась и излилась горькими, отравляющими разум обидой и злобой. — Я пошёл за тобой, когда ты вербовал меня в Пассионе! Не задумываясь, отправился вслед, когда ты решил предать засранца Джорно! Я готов умереть за тебя, следую везде, как верная псина — и в огонь, и в воду, и в Ад, и на Небеса, а ты?! Похоже, совершенно не думаешь о нас, как о… Как о паре, чёрт тебя дери! — распалялся Аббаккио, наплевав на то, что их могли услышать. — Ты готов помогать каждой вшивой моське с жалобными глазками и тяжёлой судьбой, но ты ни капли не заботишься о близких тебе людях! Думаешь, это вот так просто — сидеть, ждать, бояться за любимого человека, думать: выжил ли он в очередной смертельной схватке или уже подыхает где-нибудь в канаве?! Я достаточно потерял в своей блядской жизни, не собираюсь терять ещё и тебя из-за твоего образа жизни святоши! Когда же ты обратишь внимание на тех, кому действительно дорог?! Эта твоя ангельская доброта… Однажды погубит тебя, как ты не поймёшь! И тебя, и нас обоих! Иногда я жалею, что не могу остановить тебя от безрассудных поступков или запретить тебе лезть в дела каждого обиженного жизнью человека! Ты же у нас Капо, начальник, командир, твою мать! Знаешь, что?! Я сыт по горло твоими действиями, я заебался тратить нервы и силы на такого эгоиста, как ты!       Договорить Леоне не успел — щёку больно обожгло, а тело потеряло равновесие и попятилось назад в попытке выстоять из-за удара. Пелена ярости спала, и мужчина схватился за лицо, вслушиваясь в звонкое эхо пощёчины. Подняв голову, бывший полицейский столкнулся с колючим взглядом ярко-голубых глаз Буччеллати. Рука его до сих пор висела в воздухе, дёргаясь в треморе, как и всё тело капо. Бруно заговорил страшно-спокойным, уверенным голосом: — Я думал, что, хотя бы тебе могу открыть своё сердце. И никак не подозревал, что именно ты вонзишь в него нож. Ты был единственным человеком, которому я мог доверять, не задумываясь. Если ты следовал за мной просто потому что у тебя больше не осталось целей в жизни, извини, мне не нужен слепой раб. Мне нужен тот, кто поймёт, насколько трудна и тяжела моя ноша. Тот, кто не испугается разделить её со мной. Видимо, я ошибался. Уйди, Аббаккио. Уходи и не возвращайся, если хочешь. Не стану тебя удерживать.       В сантиметре от лица Буччеллати остановился кулак Леоне. Бруно даже не моргнул, продолжая смотреть на бывшего полицейского опустошённым взглядом. — Я ещё не настолько низко пал, чтобы ударить тебя, капо, — процедил мужчина, разворачиваясь спиной к Бруно и стремительно шагая к выходу.       Дверь с грохотом хлопнула, и Буччеллати, оставшись в одиночестве, упал на кровать и закусил губу, пытаясь сдерживаться от крика боли и гнева. Если бы разбитое вдребезги сердце можно было бы сшить по частям его стандом или восстановить при помощи способности Джоске, Бруно бы отдал все части тела ради этого.       Леоне ворвался в свою комнату, сразу же сбивая перед собой всё, что только попадалось на глаза. Табуретка с треском ударилась об шкаф, прикроватная тумбочка жалобно скрипнула, как только бывший полицейский ударил её кулаком. Разъярённо ругнувшись, Аббаккио опустился на колени и схватился за голову, пытаясь избавиться от накатившего чувства истерики. Щека по-прежнему ныла, словно Леоне чувствовал через оставленный удар всю едкую горечь, которую испытывал Бруно. — Идиот! — в сердцах выкрикнул мужчина. Он чуть не потерял его единожды, а сейчас сам же оборвал все связи между ними. Что на него нашло? Зачем он наговорил так много ужасных слов?       Но ведь, было за что! Аббаккио действительно устал от самовольных и наивных действий Бруно. Устал от того, что судьба медленно уводила у него Буччеллати, взваливая на него ношу лидера. Которую бывший полицейский ненавидел и не желал принимать.       В ужасе Леоне осознал, что это была их первая серьёзная ссора. Да что там, даже мелкие перепалки у них решались за несколько минут. Никогда. Никто. Никто не позволял себе такие откровенные и грубые слова.       Мир вокруг беспощадно трещал по швам. Аббаккио поймал себя на мысли, что такого раньше не происходило, покуда у их бывшего босса Джорно Джованны не снесло крышу, и он не начал творить беспредел в мафии. Покуда именно на плечи Бруно не свалилась ответственность за сохранность стабильности и мира в их семье. — Когда же это закончится? — обречённо проронил мужчина, трясущимися ладонями вынимая из кармана брюк небольшую бархатную коробочку. Ещё один пустой сантимент, но Леоне предпочитал всегда и везде носить её с собой — для собственной сохранности. Наивный дурак, всё искал возможность забрать Бруно, даже не спрашивая его разрешения. Просто схватить, пока никто не видит, насильно затолкать в первую попавшуюся машину, надавить на газ и уехать в ебучее никуда, где бы их никто не смог найти и где бы они могли не скрывать свои отношения.       Открыв коробочку, Леоне вгляделся в золотой отблеск двух обручальных колец, лежавших на белой шёлковой подкладке. Он и правда пытался найти выход — штудировал информацию, рассматривал разные варианты, в каких странах им бы разрешили быть вместе на законодательном уровне. Просто хотел увезти своего единственного любимого человека подальше ото всех проблем, разборок, от войны и потенциальной смерти — разве он так много просил? Аббаккио не раз представлял, как настаёт этот важный день, когда он всё же наберётся смелости и предложит Буччеллати стать кем-то ближе, чем просто партнёром. В разных красках, разных обстановках и на разных локациях — одно сопливее другого. И, где-то очень глубоко, он с неумолимой тоской и досадой понимал — бесполезно. Пока Бруно не выполнит свой долг, пока не наладит дела в Пассионе и не предотвратит беспредел, который творит Джованна, в их семье никогда не настанет долгожданного мирного времени.       Но тогда была хотя бы призрачная надежда, что они со всем справятся, что и в их доме воцарится покой, и тогда Леоне наконец-то сможет произнести:       «Ты выйдешь за меня?»       А теперь Аббаккио сам убил даже эту почти невидимую надежду. Или Бруно. Или ублюдок Джорно. Важно ли это теперь?       Захлопнув коробочку, Леоне хотел было отшвырнуть её куда-нибудь подальше, чтобы не мозолила глаза, но мимолётные, тёплые воспоминания о времени, проведённом с Буччеллати, не позволили ему сделать этого. Бывший полицейский бережно убрал её в карман и вздрогнул, нервно выдыхая. — Moody Blues.       Обстановка вокруг начала рябить, меняться, возвращая Аббаккио на полгода назад — в те времена, когда их команда ещё не подозревала, какие распри назревают между Бруно и их боссом. Продолжая сидеть на коленях, Леоне беспомощно протянул ладонь в пустоту — к озарённой лучами солнца гостиной, где все они — Миста, Наранча, Фуго, сам Буччеллати и даже, чёрт бы его побрал, Джорно, сидели за столом и о чём-то весело беседовали.       Там ему бы уже никто не ответил, но Леоне жаждал скрыться в прошлом, покуда боль в душе не стихнет хотя бы ненадолго.

24.05. 13:50 Пригород Неаполя

— А я говорила, что предаст… — надменно проворчала Ниру, пытаясь уклоняться от атаки Sticky Fingers. Удачно приземлившись на ноги, девушка поправила съехавшую на лоб вязанную шапку и прищурилась, наблюдая за тем, как израненный её льдом Буччеллати пытался одновременно контролировать свой станд и поддерживать на руках потерявшую сознание Рену. — Вот ничему тебя жизнь не учит, не так ли, мерзкая крыса? — старшая Брандо вскинула обе руки, создавая вокруг себя несколько острых льдин. — Одного раза было мало? Если не отпустишь девчонку, в этот раз мой Soundgarden не промахнётся. — Такая молодая, а говоришь слишком дерзкие вещи, — насмешливо ухмыльнулся Буччеллати. — Прости, но твоя сестра сама выбрала свою судьбу, а значит, находится под защитой нашей команды. — Надо было тогда добить тебя и твоих дружков… — прошипела Ниру, чувствуя, как воздух вокруг неё постепенно холодеет. Подумать только — так наивно и безрассудно нарваться на ловушку, расставленную людьми Буччеллати, к тому же, стать свидетельницей того, как Рена подставляется под удар, предназначенный для предателя Бруно! А ведь Ниру всё знала и пыталась предотвратить. Знала про то, что в команде крыс есть опытные ищейки с не менее опасными стандами, которым хватит одной малейшей зацепки, чтобы начать копать под их семью. Знала, что мелкая идиотка Рена может переметнуться на сторону врага. Она обо всём предупреждала босса, не раз говорила ему не быть таким беззаботным и спокойным, и вот что получилось! Если бы ей заранее сказали, что придётся работать на такого придурка, давно бы отказалась от столь неблагодарной работёнки! — Кстати, в тот раз ты тоже пошёл на задание один. Где же твои верные спутники, а, Буччеллати? — несмотря на то, что тон Ниру казался спокойным и хладнокровным, в нём явно проскальзывала издёвка. Бруно попятился назад, не поддаваясь на провокации врага. — Молчишь? Ну и ладно. Мёртвые, как известно, особо не разговорчивы, — взмахнув ладонью, девушка направила ледяные лезвия прямиком на капо. В ту же секунду они разбились об удары появившегося из ниоткуда другого станда, который Брандо ранее не видела. — Сиреневый гуманоид со счётчиком времени во лбу… Похоже, один из пёсиков не захотел оставлять тебя, Буччеллати, — язвительно прокомментировала Ниру появление Леоне из-за угла. Бывший полицейский встал спиной к Бруно, вызывая у того целый ряд вопросов: — Аббаккио! Я же… — Сказал, что пойдёшь сражаться с этой ледяной сучкой сам. Но ведь, я больше не следую твоим приказам, не так ли? — прошла почти неделя с их ссоры, и, хоть Леоне и не покинул команду, он работал в одиночку, стараясь найти как можно больше информации про троицу наёмников, подосланных к ним Джованной. Отчасти, именно благодаря его навыкам сыщика им удалось заманить сразу всех троих убийц и устроить им засаду. — А остальные? — недовольно поинтересовался Бруно, стараясь не смотреть в сторону Леоне — отношения между ними по-прежнему оставались напряжёнными. Бывший полицейский ухмыльнулся: — Джотаро побежал за братцем Брандо. Наранча выслеживает людей, сопровождавших наших наёмников, а Джоске и Окуясу, кажется, на всех парах несутся сюда. Смотрю, Ниру, у тебя какие-то счёты с нашим спортсменом, — девушка нахмурилась в ответ — только подкрепления и не хватало. Быть зажатой в угол сразу несколькими владельцами стандов, к тому же, лишившись напарницы в виде сестры, вовсе не входило в планы убийцы. — Потрепала она тебя, Буччеллати, — хмыкнул Леоне, бросая едва заметный, жалобный взгляд на Бруно. Тот, ничего не говоря, посильнее прижал к себе Рену, из-за чего Аббаккио презрительно фыркнул.       «Всё же, добилась своего», — решив, что с девчонкой они разберутся позже, Леоне принял оборонительную стойку. Нужно было тянуть время до прихода Джоске и Окуясу — их способности бы пригодились в бою против Soundgarden. — И что будешь делать? Продолжишь уклоняться от моих льдин своим бесполезным стандом? Я ведь могу и усилить атаку, — лёд Ниру раскололся на множество мелких острых осколков, летящих в Леоне. Blues старался отбиваться от них, но несколько льдинок попало в лицо и ноги станда, из-за чего Аббаккио едва ли не потерял равновесие. Замешкавшись, он не заметил, как Брандо успела сменить атаку и засадила в левый бок станда большой кусок льда — примерно такой же попал в Буччеллати несколько дней назад. Закашлявшись кровью, Леоне схватился за ранение, даже не думая отзывать свой Moody Blues. Бруно, не в силах наблюдать за этим, отчаянно выкрикнул: — Аббаккио, прекрати! Лучше бери Рену и убегай! Я ещё в состоянии сражаться! — Да ты на ногах еле-то держишься, дурак, — слабо улыбнувшись, прохрипел бывший полицейский. Увидев во взгляде Леоне ту заботу, любовь, за которую он когда-то и отдал своё сердце этому грубому, невыносимому придурку, Бруно зажмурился — чувство стыда грызло его изнутри. — Леоне, я… — Дома поговорим, Буччеллати, — горько проронил Леоне, понимая, что он скорее сам сдохнет, чем даст в обиду свой единственный лучик света в этой паршивой жизни. — Надерём задницу этой ледышке и поговорим. Ради этого я тут и стою — чтобы наш лидер вернулся домой живым и невредимым. — Сахар-рафинад. Надоели, — процедила Ниру, перебивая разговор мужчин. Снова взмахнув ладонями, девушка приказала станду создать залп льдин большего размера и направить его строго на Аббаккио. Леоне зажмурился в предвкушении самого худшего развития событий, как слух его уловил звук, похожий на сломанные басы в наушниках. — Ах, ты… Снова ты со своим стиранием, сволочь! — раздался разозлённый голос Ниру. Аббаккио распахнул глаза и осмотрелся по сторонам. Вид запыхавшихся Джоске и Окуясу, успевших высвободить свои станды, вызвал у него лёгкую, облегчённую усмешку: — Ну вы бы ещё дольше бежали… — Простите, Аббаккио-сенпай, случилась небольшая задержка, — вытирая кровь с подбородка, фыркнул Хигашиката. — Хватайте Буччеллати-сана и бегите отсюда, а мы задержим нашу Снежную Королеву. Иначе нам Джотаро-сан устроит головомойку, мол, не защитили вашего командира. — Так я вас и отпустила! — но очередная ледяная атака была мгновенно стёрта стандом Ниджимуры. Отойдя на пару шагов назад, Ниру столкнулась взглядами с Окуясу: — Дамочка, сегодня вашими кавалерами побудем мы. Возражений не принимаем, — проворчал парень, убирая руки в карман и подходя ближе к Брандо. Джоске, тем временем, жестами подал Аббаккио сигнал об отступлении, и тот, не мешкая, отозвал станд, схватил Бруно за руку и рванул за угол, по переулкам, чтобы сбить след. Буччеллати, не успев даже отреагировать, послушно побежал следом, попутно осторожно перекидывая тело Рены через плечо. — Найдём Джотаро и решим, что делать дальше. Эти двое справятся — ты можешь даже не сомневаться, — сбивчиво бормотал под нос Леоне, пока мужчины бежали всё дальше от места сражения. Бруно ощутил, как сильно ладонь Аббаккио впивается в его руку, словно не желая отпускать ни при каких обстоятельствах. — Леоне… — Я слишком сильно люблю тебя, а это мешает долго обижаться или злиться. И я говорил, что больше ни за что не оставлю тебя одного. Поговорим, когда всё закончится, сейчас не время для задушевных бесед, — пусть Леоне и не смотрел в его сторону, Буччеллати был готов поклясться, что бывший полицейский улыбался, пока быстро проговаривал эти несвойственные ему милые слова.       Какое удивительное совпадение — Бруно тоже не мог долго злиться на этого придурка. Сердце вновь ожило, запело от радости и счастья, придавая Буччеллати сил бежать дальше — хоть на самый край света за своим возлюбленным.

24.05. 17:08 Штаб команды Буччеллати

— Ну и где наша «гостья»? — Леоне, она в моей комнате, дай ей отдохнуть после сегодняшнего…       Аббаккио дёрнул плечами, недовольно вздыхая и смотря на Бруно снизу-вверх вопросительным взглядом. Ему не хотелось повторения того кошмара, случившегося совсем недавно. Леоне поклялся сам себе, что это была их первая и последняя ссора в жизни. Такой хрупкий, шаткий мир наконец-то воцарился между ними. Уверенности в завтрашнем дне также прибавляли хорошие новости относительной схваток, случившихся между командой Буччеллати и наёмниками Джорно. Те японцы и Наранча вернулись домой целыми, без серьёзных ранений. Джотаро рассказал, что оставшимся на стороне Джорно убийцам пришлось отступить, что давало возможность передохнуть, накопить нужное количество сил и идти прямой атакой на босса. По крайней мере, теперь им были известны способности врага.       Оставался только один нерешённый вопрос — внезапный перебежчик в лице младшей сестры наёмников. Аббаккио по-прежнему был скептически настроен по отношению к девочке, пусть и не хотел, чтобы она становилась причиной его ругани с Буччеллати. — О, серьёзно? Теперь наши враги занимают наши койки? Просто великолепно. — Может, уже хватит так ко всем относиться? Поверь мне, Леоне — о, этот безнадежно-добрый, тёплый и такой влюблённый тон, которым он всегда обращался к бывшему полицейскому, и которому невозможно было сопротивляться. Нахмурившись, Абаккио повернулся лицом к своему командиру — тот слабо улыбнулся в ответ. В любой другой ситуации с любым другим подчинённым Бруно не стал бы церемониться, поставив на место одним конкретным приказом — замолчать и не выказывать свои недовольства относительно решения капо.       Иногда Леоне казалось, что он был слишком особенным для этого безнадёжно-влюблённого мужчины. Даже после их ссоры, в которой он вполне обоснованно высказал свои претензии, Аббаккио чувствовал себя до безумия виноватым за те грубости, что наговорил Бруно. Он никак не мог набраться сил, чтобы извиниться перед капо. А ведь это было просто жизненно необходимо. — Она не причинит нам вреда, я уверен в этом, — голос Буччеллати звучал слишком мягко и слишком осторожно, — Она просто ребёнок, ставший заложником собственной семьи. — Что, если она просто притворяется? Что, если это их план — втереться к нам в доверие, разузнать обо всех секретах, уничтожить нашу и без того маленькую команду изнутри? Не забывай — мы пошли против самого, блин, Джованны. У него в подчинённых убийцы, которым с детства вбивали в черепушку азы шпионажа. И она такая же. — Рена не «такая же». — Уже успел запомнить её имя? — Оно достаточно легкое.       Леоне фыркнул, посчитав, что это имя, принадлежавшее «бывшей наёмнице босса», просто не должно было упоминаться в стенах их дома. — Ты же… Видел тогда что-то? — Бруно невольно перевёл взгляд в сторону окна. — Мне хватило сегодняшней схватки, чтобы понять, что она нас не обманывает. Когда она попыталась защитить меня и увидела, что Ниру намеревалась убить её… Её эмоции, страх во взгляде, осознание, что у тебя больше нет семьи — всё было слишком настоящим.       Постепенно прогибаясь под гнётом аргументов в пользу девочки, Леоне попытался вставить последнее, крайне неуверенное слово: — Ты судишь людей по взгляду? — Иногда он может рассказать о человеке почти всё.       Чушь, но такая убедительная. Леоне был слишком сильно влюблён в своего капо, даже если все его слова казались бредом шизофреника. — Ты уверен? — Даже если мы подобрали шпиона, я буду пристально следить за ней. Но не думаю, что Рена является таковой. Просто ребёнок, ставший жертвой обстоятельств. — Ты знаешь, как я отношусь к твоим решениям, Бруно, — развернувшись к мужчине, Леоне взял его за руки и пристально всмотрелся в сердобольный взгляд капо. — Но, послушай. Если она причинит вред Наранче. Или кому-то из тех японцев. Или кому-то из обычных граждан. Любому, неважно — если от её рук пострадает кто-то из наших людей, я не буду нести ответственность за свои дальнейшие действия. И не посмотрю на тот факт, что она — обычная мелкая соплячка. — Леоне, подожди… — А если хоть волос упадёт с твоей головы, я убью её. — Леоне!       Полицейскому показалось, что в глазах Бруно всколыхнулась злоба. Тем не менее, он продолжил: — Можешь думать, что хочешь. Но терять из-за неё свою семью, и уж тем более тебя, я не намерен.       Злоба тут же исчезла — на смену ей, почему-то, пришла та самая нежная, согревающая доброта. Буччеллати тихо усмехнулся. — Иногда ты слишком сильно стремишься нас всех защитить. — Потому что с меня достаточно смертей. Бруно, я… Послушай, я хотел сказать… — Я всё понимаю, Леоне, — уводя за собой в коридор мужчину, чтобы их никто не смог увидеть, Бруно уткнулся в его широкую грудь. — Я действительно слишком много думаю о спасении целого мира, забывая, что, прежде всего, надо защищать наш общий, маленький мир на двоих. Я бы… Я бы всё отдал, чтобы вернуться в тот день и не прогонять тебя. Тебе было тяжело, у тебя сдали нервы, а я сделал только хуже… — Не зря каждый раз говорю, что ты дурак. Самый добрый, самый справедливый и самый заботливый дурак на всём белом свете. Но именно из-за таких, как ты, мир до сих пор не рухнул, — Леоне осторожно приобнял мужчину, несмело обхватывая ладонями его спину. — Ты прав, я тот ещё эгоист, желающий украсть тебя у всех, даже у твоей собственной судьбы. Раньше я лишь слепо следовал приказам, пока не обрёл новую цель в жизни — оберегать человека, подарившего мне дом, семью. Подарившего мне смысл. Я готов убивать только за тебя. С твоей добротой… Так спокойно на душе. Я лишь боюсь, что однажды ты можешь оступиться из-за неё, подвергнуть себя опасности. Хотя… На это у тебя есть я — чёрствый сухарь, уравновешивающий твою ангельскую натуру. — Прости меня, Леоне. Прости за всё, — услышал Аббаккио молитвенный шёпот Буччеллати. Прижимая мужчину сильнее к себе, бывший полицейский попытался унять внутреннюю дрожь: — Ты меня прости. Прости, сотри из памяти все те грубости, что я тогда произнёс. Если я тебя потеряю, я сойду с ума. — Слышать от тебя такое гораздо необычнее, чем ругательства в мой адрес… — хихикнул Бруно, отрываясь от мужчины и наблюдая за его недовольной гримасой на лице. Приближающиеся громкие шаги заставили Леоне отпрянуть от капо прежде, чем в коридор влетел Джоске — явно чем-то встревоженный. — Что-то случилось? — настороженно уточнил Буччеллати, на что Хигашиката моментально выпалил: — Т-там наша эта… Рена… Уф… Рена сбежала! Я пришёл к ней, думал, уже очнулась, хотел поинтересоваться, как она, а её нет! Окно открыто нараспашку!       Во мгновение ока все трое очутились на втором этаже, вбегая в комнату Бруно. В самом деле, помещение пустовало — лишь сильный ветер из открытого окна теребил занавески. — Чёрт, как только умудрилась… — раздосадовано процедил капо, теряясь в догадках и предположениях. Леоне, тем временем, быстро сообразил, что делать дальше. Призвав станд, он приказал ему отмотать время на десять минут назад. Blues моментально перевоплотился в беглянку и сел на кровать, обняв руками ноги. Собравшиеся в комнате пристально уставились на станд и услышали голоса Буччеллати и Аббаккио: — … Не забывай — мы пошли против самого, блин, Джованны. У него в подчинённых убийцы, которым с детства вбивали в черепушку азы шпионажа. И она такая же. — Рена не «такая же». — Уже успел запомнить её имя? — С чего бы его не запоминать? — обиженно буркнула копия Рены, утыкаясь головой в колени. — Подслушала наш разговор на втором этаже, — догадался Бруно. Аббаккио отмотал время на несколько минут вперёд, и в комнате послышались ранее сказанные им угрозы в адрес девушки: — Если она причинит вред Наранче. Или кому-то из тех людей, которых ты позвал на помощь. Или кому-то из обычных граждан. Любому, неважно — если от её рук пострадает кто-то из наших людей, я не буду нести ответственность за свои дальнейшие действия…       Слова оборвались — видимо, Рена перестала вслушиваться в диалог мужчин. Шмыгая носом, станд быстро распахнул окно и прыгнул вниз, мягко приземлившись на заднем дворе. Кинув грустный взгляд на дом, Blues побежал в сторону города. Остановив его, Аббаккио обратился к остальным присутствующим: — Дальше я один. Пойду разыщу её. Оставайтесь на месте и не вмешивайтесь.       Бруно робко поинтересовался: — Леоне, ты уверен? Если это всё же ловушка… — Если это ловушка, у меня есть средство связи. А если это всего лишь её обида, то, боюсь, ты только усугубишь ситуацию, Буччеллати. Тут нужна железная хватка. Поверь мне, я не раз был на неё месте, — медленно пробормотал бывший полицейский, удивляясь собственным словам и тому, что именно он вызвался следовать за Реной. — Хорошо. Иди. И держи нас в курсе. Мы будем наготове, — на выдохе произнёс Бруно, почти незаметно касаясь рукой ладони Аббаккио. Секундный обмен взглядами, полными доверия и взаимопонимания, и Леоне, нырнув в окно, продолжил воспроизведение станда и побежал следом за ним.       Бегать, к удивлению мужчины, пришлось совсем недолго — как только он достиг первых жилых улиц, Blues свернул в небольшой сквер, где находилась детская площадка. Там-то он и обнаружил Рену, сидевшую на качелях. Мысленно радуясь тому, что это, скорее всего, всё же была лишь подростковая заморочка девчонки, а не очередная засада наёмников, Леоне отменил действие станда и не спеша подошёл к Рене со спины. Та, услышав чужие шаги, тихо заговорила: — Я правда не хотела, чтобы так всё получилось… — виноватым тоном пролепетала девушка, заставляя Аббаккио остановиться. — Мне так жаль и так стыдно перед вами. Какое же облегчение я испытала, узнав, что вашу жизнь удалось спасти. Хотя, я же замешена в покушении на вас…       Бровь Леоне недоумённо приподнялась — о каком покушении шла речь? — Вы очень хороший человек, спасший того, кто попытался вас убить. Синьор Буччеллати, я…       Ах, вот оно что. Подумала, что за ней в погоню бросится Бруно. Логично, ведь именно он и притащил её в дом. — Он действительно очень хороший человек. Не советую злоупотреблять его добротой — вредно для здоровья, — подал голос Аббаккио, заставляя девчонку обернуться и удивлённо уставиться на него. Выражение её лица мгновенно сменилось с грустного и виноватого на хладнокровную гримасу с примесью отвращения. — Подслушивать нехорошо, — сердито буркнула Рена, отворачиваясь от Леоне. Обречённо вздыхая (только профилактических бесед с подростками ему и не хватало), мужчина обошёл качели и встал лицом к девушке, покуда та сверлила его недовольным взглядом тёмно-синих глаз. Вот теперь они действительно напоминали взгляд Бруно — такой же глубокий и пронзительный. — Чего пришёл? Я же тебя бешу. Собрался убить? — огрызнулась девушка, на что Леоне прохладно парировал: — Ты у меня, конечно, в чёрном списке, но у тебя есть все шансы покинуть его, если не будешь вести себя так нагло. К Буччеллати-то обращаешься со всеми почестями, так что соизволь и с остальными быть вежливой. — Остальные не заслужили, а ты в особенности, — понимая, что вся колючесть девчонки была не более, чем её попыткой защититься от потенциальной угрозы в виде его самого, Аббаккио попытался действовать чуть напористее: — И чем же это я не заслужил? — Тем, что не ценишь своё окружение. Можно ли вести беседу с человеком, потерявшим напарника из-за собственной жадности?       «Довольно болезненную точку затронула», — смекнул Леоне, притворяясь, что его эти слова действительно задели: — Откуда тебе это известно? — Вскрыла архивы полиции в поисках компромата на себя… Что за глупые вопросы? Сам босс рассказал. Снабдил нужной информацией. — А он не рассказывал, что было дальше? — Нет. Мне и этого достаточно.       Удивляясь тому, насколько паршиво и неправдоподобно Рена отыгрывала язвительную стерву, Аббаккио решил действовать своим методами. — И это говорит мне марионетка, пляшущая под дудку своей сумасшедшей семейки? Слабачка, которая не может противостоять им, показать себя и жить, так как ей хочется? — резко заявил Леоне, наблюдая за реакцией девушки. Та поначалу, опустив голову, стерпела все оскорбления в свой адрес. Крепкий орешек, — подумал Аббаккио, продолжая отвечать грубостями на грубости Рены: — Насколько идиоткой нужно быть, чтобы бояться своих шизанутых родственников и подчиняться им? А ты только и способна, что нюни распускать да вовлекать в свои проблемы других, непричастных к ним людей. Я больше, чем уверен, что, если твои брат и сестра вернутся за тобой, ты в слезах поползёшь на коленях вымаливать у них прощения, потому что ты всего лишь безвольная дурочка… — Замолчи! — наконец, терпение девушки лопнуло. Сорвавшись с качелей, Рена попробовала ударить мужчину, но, из-за злости все её движения стали дёрганными и предсказуемыми. — Ну и дурында, — увернувшись от парочки замахов, Аббаккио оказался позади девчонки и, схватив ту за шкирку, оттолкнул от себя в сторону. Упав на спину, младшая Брандо всхлипнула и села на землю, метнув в Леоне обиженный взгляд. Мужчина подошёл к Рене и сел напротив неё, из-за чего та прикрылась руками, думая, что бывший полицейский нанесёт удар первым. — Тебе лучше, когда ты не пытаешься притворяться и носить дурацкие маски, — пробурчал Леоне под нос, осторожно щёлкая девушку по носу. Удивительно. Бруно в очередной раз оказался прав. Это и в самом деле была обычная, запуганная девчонка, скрывающая свои страхи и слабости под личиной злодейки. — Послушай, мы же похожи, в какой-то степени, — начал говорить Аббаккио, нарушая затянувшуюся между ними паузу. — Я тоже был солдатом, как и ты. Слепо, не думая, выполнял приказы. Так что, я отчасти могу понять тебя. Только вот… — Леоне встал на ноги и протянул Рене руку. Девушка неуверенно подала ладонь в ответ и поднялась при помощи бывшего полицейского. — Что «вот»?.. — почти неслышно спросила девчонка. — Только вот я нашёл свой собственный путь. Тебе тоже предстоит его найти, и, как можно скорее, если хочешь прижиться в этой команде. Я буду приглядывать за тобой и, думаю, ты и так знаешь, что тебя ждёт, если попытаешься обмануть или предать нас. — Наслышана… — криво улыбнулась Рена, убирая руки за спину. — Но почему именно ты? — Господи, ну точно дурында… Я вроде бы уже говорил, что мы похожи. Может быть, поэтому, — смущённо буркнул Аббаккио, поворачиваясь спиной к девушке. — А может, потому что ты делаешь это ради Буччеллати? — А вот это тебя не касается, юная барышня. И… Вообще. Надо возвращаться домой. Скоро дождь пойдёт. Простудишься ещё, — фыркая, бывший полицейский зашагал к выходу с площадки. Рена удивлённо моргнула ему вслед и посмотрела в небо — там не было ни намёка даже на одно маленькое облачко. — Мы ни капли не похожи! — неуверенно попыталась возразить девушка, на что Леоне жестами показал ей, что, если она не поторопится, он оставит её одну. Пересиливая улыбку, в которой Рене так хотелось расплыться от счастья, девчонка побежала за Аббаккио. — А дождя всё же не будет, ты всё врёшь! — Кажется, я что-то говорил про уважительное обращение, или ты не запомнила, а, мелкая?