a marvelous gift

Баки Барнс не помнил, как появился на свет. Ничего необычного, верно? Зато ему рассказывали эту историю много, много раз. Что само по себе не так страшно, но происходящее упорно расписывали в темных и мрачных красках, и это совсем не походило на счастливое воспоминание. И вовсе не потому, что родители не обрадовались его рождению — они сразу полюбили Баки. Но в день его рождения к родителям в дом явился колдун Зола. — Я пришел, чтобы наделить ваше дитя особым даром, — злорадно прошипел он, и адский огонь полыхал вокруг его головы (ладно, может быть, Баки додумал пару-тройку деталей). Родители Баки испуганно выдохнули. Все знали, что Золе нет равных в колдовстве и его благословения больше похожи на проклятия. Уиннифред Барнс крепко прижала к себе плачущего новорожденного сына, а Джордж поднялся во весь рост, заслоняя их своим телом. — Не стоит беспокоиться, уважаемый чародей, — сказал Джордж почтительно, но с достоинством, потому что он был очень гордым и сильным человеком. — Нам не нужны дары от кого бы то ни было. — Он получит дар, — гнусаво протянул Зола. — Дар, за который любой родитель отдаст что угодно. Ваш сын будет самым послушным ребенком на свете. Дитя, прекрати этот невыносимый шум. И Баки прекратил. Таково было проклятие Баки — его прокляли слушаться любых повелений. Он скорее сумел бы перестать дышать или моргать, чем не подчиниться отданному приказу. Он пытался бороться с собственным телом, как обычные люди сдерживают чихание или кашель, но от этого кружилась голова, прерывалось дыхание, тряслись руки и болел живот. Родители были в ужасе. Такое проклятие принесет их сыну одни беды и страдания. Любой мог навредить ему, сознательно, или бездумно ляпнув глупость: такая жизнь хуже ночного кошмара. Первым делом они запретили Баки рассказывать кому-либо о проклятии и отправились за советом к феям и волшебникам, которые славились своей добротой. Но ответ был неизменным: никто не может развеять колдовство Золы, кроме него самого. И ни в коем случае нельзя просить Золу об этом: он проклинает людей, чтобы наблюдать за ними. И убивает тех, кто сопротивляется его колдовству слишком упорно. Баки ненавидел свое проклятие. Если бы не это, он рос бы самым обычным ребенком: в меру хулиганистым, в меру ленивым, при этом он с удовольствием помогал маме с папой ухаживать за сестрами, которые родились после него. Но ужасно неприятно было смотреть, как семья тряслась над ним. Хуже всего отсутствие выбора: неважно, хотел он делать то, что ему велели, или не хотел, приходилось бросать всё и идти. Даже искреннее желание помочь воспринималось как следствие проклятия. Будто он не настоящий человек, а игрушечный солдатик, который идет куда его пошлют. Впрочем, в детстве его жизнь была не так уж плоха. В семье Барнсов научились следить за каждым словом, чтобы случайно не приказать чего-нибудь, а повеления учителей приходилось выполнять в любом случае. Вот подружиться с одноклассниками было бы опасно, но Баки хватало родителей и трех сестер, он даже не пытался ближе сойтись с теми, с кем учился. Жили не то, чтобы богато, но вполне обеспеченно — будь в этой семье поменьше детей, выходило бы даже более, чем обеспеченно — и в целом мир казался Баки спокойным и уютным. Разумеется, до встречи со Стивом Роджерсом. — Мы приглашены на бал во дворец, — объявила Уиннифред как-то утром, сразу после завтрака. Баки недавно исполнилось тринадцать, приглашения на балы его пока не интересовали — они с Беккой как раз подобрали шелудивую бездомную собаку и провели ее в дом без ведома родителей. Теперь эта собака пряталась под столом, пока ей незаметно скармливали остатки завтрака. — Джеймс, ты приглашен вместе с нами. Баки кинул на нее быстрый взгляд, на миг оторвавшись от длинного розового языка, которым собака слизывала жир от бекона с его пальцев. Не стоило вызывать у мамы подозрение, будто ее слушают недостаточно внимательно. — Я смогу потанцевать на этом балу? — спросил он. Танцевать он любил, но под настоящую музыку это удавалось сделать нечасто — детей обычно не приглашали вместе со взрослыми. — Да, если там будут девочки, которые подойдут тебе в пару, — заверила его мама. Баки едва не сморщил нос. Предполагалось, что скоро он начнет лизаться с девчонками, но загадывать так далеко пока не хотелось. Он бы с удовольствием потанцевал бы с кем-нибудь быстрые и веселые танцы, однако все девочки, которые попадались ему до сих пор, знали только ужасно скучные вальсы. Кроме того, эти самые девочки чуть что принимались хихикать. О чем с ними говорить, Баки не имел ни малейшего понятия. — Мадам, вот еще одно послание. — Дворецкий, Натан, протянул Уиннифред конверт, запечатанный королевской печатью. Уиннифред поблагодарила его и надорвала край. И по мере прочтения ее глаза раскрывались все шире и шире. — Мы приглашены отобедать за одним столом с королевой и принцем! — она всхлипнула и поднесла руку ко рту. Джордж поднял взгляд от документов, которые изучал в опасной близости от липких пальчиков Элизабет. — Мы? — переспросил он. — С какой это стати? Джордж был в родстве с королевской семьей, но таком дальнем, что это не имело никакого значения. Их происхождение считалось благородным, но и только. Раньше Барнсов никогда не приглашали за королевский стол. — Это из-за Джеймса, — догадалась Уиннифред. — Ему столько же лет, сколько принцу. Наверное, они хотят, чтобы принц Стивен познакомился с мальчиками своего возраста. — Я не собираюсь сидеть с каким-то скучным принцем, — возмутился Баки. Собака положила голову ему на колени. — Он наверняка считает себя лучше всех только потому, что когда-нибудь получит корону. — Рано или поздно он станет нашим королем, — резко напомнил Джордж. — И мы воздадим ему дань уважения. И ты, Джеймс, сегодня будешь вести себя так хорошо, насколько это возможно. Баки недовольно нахмурился, услышав прямой приказ. Самое обидное, что мама даже не возразила. — Да, сэр, — против воли согласился он, потому что приказ уже вступил в силу. Лицо отца смягчилось. — Прости, что приказал тебе, — попросил он. — Очень важно не оскорбить никого из королевской семьи. — Да, сэр, — Баки пытался огрызаться хотя бы тоном, но на самом деле, у него не было выхода. Почему отец приказал это так рано утром?! Баки придется спокойно высидеть все уроки вместо того, чтобы улизнуть с языкознания и залезть на дерево, как он делал обычно. Баки учил языки быстрее своих сверстников, и ему быстро становилось скучно. Слушать, как они коверкают произношение было сущей пыткой, а сегодня ему придётся терпеть это, чинно положив руки на парту. Он даже не смог бы попросить Ребекку отменить приказ, это ведь тоже не совпадало с понятием «хорошего поведения». Он принял ванну без единой жалобы и без напоминаний вычистил грязь под ногтями. И к тому времени, как они прибыли во дворец, Баки оказался совершенно измучен собственным хорошим поведением. Тело не слушалось само собой, приходилось каждое мгновение помнить о своих обязанностях, и когда он, забывшись, сутулил спину или начинал вертеть головой, отвлекаясь от скучной беседы родителей, начинал болеть живот. Выходя из кареты, мама поцеловала его в макушку. — Всего несколько часов, — пообещала она, — и ты будешь свободен. Потом сможешь жаловаться мне так долго, как захочешь. — Благодарю вас, мэм, — вежливо ответил Баки. — С удовольствием. Виннифред фыркнула — даже подчиняясь приказу он сумел надерзить ей. Втайне она радовалась такому его поведению, наоборот, маме было бы крайне неприятно видеть, что он слушается, не пытаясь сопротивляться. Они заняли места за столом, которые указал вежливый лакей. Вопреки всему Баки был впечатлен. Бокалы из чистого золота! Вокруг крутились слуги, и Баки приходилось все время напоминать себе, что ему нельзя затеряться в этой толпе и сбежать, чтобы осмотреть дворец. Все долго ждали королеву с принцем, а когда те наконец вошли, спешно поднялись. Принц оказался ужасно мелким, даже меньше Бекки, хотя, в отличие от нее, приходился Баки ровесником. Такое маленькое и костлявое тело! Кости Баки болели по ночам, вытягиваясь, так быстро он теперь рос, но кажется принцу эта проблема была совершенно не знакома. Последовало так много поклонов и реверансов, что Баки ужасно захотелось закатить глаза. Почему все так расстилаются перед этим принцем? Чем он заслужил такое почтение, только тем, что удачно родился? Сможет этот принц отбить мяч или забраться на самое высокое дерево в лесу? Вот такому Баки бы поклонился — а не капризному выскочке, который поди только и умеет, что целыми днями просиживать штаны на роскошном троне. Вечер продолжался неплохо, придраться не к чему. Баки был со всеми вежлив и ел исключительно аккуратно. Следовало признать, что принц вызывал интерес: он благодарил каждого слугу по имени, и не возмущался, когда королева-мать отчитывала его за рисование на салфетках или разговоры с набитым ртом. А потом принесли торт. — Ешь торт, — велел принц, указывая на блюдо, которое слуга только что поставил перед ним. На самом деле, он буквально прокричал это Баки, перекрывая шум вокруг, и тут же покраснел под пристальным взглядом матери. Баки уже не мог сосредоточиться. Его родители куда-то делись, а такой приказ — потенциальная катастрофа. Принц не сказал «Съешь свою долю торта» или «Съешь кусок, который положили перед тобой», нет, его слова были «Ешь торт». Хуже всего — такие размытые приказы. Баки пытался сдерживаться. Изо всех сил сжимал челюсти, стараясь жевать помедленнее, отрезал ложечкой по маленькому кусочку. Но все зря. Он доел всё, что было на тарелке, но проклятие не позволило остановиться. Баки изо всех сил сжал ложку в кулаке, борясь с приказом. Кружилась голова. Нужно больше торта. Он должен есть торт. В ушах звенело так, что голова начала раскалываться. — Что случилось? — спросил принц. — Видишь где-нибудь мою маму? — выдохнул Баки. Сейчас его разорвет на миллион кусочков. Или стошнит. Пот заливал глаза. — Я не помню, кто из них твоя мама, — ответил принц, оглядываясь по сторонам. Не умирай Баки от недостатка торта в организме, он бы рассмеялся. Может, будь принц не принцем, а его одноклассником, они смогли бы подружиться. — Полагаю, она танцует с твоим отцом, — вежливо заметила королева. — Тебе что-нибудь нужно? «Мне нужно еще торта!» — Нет, Ваше Величество, благодарю вас, Ваше Величество, — сказал рот Баки, потому что, хоть ему и нужно было доесть торт, одновременно полагалось вести себя как следует. Слишком сложно! Он больше не выдержит! Он набросился на кусок торта, который не доел его сосед, но грохот в голове не прекращался. Пожирание тортов на глазах у королевы и принца отнюдь нельзя назвать «вести себя так хорошо, как только возможно». Но что ему было делать?! Два приказа противоречили друг другу, и теперь его раздирало на части!  — Понравился торт, а? — принц рассмеялся. Баки хотелось разреветься. Его уже тошнило от торта, но остановиться не получалось. Он отчаянно огляделся по сторонам, мысленно взывая к маме и папе. — Эй, да что с тобой такое? — забеспокоился принц, и сердце Баки сжалось. Вызывать у людей тревогу — это не вежливо. Слезы рвались наружу. — Мне нужна мама, — пробормотал Баки. К счастью, та как раз подошла к столу и тут же заметила выражение его лица. — Джеймс? — Мама! — почти прорыдал Баки, — он велел мне есть торт. Она тут же все поняла. — Перестань есть торт, Джеймс. Его наконец-то отпустило, в ушах перестало звенеть. Однако пора было убираться отсюда подальше, ведь он вел себя недостаточно хорошо. Баки вскочил так быстро, что врезался в маму. Живот прорезало болью, и все же он поклонился так изысканно, как мог. — Прошу прощения за свое поведение, Ваше Высочество… и Ваше Величество так же, — поправился он в последний момент, вежливо кивая обоим. Сейчас его стошнит, и все станет еще хуже, потому что за королевским столом блевать не положено. — Мне пора уходить. Он бросился прочь и успел выскочить в соседний зал, перед тем как, захлебнувшись воздухом, рухнуть на колени. Мама тут же догнала его. — Не нужно вести себя хорошо, — быстро сказала она. Этого оказалось достаточно, чтобы в голове перестало грохотать, но было поздно — его вывернуло в ближайшую кадку с деревом. Баки чуть не плакал — боль уже прошла, но смущение и злость никуда не делись. Мама ладонью пригладила его растрепанную челку. — Прости нас, Джеймс, — тихо сказала она, — С нашей стороны некрасиво было сначала приказывать тебе, а потом бросать одного. Вскоре их догнал отец — ему хватило одного взгляда на слезы, пот и сопли на лице сына, чтобы почувствовать себя не менее виноватым. — Натан сейчас подаст карету, — мягко сказал он, — и мы сразу же поедем домой. Прости, сынок. Они возились с Баки до самого утра, сначала усадив в теплую ванную, а потом приведя бездомную собаку прямо к нему в комнату. Но никакого удовлетворения Баки не почувствовал. Он так и уснул, уткнувшись лицом в собачий бок, и его слезы превратили засохшую грязь на шерсти обратно в жидкую. Он ненавидел свое проклятье и отдал бы что угодно, чтобы избавиться от него. Баки снова улизнул с уроков. Не по своей вине, как он уже неоднократно объяснял родителям. Просто там было скучно. Он уже говорил по-французски лучше учителя и в ближайшее время собирался превзойти его в латыни. Так зачем сидеть в душной комнате, когда на улице прекрасный весенний денек? Он вышел на рыночную площадь думая о том, что неплохо было бы снова поболтать с девушкой из пекарни. Как-то раз у него уже получилось выпросить у нее сладкую булочку, и с тех пор он с удовольствием пользовался своим обаянием — хотя подходить к незнакомым торговкам пока не решался. Вдруг со стороны переулка послышался шум. Обернувшись, Баки увидел знакомого бродячего пса, которого забрасывали камнями мальчишки. — Эй! — возмущенно крикнул Баки, — А ну, прекратите это! Они назвали пса Дум-Думом, потому что Элизабет очень странно выговаривала слова, а Аннабель считала, что это смешно. Дум-Дум заметил Баки и хотел броситься ему навстречу, но один из мальчишек ухватился за потрепанный хвост. Баки пришел в ярость и уже хотел было броситься на обидчика с кулаками, когда заметил еще одного мальчишку — на земле рядом с псом. Кажется, Дум-Дум пытался защитить его. Мальчишка сплюнул кровь и начал подниматься на ноги. — Слышали, прекратите это, — сказал он, и по спине Баки побежали мурашки. Принц! Хулиганы явно не знали его, иначе ни за что бы не рискнули ослушаться. — Кажется, мы велели тебе заткнуться, — заявил один из хулиганов, и пнул принца ногой под ребра. Негодяи, как они смеют? Они ведь старше него, лет по шестнадцать, не меньше, а принц совсем мелкий! Абсолютная несправедливость! Баки очертя голову кинулся в драку, молотя кулаками, отвешивая пинки и даже кусаясь. Принц помогал изо всех сил, но из его горла вырывались пугающие хрипы — как у Дум-Дума, когда тот носился за Баки слишком долго, костяшки пальцев были сбиты в кровь, а под глазом расцветал черный синяк. Дум-Дум, в свою очередь, тоже царапался и кусался, пока в конце концов хулиганы не разбежались. — Ну и развлекайся со своей уродливой шавкой! — выкрикнул один из них через плечо. Баки фыркнул. Очередной приказ, но следовать ему будет совсем не трудно. — И буду! — крикнул он в ответ, гладя Дум-Дума, чтобы проверить, не ранен ли тот. — Я не о собаке, — выплюнул мальчишка. Баки бросил взгляд на принца и заметил, что тот покраснел. — С тобой всё в порядке? — спросил Баки, пытаясь избавиться от головокружения, и мысленно закатил глаза. Ну вот, придется теперь развлекаться в обществе принца независимо от собственного желания. Это раздражало. — В п…рядке, — выдавил принц, одновременно закашлявшись. — Точно? — уточнил Баки, разрываясь между беспокойством и желанием улыбнуться. — Да, — подтвердил принц. — Я не беспомощный. Он слегка облокотился на спину Дум-Дума, но Баки сделал вид, что не заметил. Дум-Дум тоже не возражал. Баки вскинул бровь. — Из тебя только что пыталась выбить сопли толпа взрослых хулиганов. Принц обиженно запыхтел. — Ничего, вполне справлялся. Я дожал бы их сам. Баки позволил себе рассмеяться, но тут же обнял принца за плечи, чтобы тот не подумал, будто смеются над ним. — Даже не сомневаюсь. — Ты Джеймс, да? — спросил принц. Баки сморщил нос. — Баки. Джеймсом меня называют только родители и учителя. А ты Стивен, да? Принц сморщил нос точно так же. — Стив, — поправил он. — Только мама и учителя зовут меня Стивеном. Баки снова рассмеялся. Стив ему понравился. Может, немного сердитый, мама бы даже сказала — злой, но не такой жестокий и злобный как, например, Зола. Это даже весело. Они отправились гулять втроем, включая Дум-Дума, и Баки даже не задумывался, куда ведет дорога, пока не понял, что до дворцового парка осталось совсем немного. — О, — ему стало неловко. Полагалось ли ему обнимать принца? Наверное, это неправильно. Принц помрачнел и тут же отстранился. — Благодарю за помощь, — теперь его тон стал другим, деловым и вежливым. — Ты можешь идти по своим делам, если желаешь. От печали в его глазах у Баки сжалось сердце. — А если не желаю? — поинтересовался он. — Тебе уже пора домой? Я собирался влезть на дерево, хочешь со мной? Стив на мгновение склонил голову на бок, оценивающе разглядывая Баки. Попытался было улыбнуться, но вздрогнул, когда треснула на губе подсыхающая ранка. — Ага, — кивнул он. — Айда наперегонки! «Наперегонки» толком не получилось: ноги Баки были длиннее чем у Стива, который к тому же пыхтел как старый паровоз, поэтому Баки нарочно сдерживался, чтобы не обгонять его слишком сильно. Дум-Дум бежал рядом со Стивом, будто следя, чтоб тот не свалился замертво. — Догоняй, сопляк! — крикнул Баки. Стив нахмурился. — Ты балбес, — буркнул он. Баки снова рассмеялся. Они полезли на дерево. Баки заметил, как тяжело Стиву дотягиваться до высоких веток, и то и дело подталкивал его, делая вид, что дружески пихает в бок или в плечо. Стив недовольно щурился, будто всё понимал, но так и не возразил ни разу. Снизу раздавался обиженный лай Дум-Дума, забытого на земле. К его чести надо заметить, что влезть на дерево он и не пытался. Они устроились на ветвях, спинами облокотившись о ствол, и грызли незрелые яблоки, морщась от кислятины. Темой для разговора сначала была еда, а потом — уроки. Стив пожаловался, что у него не хватает терпения на учебу. — Мне нравится узнавать обо всём, — объяснил он. — Просто ненавижу торчать в комнате, когда такая хорошая погода и… — он смущенно запнулся, и Баки не стал настаивать. Кому как не ему было знать о важности хранения секретов. Тени от листьев заметно удлинились к тому времени, как Баки заметил окруживших дерево королевских стражников. Дум-Дум, обычно бросавшийся на людей с радостным лаем, только тихонько фыркал. Видимо, встреча с хулиганами научила его не доверять незнакомцам. — Принц Стивен, — позвал один из стражников, запрокинув голову, — спускайтесь немедленно. Это небезопасно. Сбежав из дворца, вы очень напугали вашу матушку. Стив раздраженно дернул челюстью и закатил глаза. — Коулсон, я не сбежал. Я просто здоровый человек, которому полезно иногда прогуляться. Коулсон явно расстроился. — Ваше Высочество, я знаю, что сэр Тимоти до того, как исчез, потакал подобным капризам, но вы не здоровы, и это правда. Дум-Дум предупреждающе зарычал. Слова Коулсона заставили Стива поежиться, и Баки это разозлило. Ему совсем не понравился этот грустный взгляд, поэтому он пихнул Стива локтем. — Знаешь, а он прав, — он постарался, чтобы это прозвучало солидно. — Да? — переспросил Стив, и теперь уже Баки стало грустно от того, как обиженно звучал его вопрос. Дразнить такого Стива совсем не хотелось. — Стив, у здоровых людей не бывает таких больших носов. Стив мгновение пялился на него, а потом расхохотался так, что скоро снова захрипел и схватился за бок. Коулсон расстроился еще больше. — Ваше Высочество, прошу вас! — взмолился он. Стив вздохнул. — Иду. Увидимся, Баки, — добавил он тихонько и полез вниз. Баки последовал за ним, а в груди тревожно заныло при мысли о том, что скорее всего они больше не увидятся никогда. — Завтра бежим сюда наперегонки, — выпалил Баки шепотом, чтобы не услышала стража. Стив замер и поднял голову. Его нос был усыпан смешными рыжими веснушками. — Ладно, — сказал он с коварной усмешкой. — Побеждает тот, кто первым удерет с уроков. Не прошло и месяца, как Стив и Баки стали неразлучны. Поначалу родителям Баки было трудновато обращаться к Стиву как с простому ребенку, но для Виннифред оказалось достаточно единожды увидеть разочарование в глазах «принца Стивена», чтобы никогда больше не употреблять этого титула. Баки, в свою очередь, принялся изучать замок, особенно тайные ходы, через которые Стив сбегал от охраны. — Разве это безопасно? — спросил Баки. Желудок буквально скрутило, когда он представил бандитов, пробирающихся по извилистому коридору в комнату Стива. Одолеть Коулсона легко, Стив останется беззащитным. Любой сможет вонзить нож между его выпирающих ребер или перерезать бледное горло — от самой этой мысли у Баки начинала кружиться голова, как при высокой температуре. Стив закатил глаза. — Тут же везде охрана. Даже если кто-то проберется мимо наружных постов, его поймают. Убийца с кинжалом, залитый кровью ковер, Стив, который делает последний, судорожный вдох — эта картина стояла у Баки перед глазами и не желала развеиваться. — Ты должен рассказать Командующему про тайные ходы, — убежденно заявил он. — Им положено заботиться о твоей безопасности. Стив упер руки в бока. — Если им разболтать, мне уже отсюда не выбраться. Ты этого добиваешься? В груди что-то ныло, и Баки не мог понять, почему. Ему не исполнилось и четырнадцати, и до сих пор в его жизни не случалось разговоров про любовь и чувства. Он просто знал, что не хочет жить в мире, в котором не будет Стива Роджерса. Он дернул Стива за руку. — Ты слишком ценен, Роджерс, с тобой не должно ничего случиться. Стив мрачно посмотрел на него и выдернул ладонь. — Разумеется, ведь я принц. Баки это возмутило — как Стив посмел подумать, что значение имеет только его происхождение! — и он сграбастал его в объятия, задушив негодующий вопль. — Нет. Потому что ты — это ты, — прошептал Баки ему в волосы, проглотив застрявший в горле ком. Вероятно, Стива впечатлило странное поведение Баки, потому что он все же согласился отвести его к Фьюри, начальнику Королевской гвардии. Только бросил раздраженно: — Наверняка мы видимся в последний раз. Стив подробно описал Фьюри все тайные ходы, но тот только кривил губы, как догадался Баки, пряча улыбку. — Вы знали! — возмутился Стив. — Мы знали о них еще когда здесь жил сэр Тимоти. Как выяснилось, сэр Тимоти охранял Стива еще до Коулсона, но несколько месяцев назад он бесследно исчез. По настоянию Стива поиски продолжались, хотя никто уже не надеялся, что они увенчаются успехом. — И все-таки вы позволяете мне удирать? — спросил Стив. Вот теперь Фьюри совершенно точно пытался не засмеяться. — Ну, я в вашем возрасте тоже не слишком интересовался учебой, — он подмигнул, хотя непонятно было, считается ли подмигиванием моргание единственным глазом. — Так что пользуйтесь моей добротой. Знание о том, что Фьюри защищает Стива, принесло Баки спокойствие и уверенность в том, что теперь-то их точно ничто не разлучит. В этой счастливой уверенности он пребывал до следующей зимы. Баки почти исполнилось пятнадцать, он вырос на три дюйма, а Стив не вырос вообще. Встреча состоялась под тем самым деревом — тяжелое дыхание было слышно даже раньше, чем под крону, укрытую шапками снега, ввалился шатающийся Стив. Дум-Дум немедленно рванул навстречу, беспокойно взлаивая. — Стив! — заорал Баки, и бросился вслед за псом. По бледному лбу стекал пот, дыхание прерывалось. Баки схватил тонкое запястье и почувствовал, как бешено бьется пульс. — Что случилось? — Ничего, — просипел Стив с таким трудом, будто слова не проталкивались в горло. — Чем сегодня займемся? — Ты заболел, — сообщил ему Баки. — Возвращайся в кровать. — Я не беспомощный, — огрызнулся Стив, едва удерживаясь на ногах. — Я в этом не сомневаюсь, — успокоил его Баки, недоумевая, зачем так возмущаться из-за обычной простуды. Дум-Дум нарезал круги вокруг них. — Учти, непобедимым героям тоже следует отдохнуть. А ты, похоже, простудился. — Он положил руку на лоб Стива и тут же отдернул: — Ты весь горишь! — Все хорошо, — настаивал тот. — Стив… — Баки!.. Глаза Стива вдруг закатились, и он начал оседать на землю — совсем как мама Баки в прошлом году, когда в подвале обнаружилось мышиное гнездо. Баки едва успел подхватить его. Дум-Дум с оглушительным лаем рванул впереди них в сторону дворца. Они не успели ступить и трех шагов по дворцовому парку, когда навстречу выскочил стражник. — Что ты с ним сделал?! — Я… я не… — Баки не знал этого человека и понятия не имел, как объяснить свое присутствие. Стив казался совсем легким — Баки и не представлял, насколько он худой, пока не поднял его на руки — но дыхание все равно перехватывало, не столько от напряжения, сколько от ужаса. — Мистер Барнс, что случилось? — спросил подбежавший Коулсон, и при виде знакомого лица на Баки нахлынуло такое облегчение, что он едва не разревелся. — Не знаю, — ответил он, кусая губы. — Кажется, он заболел. У него жар, и он… он потерял сознание… — растерянно пролепетал Баки, но когда один из стражников попытался забрать Стива из его рук, только крепче прижал худое тело к себе. — Я возьму принца, — уточнил тот. — Нет. Я донесу его сам. — Идемте же, — вмешался Коулсон. — Нужно показать его целителям. В этой части дворца Баки еще не бывал. Да он почти нигде не бывал, только в главном зале, на кухне, в библиотеке и в комнате Стива. Каким бы легким ни был Стив, таща его в лазарет, Баки в конце концов начал задыхаться. Белоснежные стены, белоснежные шторы. Алое пламя в камине. Женщина в белых одеждах бросила на Стива один-единственный взгляд и жестом велела Баки устроить его на кушетке. — Сообщите королеве, — сказал Коулсон. Стражник отдал честь и тут же исчез. — С ним все будет хорошо? — с надеждой спросил Баки. — Уберите отсюда собаку, — вместо ответа велела целительница, и Баки напряженно сглотнул. Крыть было нечем. Коулсон положил руку Баки на плечо и развернул его к выходу из комнаты. Дум-Дум отказался уходить, пришлось схватить его за загривок и буквально тащить по полу, слушая недовольное рычание. — Пусть дальше справляются целители, — сказал Коулсон. — Спустись на кухню, думаю, повара угостят тебя чем-нибудь. — Я не голоден, — буркнул Баки. Он выставил Дум-Дума в сад, а сам вернулся под дверь лазарета. Вскоре туда пришла королева, и дверь закрылась снова. Тени от бьющего в окно солнца становились все длиннее и длиннее, пока наконец не исчезли совсем. Слуги зажгли коридорные светильники. Королева появилась, когда Баки почти потерял надежду. — Идем со мной, — велела Ее Величество, и ему ничего не осталось, кроме как подчиниться. Будь у него выбор… Они спустились по коридору в малую гостевую комнату, которая на самом деле была больше, чем комнаты Баки и всех его сестер вместе взятые. Молчание королевы настораживало. — Клянусь, я ничего ему не сделал! — в конце концов выпалил Баки. И тут же покраснел — по этикету не ему полагалось начинать разговор. Но что, если Ее Величество считает, что он навредил Стиву, и запретит им встречаться?! — Я знаю, — мягко ответила королева. — Стивен часто болеет. Баки нахмурился. — Он ни разу не болел с тех пор, как мы познакомились, — щеки буквально пылали. Он не должен противоречить Ее Величеству! Но королева согласно кивнула. — Весной и летом ему легче. Стивен… — она перевела взгляд в сторону окна и посмотрела куда-то вдаль, — такой хрупкий. — Не сочтите за неуважение, мэм, но это не так, — возразил Баки. Семь бед, один ответ. Королева с улыбкой обернулась к нему и негромко хмыкнула. — Я рада, что вы познакомились, — в ее взгляде читалась грусть. — У Стивена мало друзей. Люди оказывают ему почтение за то, что он принц, но те, кто не знают об этом, могут вести себя… жестоко. Баки вспомнил мальчишек, которые избивали Стива тогда, почти год назад, и насупил брови. — Ну и дураки. Стив лучше всех. Она загадочно улыбнулась. — Стив довольно болезненный, надеюсь, ты это понимаешь. Он не любит болеть, старается бороться, воевать со своей слабостью. Он никогда не признается в этом, но порой ему требуется помощь. — Я буду помогать ему! — поклялся Баки раньше, чем подумал. — Знаю, что будешь, — улыбнулась она. — Поживи здесь, пока Стиву не станет лучше. Мы сообщим твоим родителям. — Ух ты, спасибо! Он прямо опешил — неужели не придется пробираться ночью через тайный ход? Королева кивнула ему на прощание и двинулась к двери. — Слушайте, — не очень вежливо окликнул Баки, но, кажется, вежливость не слишком интересовала Ее Величество, — откуда вы знаете мое прозвище? Почти все взрослые звали его Джеймсом. Королева Сара с усмешкой обернулась к нему через плечо: — Дорогой, Стивен только и делает, что говорит о тебе. В конце концов королева разрешила Баки спать со Стивом на соседних кроватях и даже привести Дум-Дума, к большому возмущению целительницы. Зато, когда Стив очнулся, Баки был рядом. — Баки? — прохрипел он. Баки тут же подскочил с кровати и схватил со стола кувшин. — Попей, — потребовал он, привычно чувствуя себя старшим братом. Дум-Дум настороженно поскуливал в углу. — Откуда ты тут взялся? — спросил Стив. Мокрые волосы липли ко лбу темными прядями, а глаза казались бесцветными. Но он хотя бы заговорил. — Ты свалился в обморок прямо мне на руки. Не бросать же было. Стив нахмурился. — Ненавижу такое, — он не просто злился, а буквально готов был разреветься от отчаяния. Стив отвернулся, пряча лицо, и Баки сделал вид, что ничего не заметил. Разве настоящие друзья такое замечают? — Стив, все болеют, — весело напомнил он. — Подумаешь, большое дело. Тонкие руки Стива безуспешно пытались разгладить одеяло. — Для меня — да. Я все время болею. Целители говорят, что я не доживу до собственной коронации. Я… дохлятина. Сердце Баки сжалось: мысль о смерти казалась ему невыносимой. Он так боялся загадочных убийц, которые могут пролезть во дворец, но ни разу не задумывался, что Стива может предать его собственное тело. — Эй, — возмутился он, — ты не дохлятина, ты всего лишь простудился. Стив раздраженно фыркнул. — Баки, я и на дерево-то залезаю с трудом. Ты все время меня подпихиваешь, как маленького, и делаешь вид, что ни при чем. — он стукнул кулаком по одеялу и прошептал: — Не выйдет из меня хорошего короля. Видеть печаль в глазах Стива было невыносимо, и Баки не придумал ничего лучше, чем забраться на кровать и изо всех сил обнять его, защищая от всего мира. — Ты единственный, кому бы я доверил нами править. Твоя мама хорошо справляется, но кроме нее — только ты. Ты всегда за справедливость и не боишься влезть в драку даже когда шансов нет. Ты — самый смелый парень, которого я знаю. Стив положил голову ему на плечо. — Точно? — спросил он непривычно низким голосом. — Точно, — поклялся Баки и неожиданно для себя повернулся и поцеловал Стива в волосы. Это должно было показаться странным, но не казалось. Это было легко, естественно и правильно. Стиву наверняка бы полегчало, узнай он о проклятии Баки. О том, что не он один порой чувствует слабость и страх. Баки открыл было рот, но не смог выдавить ни слова. Руки затряслись так, что Стив отстранился и удивленно посмотрел на него. Баки со вздохом притянул его обратно. Ничего не выйдет. Сначала нужно вернуться домой и попросить кого-нибудь отменить приказ никому не рассказывать о проклятии. И тогда Стиву обязательно станет легче, он не будет чувствовать себя настолько одиноким. Они так и заснули в обнимку, будто защищая друг друга, и привычка эта осталась с ними на много лет вперед.