I'll find you when the sun goes black

      Свет в квартире на первом этаже был приглушен, окна — закрыты плотными, темными шторами, а повсюду стояла режущая слух тишина, нарушаемая лишь нудным голосом диктора из вечернего выпуска новостей. В кресле, вперив невидящий взор в телевизор, сидела женщина. Даже бросив на нее мимолетный взгляд, можно было понять, что она напряжена: каждый мускул в ее теле находился в состоянии готовности схватить и бежать, губы были плотно сжаты, из-за чего кожа на щеках натянулась, делая их еще более впалыми, а скулы — заострившимися. Она медленно и шумно выдыхала, пытаясь успокоить себя, и заламывала до онемения пальцы на руках. Неподвижная, словно статуя, но излучающая бесчисленное множество эмоций Линда Айеро ждала.       Но вот за дверью послышались шаги, которые за множество вечеров, проведенных в таком положении, она научилась безошибочно различать среди сотен других, затем раздался щелчок, оповестивший о разблокировке замка, и на пороге появился восемнадцатилетний парнишка, еле стоящий на ногах. Линда резко встала с кресла и буквально в несколько шагов подскочила к нему, на ходу протягивая руку, чтобы схватить его за грудки. Она порывистым движением втянула парня в квартиру, а затем выглянула на лестничную площадку, тревожно огляделась по сторонам и вернулась, бесшумно заперев за собой дверь. Она судорожно и глубоко вздохнула, сжав руками голову и запустив пальцы себе в волосы, а затем, резко повернувшись, посмотрела на парня, который уже сидел на полу, прислонившись спиной к стене и опустив голову вниз.       После нескольких секунд напряженного молчания тишину наконец разорвал свистящий шепот женщины:       — Фрэнк Айеро! Эй, ты слышишь меня? Сколько это еще будет продолжаться? Каждый, господи, каждый чертов день — одно и то же! — она сжала руки в кулаки, пытаясь контролировать свой гнев, что получалось у нее с каждым разом все хуже и хуже. — Когда ты наконец поймешь, что тягаясь по кулуарам со своими проклятыми дружками-наркоманами, ты ставишь под удар не только свое будущее, но и мое!       Парень поднял голову и посмотрел на нее замутненным взглядом тепло-ореховых глаз:       — Мааам, ну не начинай…       — «Не начнай», — передразнила его Линда. — Я знаю все, что ты скажешь: «я уже взрослый, мам», «тебе ничего не угрожает, мам», «в случае чего они придут только за мной, мам». Хватит, довольно, я сыта этим по горло. Эти проклятые наркотики крадут не только твою жизнь, но и мою. Посмотри, в кого я превратилась. Ты даже представить себе не можешь, через что мне приходится проходить каждый раз, когда ты не приходишь домой до начала комендантского часа. Но с меня достаточно. Я положу этому конец, Фрэнк.       Фрэнк тяжело вздохнул и откинул голову назад, обнимая себя руками. А затем просто встал и, не снимая верхней одежды и не разуваясь, поплелся к себе в комнату и с глухим звуком рухнул на кровать, заставив пружины старого матраса скрипнуть. Линда же так и осталась стоять в гостиной, вполуха слушая бубнеж, долетающий из динамиков телевизора.

***

      — Фрэнк, Фрэнк, вставай же, просыпайся, — Линда с силой трясла сына за плечо, пытаясь разбудить его, на что получила в ответ недовольное ворчание и невнятное «мам, ну что тебе нужно, я же сплю», сказанное куда-то в подушку. — Вставай немедленно, я сказала! — она с силой распахнула дверцы шкафа и бросила на пол небольшую дорожную сумку, в которую затем начала складывать вещи, особо их не разглядывая.       Фрэнк привстал на кровати, сонно моргая, и с любопытством и непониманием посмотрел на мать.       — Ты что делаешь? Мы куда-то уезжаем?       — Ты — да, — ответила Линда, закидывая в сумку аккуратно сложенную пару джинсов, — я больше не намерена это терпеть, Фрэнк, поэтому ты отправляешься на реабилитацию. — Она подняла взгляд и посмотрела сыну в глаза, — я уже обо всем договорилась, тебя примут немедленно.       — Нет, ты не посмеешь! — Фрэнк вскочил с кровати и бросился к матери, отбирая у нее вещь, которую та держала в руках. — Ты не можешь решать за меня. Ты просто не имеешь права!       — Имею, еще как имею! Ты же понимаешь, пути назад уже нет, и если ты не поедешь добровольно, они пришлют за тобой дракулоидов, — Линде нелегко дались эти слова, но решение уже было принято. — Так что-либо ты едешь по-хорошему, либо…       — Я тебя понял, мам, — припечатав последнее слово, Фрэнк, хлопнув дверью, отправился в ванную, чтобы привести себя в порядок.       Он склонился над раковиной и подставил ладони под струю холодной воды, а затем провел ими по щекам, прогоняя последние остатки сна. С которыми, как некстати, ушло и самообладание, и безразличие. Он дрожащими руками схватился за край раковины и попытался дышать ровно. Его мать не знает, куда она отправляет его, но раз она уже официально обратилась за помощью, сделать с этим что-то он уже вряд ли сможет. Он не был тряпкой или безвольным созданием, просто он понимал, что лучше будет, если он сдастся по-хорошему, тогда есть шанс, что они не навредят Линде, ведь в случае, если он будет давать отпор, то все может обернуться плохо для них обоих, а не только для него одного. Пусть он и был, по ее словам, никчемным наркоманом, но он ее любил и готов был пожертвовать собой ради того, чтобы дать ей шанс на нормальную жизнь.

***

      Весь путь до окраины Баттери-сити, где находился Клинический и научно-исследовательский центр Better Living Industries, они проделали молча. Линда сосредоточенно смотрела на дорогу, а Фрэнк мертвой хваткой вцепился в сумку, которую собрала ему мать, как в единственное, что еще напоминало ему об уже навсегда потерянной жизни. Он даже не утруждался смотреть в окно и разглядывать там что-то, потому что знал весь город, каждую его подворотню, как свои пять пальцев, и пока мимо окон мелькали серые однотипные многоэтажки и бигборды с пропагандистской рекламой BLind, думал, удастся ли ему сбежать или вообще когда-нибудь выбраться из клиники живым. Но, похоже, из двух людей, сидевших в машине, это волновало только его.       Проехав в массивные кованые ворота, Линда остановилась на подъездной дорожке, отлитой из серого бетона. К автомобилю сразу же подошли двое дракулоидов в медицинской одежде, чтобы помочь выбраться из машины ей и Фрэнку. Айеро на этот жест лишь брезгливо поморщился и отшатнулся в сторону, давая понять, что уж в помощи этих существ он точно не нуждается.       В просторном холле, белом, светлом и пахнущем дезраствором, их ждал уж слишком лучезарно улыбающийся медицинский работник. Он был бледный, высокий, худой, в белом халате и такого же цвета тапочках.       — Здравствуйте, миссис Айеро! — поприветствовал он Линду, широко разведя руки в стороны. — Я — доктор Джонс, мы с Вами говорили по телефону, — он посмотрел на женщину, а затем перевел взгляд на парня, руку которого она сжимала в своей. — А ты, должно быть, Фрэнк?       Айеро неприязненно покосился на него, демонстрируя взглядом всю свою ненависть к этому пугалу в костюме врача и к тому, что здесь вообще происходит, но доктора это, кажется, совершенно не задело. Он заулыбался еще шире и, подойдя к Линде, взял ее под локоть, другой рукой указывая вперед, в сторону длинного, слабо освещенного коридора с единственным окном в конце.       — Пожалуйста, пройдемте в мой кабинет. Вам нужно подписать кое-какие бумаги, а затем Вы сможете со спокойной душой передать этого чудесного молодого человека на попечение лучших специалистов Корпорации, — он отпер дверь кабинета ключом-картой и впустил посетителей внутрь. — Присаживайтесь, прошу. Желаете воды или еще чего-нибудь?       — Воды, пожалуйста. — Линда аккуратно села, сложив руки на коленях, и огляделась по сторонам.       Фрэнк вслед за матерью демонстративно шумно плюхнулся в кресло рядом, слегка соскользнув вниз и устроив руки на подлокотниках.       Доктор же в это время уже торопливо копошился в ящике стола в поисках нужных ему бумаг. В конце концов он с просиявшим лицом выудил оттуда прозрачную папку и произнес:       — Вот, миссис Айеро, это договор, который Вам нужно будет подписать в двух экземплярах, — он положил перед ней документы, а рядом спустя мгновение поставил стакан с водой. — Это будет значить, что вы целиком и полностью доверяете нам судьбу Вашего сына, чтобы мы помогли ему избавиться от его пагубной зависимости, которая, я уверен, приносит Вам немало страданий, — Линда взглянула на доктора и сосредоточенно кивнула, взяв в руки договор. — Как я уже говорил, Ваш сын будет участником уникальной экспериментальной программы, уже опробованной и показавшей хорошие результаты, и Вам это не будет стоить ни карбона. То есть совершенно бесплатно. Единственное наше условие, — он поднял вверх указательный палец, — Вы ни при каких обстоятельствах не вмешиваетесь и уж тем более не забираете его отсюда самостоятельно. Лечение есть лечение, и в рамках программы мы стремимся избавить пациентов от всех возможных стрессовых факторов, мешающих выздоровлению, а, сами понимаете, родственники тоже могут....       — Да-да, я Вас прекрасно поняла, — устало прервала его речь Линда, отпив воды из стакана и с негромким стуком поставив его обратно на край стола. — Скажите, где подписать, и покончим с этим.       Поставив подпись на обоих экземплярах договора, даже предварительно не прочитав их, Линда откинулась в кресле и, развернувшись в сторону, посмотрела на Фрэнка. Казалось, ее взгляд не выражал совершенно ничего, и Фрэнку от внезапно настолько равнодушного поведения матери стало попросту жутко, а самоконтроль улетучился в мгновение ока.       — Мама, прошу, пожалуйста, не оставляй меня здесь! Они не выпустят меня живым! — закричал Фрэнк и, развернувшись к матери, вцепился мертвой хваткой ей в руку.       Едва Линде удалось высвободиться, как дверь распахнулась, и вошли двое санитаров-дракулоидов. Они подошли к Фрэнку с обеих сторон и, взяв его под локти, безмолвно потянули вверх, намекая, что ему бы по-хорошему нужно встать. Фрэнк сопротивлялся, но они, приложив силу, все-таки сумели поднять его из кресла и рывком поставить на ноги. Он в немом ужасе уставился на мать, напрягшись и словно пытаясь вжаться в пол, в его глазах буквально читалась мольба о том, чтобы она одумалась и забрала его домой. Но взгляд Линды, встретившийся с его собственным, говорил лишь об обреченной усталости от происходящего. Спустя мгновение дракулоиды двинулись в сторону выхода из кабинета, увлекая за собой и Фрэнка.       От матери на прощание он не услышал ни слова.

***

      Все, без исключения все помещения Клинического и научно-исследовательского центра Better Living Industries были абсолютно звуконепроницаемыми. Человек, находящийся внутри кабинета, бокса, лаборатории или любого другого ограниченного участка площади, имеющего хоть какое-то специальное назначение, не мог слышать совершенно ничего из того, что творится за толстой фронтальной стеной из карбогласса новейшего поколения. Однако когда двое санитаров под руки волокли по коридору закрытого экспериментального психиатрического отделения на третьем этаже заходящегося в криках молодого парня, единственный пациент отделения, спящий в своем боксе, совершенно внезапно проснулся и резко открыл глаза.