Делириум

Тэхён пытается идти прямо, чтобы вдруг не свалиться с тротуара на проезжую часть. На улице поздняя ночь: ни людей, ни машин, слышен только треск фонарей и завывание ветра. Он проверяет время – 2:43, – и устало пыхтит, запихивая вибрирующий телефон обратно в карман. Опять Хосок звонит. Он, конечно, уговаривал остаться и посидеть с ними еще немного, мол, все они знают, что это такое, когда твоя жизнь катится к чертовой матери. Оставайся до утра, Тэхён, твердили ему, а завтра уже будешь думать, что делать. Парень со злостью пинает встретившийся ему на пути камень на проезжую часть и ежится от холода. Да ни черта они не знают. Ни один из них. Даже если его и могут понять, то точно не там, откуда он только что ушел. Может быть, Хосок и хороший друг, но предложил он Тэхёну остаться до утра только лишь из жалости. А Тэхён ненавидит, когда его жалеют, так что нет уж, увольте. Он доберется до своей съёмной квартиры, арендная плата которой висит на носу, купит в магазине через дорогу бутылочку пива, чтобы с утра не умирать от головной боли из-за похмелья. Придет домой и рухнет на постель, не раздеваясь, а утром продолжит страдать и ненавидеть Вселенную за то, что она с ним так подло обошлась. Да, это самый лучший план за всю его жизнь. Магазин, дом, сон, нытье. Отлично. Он, теперь уже с энтузиазмом, пинает камень, который отлетает на проезжую часть и впечатывается в дверцу белого Ниссана, который в этот момент проезжал мимо. Твою же мать. Только этого Тэхёну не хватало для полного счастья. У него нет денег на то пиво, которое он хотел взять в долг у владелицы, что уже говорить об оплате выпрямления вмятины и покраске двери? Но, может, пронесет? Автомобиль тормозит у тротуара чуть поодаль от Тэхёна. Не пронесет. На улице действительно ни души. В этом районе вообще ночью ходить не стоит, но Тэхён подумал, что красть у него все равно нечего, а еще он достаточно пьян для того, чтобы почувствовать себя неуязвимым и отправиться домой почти в три часа ночи через суперопасный район. Очень умно. С водительской стороны открывается дверь, и из машины вылезает парень, которого Тэхён заранее ненавидит. Те, кто разъезжают на таких машинах, гребут деньги лопатами. Вот бы и ему одну такую лопату денег. Разве он многого просит? Брюнет неторопливо обходит машину, а Тэхёну становится жарко от стыда. Господи, какой же он идиот. Почему он пнул этот дурацкий камень на проезжую часть? Ну, или тот мог хотя бы ради приличия отрикошетить от двери и припечатать ему по голове – не пришлось бы мучиться. — С Вами всё нормально? — обеспокоенно интересуется незнакомец. Тэхён на секунду впадает в ступор. Он этому парню, вроде как, камнем по ужас какой дорогой тачке припечатал, а тот спрашивает, нормально ли с ним всё? Нет, не очень. Но Тэхён, сообразив, всё же неуверенно кивает, пока незнакомец с неподдельной тревогой наблюдает за ним. — Точно? Он тяжело сглатывает, пытаясь сфокусировать взгляд на парне напротив: на вид тот, возможно, чуть старше него самого. И крупнее раза в два, как минимум, а таких Тэхён обходит стороной. От них веет деньгами, связями, харизмой, интеллектом, в коем он не может с ними тягаться. Если быть честным – он проигрывает им по всем пунктам. — Чонгук, — мягко говорит брюнет и протягивает руку. Тэхён не двигается и пытается вспомнить, как он оказался здесь и кто этот тип. Почему вместо того, чтобы просто разрубить его по частям и сложить в багажник этой белоснежной, чистенькой машины, этот некий Чонгук беспокоится и… — О! — тут же спохватывается Тэхён и жмет протянутую ему руку. — Ким Тэхён. Не стоило, наверное, говорить своё полное имя, но язык работает быстрее головы. Та вообще сейчас на контакт с этим миром не настроена – Тэхён всё еще не понимает, кто такой этот Чонгук и почему он такой подозрительно приветливый. — Слушай, извини… — неуверенно говорит он. — Я просто проходил мимо и… — Тебе не холодно в этом? Что? — Что? — переспрашивает Тэхён, а Чонгук неловко поджимает губы, кивая головой на расстегнутую куртку на нем. — Да, прохладно, но всё… — Чонгук открывает дверь пассажирского сидения и чем-то шуршит, а затем протягивает Тэхёну бутылку воды, — …нормально, — тихо заканчивает он. — Я вижу, что ты выпил. Еле стоишь. — Прости за дверь, я не сп… — Ничего страшного, — Тэхён, все еще сбитый с толку, держится за бутылку, которую протягивает ему парень. Он не верит своим ушам и уже собирается возразить, пока его банковский счет просит закрыть свой рот, но Чонгук говорит быстрее: — Это всего лишь царапина, могло быть и хуже. Если бы ты попал мне под колеса, например. Ладно, в этом есть своя логика. Чонгук отпускает бутылку, на что Тэхён ему благодарно кивает. Не нравится ему этот парень. Хотя, может быть, то, что его не заставят платить штраф – это всего лишь дар свыше, а не проверка Вселенной на бдительность? Возможно, та наконец-то поняла, что многовато жести для одного человека и решила сжалиться? В любом случае, как бы там ни обстояли дела, Тэхён понятия не имеет, что говорить и должен ли он вообще поблагодарить Чонгука? Наверное, стоит сказать спасибо, что тот не стал закатывать истерик и тыкать ему в лицо мобильником с номером своего папочки. С трудом верится, что на такую машину можно заработать самому. Тэхён бы вот не смог. — Спасибо, — остается надеяться, что теперь до дома получится добраться без происшествий. А Чонгук так долго смотрит на него, пока он закрывает бутылку, что по спине пробегают мурашки: то ли от холода, то ли от какого-то странного предчувствия. Очень нехорошего, стоит сказать. — И спасибо, что не заставишь меня оплачивать ремонт? Чонгук тихо смеется. Так тихо, что Тэхён отчего-то снова сглатывает. Он вздрагивает, когда мимо на бешеной скорости проносится мотоциклист, которого он до этого и не слышал. Фонарь, у которого они стоят, трещит, а ветер внезапно стих, но Тэхёну отчего-то по-прежнему холодно и хочется закутаться в куртку с головой. Уйти от Чонгука подальше. Оказаться дома в родной постели и плевать на этот магазин. Он уже даже согласен проснуться утром с головной болью, лишь бы забыть этот вечер, как страшный сон. — Ты мне ничего не должен, — говорит Чонгук и пожимает плечами, а Тэхён думает, что это хорошо. «Очень хорошо», – слышит он эхо своего пустого кошелька. — Тогда еще раз спасибо за… — он машет рукой на поцарапанную дверцу, надеясь, что Чонгук сам додумает. Ему уже просто хочется оказаться подальше от этого типа, его непонятный смех вызвал у Тэхёна только панику, в ответ не захотелось даже улыбнуться. — И за воду тоже спасибо. Он поднимает бутылку перед собой, нервно сглатывая, а Чонгук по-доброму улыбается ему в ответ. Только почему-то веет от него чем-то совсем не добрым. Тэхён не такой уж и спец в людях, но от этого человека ему хочется быть подальше. Просто на всякий случай. Возможно, большую роль играет атмосфера: приглушенный свет фонаря, пустынная улица, неблагополучный район и… Он смотрит на прозрачную бутылку, которую держит перед собой. В той плавает что-то смутно напоминающее не до конца растворившийся стиральный порошок. Куда мог ехать этот парень в три часа ночи? Да куда угодно, верно? Что такой, как он, забыл в этом районе? Ну мало ли, всякое бывает, правда же?.. Тэхён чувствует, как начинает дрожать и, кажется, вовсе не от холода. Он вздрагивает, улавливая движение боковым зрением, но паника отступает почти сразу, когда брюнет делает шаг назад. — Ты невероятный, но мне пора, ладно? — говорит Чонгук, обходя машину, а Тэхён слишком уж облегченно выдыхает, понимая, что всё еще жив. На это брюнет легко улыбается, наблюдая за ним и стоя уже по ту сторону автомобиля. Подождите, что? Невероятный? — Думал, я тебя убью за то, что ты мне дверь поцарапал? — он кладет локти на крышу и цыкает, недовольно морщась. — Нет, с трупами слишком много мороки. Да. Действительно, чего это он? С какого бы перепуга его кто-то стал убивать посреди улицы, да еще и таким тупым способом типа… отравленной воды? Или что это там плавает в бутылке. — А это… — неуверенно спрашивает он, — точно вода? Чонгук не перестает улыбаться, чем вызывает еще больше подозрений. Хотя он ведь собрался уехать, а это значит, что ему ничего не нужно. Да? — Нет, это не просто вода, — парень тут же меняется в лице, становясь серьезным. Да, Тэхён так и знал. Его отравили. Теперь он умрет где-нибудь в канаве по пути домой, потому что напился со своими друзьями-отморозками, которые ведь предлагали остаться. Но Ким слишком гордый, поэтому он пошел домой один посреди ночи, а теперь умрет. Это так тупо, что он даже не может подобрать слов. — Это вода с сахарозой. Мне помогает в такой ситуации, как у тебя, — усмехается брюнет. — Можешь оставить себе, мне не жалко. Тэхён немного удивляется и до сих пор не может подобрать слов, потому что его предположения действительно невероятно глупые. — Спасибо? — Пожалуйста, — улыбается парень. Он забирается в машину и заводит автомобиль, пока Тэхён пытается собраться с мыслями. Вода совсем не помогла, и, кажется, он даже еще больше опьянел. Окно пассажирского сидения медленно открывается, и Чонгук спрашивает: — Подвезти? Его лица не видно, но не очень-то и хочется. Голос у Чонгука приятный, можно сказать, мягкий и успокаивающий, но почему-то рядом с ним Тэхён не чувствует себя в безопасности. В багажнике было бы уютнее, чем под чужим взглядом, пробирающим до дрожи. Хочется, чтобы этот парень просто убрался отсюда уже куда-нибудь подальше на своей крутой, испорченной Тэхёном тачке и больше никогда не попадался на глаза. Он не вызывает доверия, так что Тэхён кидает тихое: «Спасибо, не стоит», – и двигается с места в сторону дома. Странная ситуация. Самая странная из всех, что происходила с ним за последний… За всю жизнь, если так подумать. Тэхён кидает взгляд через плечо, но Ниссан до сих пор стоит на месте, а в голове мелькает до ужаса идиотская мысль: Чонгук собрался за ним следить. Само предположение настолько глупое, что Тэхён мысленно отвешивает себе подзатыльник и мечтает уже скорее оказаться дома в теплой постели. Почему-то внезапно становится плевать, что с ним будет завтра. Не имеет значения даже то, что, возможно, теперь придется вернуться домой в Тэгу, потому что больше ему здесь делать нечего. Неосознанно он снова возвращается к мыслям о Хосоке и понимает, что до смерти ненавидит его. Потому что завидует. И эта зависть с каждым днем все больше и больше портит их отношения, ведь у Хосока всё хорошо. У Хосока всё даже лучше, чем Тэхён мог бы мечтать: своя квартира, отличная успеваемость, родители, которые в трудную минуту могут помочь материально. У Тэхёна, конечно, тоже есть родители, но в его семье слова «материальная» и «помощь» вызывают лишь недоуменные взгляды. Он вздыхает, вспоминая, как еще пару дней назад мечтал о том, чтобы просто окончить университет, получить престижную работу, найти человека, с которым проведет оставшуюся жизнь. Нормальная жизнь – разве это такая уж большая проблема? Он хотел бы быть в состоянии обеспечивать себя, будущую семью и помогать родителям, несмотря на то, что те и пальцем не пошевелили, чтобы помочь ему оплачивать учебу. Ким знает, что такое настоящая помощь, испытал на собственной шкуре, и он понимает, что просто должен своим родителям, вот и всё. Он их сын, и он обязан им помогать. Жаль, что теперь такому наполеоновскому раскладу событий придется помахать ручкой. Тэхён вдыхает ледяной воздух полной грудью, чувствуя, как приятная прохлада течет по горлу. У него начинает кружиться голова, из-за чего он останавливается на месте, опираясь плечом о кирпичную стену. Как-то резко стало нехорошо. Не стоило, конечно, так много пить у Хосока, но хотелось хоть ненадолго забыть о нависших над ним проблемах. Он внезапно особенно остро осознает, насколько сильно хочет вернуться в детство. В то время, когда утром его ждал приготовленный бабушкой завтрак. И пока он бы уплетал за обе щеки еду, то наслаждался бы ароматом пионов, что принес с собой из сада порыв ветра через открытое окно на кухне. Но глоток тяжелого, спертого воздуха возвращает его в реальность. Его тошнит от запаха бензина и пыли, кирпичная стена даже через куртку ощущается, как ледяная глыба, в кармане ни гроша, а из еды дома на завтрак только заплесневелый лимон. Он смотрит на бутылку расфокусированным взглядом, пытаясь до чего-то додуматься, но его будто по голове булыжником приложили. Не помогает ни вдох-выдох, ни счет до десяти, ни ущипнуть себя за руку. Перед глазами все плывет настолько сильно, что приходится опуститься на корточки. Какого черта происходит? И если это всего лишь вода с сахарозой, то почему та до сих пор не растворилась? Слышится шум мотора и белый Ниссан плавно останавливается рядом. Хлопает дверь со стороны водительского сидения, а Тэхён откидывает голову на ледяную стену, пытаясь сфокусировать взгляд на Чонгуке, который присаживается перед ним и забирает из рук бутылку. — Я ведь предложил подвезти. — Не трогай меня, — тихо, но все-таки получается сказать. — Что в этой гребаной бутылке? — Как я и сказал: вода с сахарозой, — голос звучит в голове эхом. Руки тяжелеют, а тело становится настолько ватным, что Тэхён даже не хочет попытаться подняться с холодной земли. — Ну, может быть, там не только сахароза. Если ты не заметил, там еще и лимон, — Чонгук неловко улыбается, и ситуация кажется максимально абсурдной. — На самом деле, очень сложно перебить запах медикаментов, но мяты у меня дома не нашлось, так что пришлось импровизировать. — Ты чокнутый, — выдыхает Тэхён, из последних сил пытаясь удержаться в сознании, а Чонгук смеется. Тихо и хрипло. — Не трогай… Он не успевает договорить, чувствуя, как его подхватывают чужие руки, отрывая от земли. Тэхён пытается закричать, но голова будто налилась свинцом. Не получается пошевелить даже пальцем. Веки тяжелеют, отдаляются голоса и шум ветра. Его окутывает тепло салона автомобиля, и всё, что он успевает сделать прежде, чем отключиться, так это подумать, что Вселенная, мать её, никогда не была на его стороне.

*****

Звучит спокойная приглушенная музыка, а Тэхён почему-то чувствует себя так, будто его мозги пару раз перемололи в блендере. Все кости ломит, руки затекли, и он пытается сообразить, откуда доносится этот металлический звон. — Не делай слишком резких движений, — доносится до него чей-то голос. Это Хосок? Почему он в его квартире? Тэхён пытается вспомнить, как вообще добрался до дома, но не выходит. — Твой организм обезвожен. Нельзя было мешать снотворное с алкоголем, так что если тебе вдруг станет плохо, то лучше скажи сразу, потому что я очень люблю этот ковёр. Он пытается открыть глаза, но в них будто засыпали песка. В горле пересохло, и Тэхён медленно, но начинает понимать, что звон этот издает он сам каждый раз, когда шевелит рукой. Понять – понял, но смысла уловить до сих пор не может. У него далеко не сразу получается разлепить веки, но когда выходит, то перед собой он видит белоснежный потолок. Тот почему-то кружится и, кажется, останавливаться не собирается. — Хосок… — хрипит он, пытаясь прочистить горло. За ночь голос почему-то осип, а еще ужасно хочется пить. — Сядь и выпей это, — командует голос откуда-то сбоку, и это совсем не Хосок. — Тэхён, тебе нужно это выпить. Тэхён, кажется, сейчас поедет крышей. Последнее, что он помнит, как выходил из дома Хосока. На улице было очень холодно, а он был в одной ветровке. Еще ему постоянно названивали и просили вернуться обратно, потом он, как последний идиот, пинал камни, а потом… Воспоминания с головой накрывают его: белый Ниссан, какой-то странный парень и бутылка воды, а после – ничего. Пустота. Паника застилает здравый смысл, и он резко принимает сидячее положение, успев об этом пожалеть практически сразу же. Вода, которую ему протягивали, расплёскивается по неосторожности Чонгука – он подошел слишком близко. — Успокойся, — Чонгук говорит спокойно, но с нотками раздражения. Он отряхивает мокрую руку и что-то бубнит себе под нос. — Вот же… — Ты? Чонгук замирает, наблюдая за тем, как Тэхён открывает рот, не зная, что сказать. Всё тело сковывает паника, когда он понимает, что его рука закована в кандалы. Он смотрит на Чонгука широко раскрытыми глазами и, кажется, забывает, как дышать. Его что, похитили?! Похитили за то, что пнул этот тупой камень? Это же полный бред! Кто похищает людей за подобное? Только если психи, коим Чонгук наверняка является. Если бы только Тэхён знал, что всё так обернется, он бы последовал совету Хосока и остался у него на ночь. Если бы только Тэхён знал, он бы никогда не стал жаловаться на свою жизнь, потому что та, кажется, собирается доказать, что хуже быть может. — Перестань паниковать, — хмурится Чонгук и спокойно, но осторожно протягивает стакан с водой. Тэхён смотрит на него с ужасом. — Я ничего туда не добавлял. Это просто вода. — Ты говорил то же самое, когда… — Тэхён не знает, что сказать. Он быстро дышит, пытаясь переварить только что полученную информацию, и натягивает покрывало на себя, рефлекторно пытаясь от Чонгука закрыться. Тот вздыхает, отходит в другой угол комнаты и возвращается уже со стулом, который ставит напротив. Тэхён успевает разглядеть комнату: небольшая, с одноместной кроватью, к которой он прикован, шкаф, встроенный в стену в другом конце комнаты, дверь плюс стол у противоположной стены и два стула. Один зачем-то стоит отвернутым в угол. Но это последнее, что Тэхёна сейчас волнует. А главное – здесь есть окно. Небольшое, почти у самого потолка. Кажется, на улице сейчас раннее утро или поздний вечер, и уже ясно то, что до окна будет проблематично добраться, будучи прикованным, но если сдвинуть кровать… Чонгук садится перед ним, всё еще держа в руке стакан. — Выпьешь это, и я объясню, что происходит, — Тэхён нервно сглатывает, переводя взгляд с окна на него. — Я ничего туда не добавлял. Если не веришь, — он отпивает воды и на секунду улыбается. — Как видишь, я всё еще жив. Но тут же он становится серьезным, протягивая стакан, который Тэхён осушает в пару глотков. Так же быстро Чонгук забирает его и ставит рядом со своим стулом – безопасное расстояние от кровати. — Я же извинился за то, что... — хриплым голосом говорит Тэхён, но его перебивают, махая рукой. — Нет-нет, машина здесь ни при чем. — Тогда почему?.. — Ты должен быть здесь, — звучит так, будто обжалованию данное решение не подлежит. Должно быть, Чонгук просто ненормальный. Он наверняка сумасшедший, а с такими стоит быть осторожней, поэтому Тэхён решает лишний раз не шевелиться. И не смотреть тому в глаза. — Я ничего с тобой не сделаю, — убеждает его Чонгук. Тэхён, не глядя на парня, демонстрирует закованную в кандалы руку и гремит цепью. Отвратительное чувство. Он будто собачка на привязи. Сердце от страха стучит, как бешеное, но главное сейчас – не поддаваться панике, что совсем немного невозможно. — Это мера безопасности, — объясняет ему брюнет. — Какая к черту мера безопасности? — тихо и ошарашенно спрашивает Тэхён, поднимая взгляд. Ему страшно. Страшно за собственную жизнь. Он боится Чонгука и не может это контролировать, потому что никогда не был в такой ситуации и даже представить не мог, что будет. — Послушай, — тихо выдыхает он. — Пожалуйста, Чонгук… Тэхён не знает, что сказать, потому что есть вероятность, что Чонгук даже не станет его слушать, если начать умолять его отпустить. — Ты должен быть здесь, Тэхён, — снова спокойно повторяет парень, глядя ему в глаза. Наверное, это какой-то глупый розыгрыш. Хосок мог без проблем подобное подстроить. У него есть деньги, связи, так что мешало ему подговорить этого типа «похитить» его, чтобы припугнуть или пошутить? Тэхён готов поверить в самое нелепое объяснение этой ситуации. Он сжимает покрывало так сильно, что костяшки белеют. — Тебе нужно отдохнуть, но для начала я объясню кое-что, — Чонгук разглядывает сжавшегося в углу кровати Тэхёна. — Во-первых, стены здесь звуконепроницаемые. Окно тоже, — он кивает головой в сторону того самого окна. — Я не люблю шум, крики, истерики и ругань, так что лучше, если ты просто будешь делать то, о чем я прошу тебя. Тэхён чувствует, как начинает закипать. Несмотря на страх, он злится. Из-за несправедливости или чего-то еще – неважно, потому что какое право имеет этот парень командовать им? Если надо будет, Тэхён найдет деньги и оплатит ремонт этой чертовой машины, лишь бы его оставили в покое. Однако Чонгук сказал, что не в машине дело, но так ведь даже лучше. Раз не в ней, то кто дал ему право похищать кого-то, потому что у самого едет крыша? — Делать то, что ты говоришь? — ошарашенно выдыхает Тэхён. — С какой стати я должен? — С такой. — Ты совсем… — Не зли меня, пожалуйста, — Чонгук медленно откидывается на спинку стула, скрещивая руки на груди. — Если ты не будешь слушаться, то о последствиях пожалеем мы оба. Я не хочу делать тебе больно, но если ты не оставишь мне выбора… — он ненадолго задумывается, хмуро глядя куда-то в стену. — В общем, просто не ори и не доводи меня. — Это какая-то шутка? Лучше бы Чонгуку побыстрее признаться в том, что Хосок это все подстроил. — Нет, — вздыхает он. — Это не шутка. — Передай Хосоку, что я сломаю ему нос, как только ты отпустишь меня. — Твой друг к этому никакого отношения не имеет, и никуда я тебя отсюда не отпущу, — злобно говорит брюнет, из-за чего Тэхён чувствует, что его собственное напряжение уже достигло просто космических пределов. Он так сильно нервничает, что, кажется, его сейчас стошнит. К горлу подкатывает ком паники, пока Чонгук сверлит его недовольным взглядом. Выглядит он так, будто не шутит. Тэхёну очень не нравится эта не шутка. Должно быть, у Чонгука какие-то проблемы в жизни, раз он решился на подобное, а еще он знает, что Хосок тэхёнов друг. Может быть, ему нужны деньги, и он собрался требовать выкуп? — Чонгук, — зовет он парня, когда тот поднимается с места. Но он садится обратно, видимо, поняв, что Тэхён всё-таки настроен на разговор. На самом деле максимум, на что он настроен, это – заблевать ковер, но пока что держится. — Если тебе нужны деньги… Чонгук смеется. Заливисто и громко, чем походит на полного психа. Только вот Тэхён не понимает, что такого смешного он сказал, а парень тем временем вытирает глаза от слез. — Нет, мне не нужны деньги, — наконец говорит он. — Тогда что тебе нужно? Брюнет какое-то время смотрит на него нечитаемым взглядом, от которого у Тэхёна по спине мурашки. Ему слишком некомфортно рядом с Чонгуком. Он жуткий и достаточно пугающий, так что желание Кима зарыться с головой под одеяло вполне себе обоснованное. — Ты, — пожимает плечами парень, а Тэхён подвисает. — Я? — Да, ты. — Зачем? — Зачем человеку нужен другой человек? — Чонгук склоняет голову на бок и хмурится. — Да мало ли зачем… — Верно. Спрошу по-другому, — он ненадолго замолкает, пытаясь сформулировать вопрос, и после короткого молчания спрашивает: — Для чего обычно съезжаются люди? Тэхён всеми своими извилинами пытается понять, к чему клонит этот парень, но никак не выходит. Совсем. От слова катастрофа полная. — Чтобы жить вместе? — осторожно предполагает он, а Чонгук кивает. — А живут они вместе при каких обстоятельствах? — Если один из них похитил другого? Брюнет снова тихо смеется, но Тэхёну здесь одному, наверное, не весело. — Если они любят друг друга, — подсказывает ему Чонгук и смотрит так, будто открыл другому какую-то вселенскую тайну. У него точно не все дома. Такое определенно лечится, только еще знать бы, как убедить в этом Чонгука. Специалистов в мире на любой вкус и цвет, и если бы Чонгук позволил Тэхёну оказать ему хоть какую-то помощь, то он ведь только с радостью. — Но мы с тобой не… — Тэхён пытается подобрать слова помягче, чтобы случайно Чонгука не разозлить. — Мы с тобой не в таких отношениях. Не в таких отношениях. Идеально. Если быть точным, они вообще ни в каких отношениях. Один сумасшедший пошел в три часа ночи до дома пешком, второй этим воспользовался. Арифметика проста. Тэхён думает, что он идиот, каких свет еще не видывал. Кто в здравом – ну, почти – уме примет что-то выпить у незнакомого человека? Чонгук заговорил его, и он даже не понял, что делает. Спасибо, что жив остался. Прикован к постели в доме сумасшедшего, но жив. — Ты хотел сказать, что мы с тобой друг другу никто, — высказывает его мысль парень, и Тэхён видит, что тот не злится. И, кажется, вполне адекватно воспринимает всю эту ситуацию, если данную ситуацию вообще можно назвать адекватной. Но если так, то Тэхён не понимает, почему тогда он никак не может прекратить вжиматься в стену, лишь бы оказаться от Чонгука подальше. — Ты не любишь меня, я это прекрасно понимаю. А что случилось с «Я тоже тебя не люблю»? — Но если ты понимаешь, тогда почему… — Если я тебя сейчас отпущу, — Тэхён тут же вскидывает на него взгляд. — Этого не произойдет, не переживай, — и моментально тушуется, пребывая в полнейшем замешательстве. — Куда ты пойдешь? — Домой? — Куда? — смеется парень. — К себе домой. Я не пойду в полицию, обещаю. Ты мне ничего не сделал, вряд ли у меня получится что-то доказать. — Я не об этом, — всё еще улыбается он. — Ты говоришь о помойке, за которую платишь деньги? Той, в которой таракан на таракане и сосед по ночам долбится в твою дверь, потому что слишком пьян для того, чтобы понять, что это не его квартира? Где в холодильнике, кроме запаренного рамена трехмесячной давности, больше ничего нет? — Чонгук кивает сам себе и весело усмехается. — Дом, милый дом. Мой гараж и то менее антисанитарный, чем то место, в котором ты жил. «То место, в котором ты жил», — у Тэхёна очень много вопросов. Что значит «жил»? Откуда Чонгук знает о квартире? Откуда знает о рамене? Сколько у Тэхёна есть времени, прежде чем его начнут распродавать на органы? Он закашливается, и Чонгук поднимается с места, забирая с собой стакан, чтобы налить воды. На столе, помимо графина, стоит ноутбук, и только сейчас Тэхён замечает, что играет классическая музыка. Кажется, это... Да он понятия не имеет, потому что не особо разбирается в классике, чтобы определить композитора на слух, и… почему классика? Должно быть, Чонгук тот самый тип сумасшедшего, который ловит кайф от своего эстетизма. — Я не хочу тебя обидеть, — говорит брюнет, отдавая Тэхёну стакан, который тот принимает, случайно касаясь своими пальцами чужих. Чонгук на это никак не реагирует, а у Тэхёна по позвоночнику пробегает ток, и его передергивает. — Но забудь о том сарае, в котором ты жил. — Это моя квартира, — обиженно парирует он. — Она была твоей. Больше ты там не живешь. — Какое право ты имеешь решать, где… — Тэхён, — обрывает его парень и смотрит глаза в глаза. — Я хочу позаботиться о тебе. — Кто ты вообще такой? Чонгук молчит, но, кажется, он раздумывает не над ответом, а о том, стоит ли его озвучивать. Тэхён сжимает пальцами стакан. Если разбить его, получится ли Чонгука убить? Это, конечно, крайние меры, он ведь ничего плохого ему не сделал. Только лишь похитил, знает о друзьях, рамене и соседе-дебошире, но до этого можно легко додуматься, если знать, что твоя жертва – студент. Точнее… — Я тот, кто может дать тебе всё то, что бы ты ни попросил, — вырывает его из мыслей Чонгук. — Тогда отпусти меня. Парень кривится, поджимая губы. — Всё, кроме этого. — Сними наручники. Чонгук раздражённо выдыхает. — Всё, кроме того, что непосредственно касается твоей свободы. Не проси меня тебя отпустить, погулять по дому или по комнате. Я не доверяю тебе. — Не доверяешь мне? Тэхён готов задохнуться от несправедливости. Все, что говорит Чонгук, звучит, как минимум, абсурдно. Почему именно Тэхён шел ночью там, где мимо проезжал этот парень? Почему он не остался у Хосока? Зачем, Господи, он вообще вышел утром из дома? Зачем четыре года назад уехал из Тэгу? Он ударяется затылком о стену и жмурится. Неужели у него и без всего этого мало проблем? — Не убивайся так, — говорит Чонгук. — Тебе повезло, что с тобой я, а не кто-то другой, — да, просто ужас, как повезло. — Сегодня ты будешь отдыхать, а завтра я подумаю, с чего мы начнем. — Что это значит? Тэхён уже даже не хочет попытаться понять, что происходит. Он ставит стакан на пол и в поражении опускает руки на постель, прикрывая глаза под пристальным взглядом брюнета. Видимо, придется здесь задержаться – Чонгук выбора не предоставляет. — Это значит, что ты не будешь сидеть здесь без дела. Я не дам тебе заскучать, — он смотрит на наручные часы, и Тэхён осматривает комнату на наличие настенных. Его оставили без часов, отлично. — Я вернусь часа через два, в туалет хочешь? Тэхён мотает головой из стороны в сторону. Из него будто все силы высосали одним только разговором, и вряд ли он сейчас сможет подняться с постели. Голова всё еще кружится, однако стоит взять на заметку то, что, возможно, Чонгук его освободит, чтобы сводить в туалет. Если только не принесет бутылку или что-нибудь еще. — Тебе нужно поспать еще немного, — Тэхён на это невесело усмехается. — Не относись к моей заботе с таким скептицизмом. Если бы я не хотел, чтобы ты хорошо ко мне относился, то ты бы сейчас не сидел здесь, а валялся бы в подвале изнасилованным. Я бы пользовался тобой, пока мне бы это не надоело, а затем избавился бы самым мерзким способом, — Тэхён распахивает глаза, с ужасом глядя на Чонгука. — Теперь ты понимаешь, о чем я говорю? — мягко спрашивает он. — Я бы не смог с тобой так поступить. — Почему я? — ошарашенно смотрит на него Тэхён. Чонгук отводит взгляд, проводя языком по зубам, жмет плечами, будто он не знает. Как будто так сложились обстоятельства. Словно Тэхён просто оказался не в том месте не в то время. — Я хочу тебе помочь, — говорит он наконец. — Хочу, чтобы ты не переживал о том, что будет с тобой завтра, — Тэхён что-то сомневается, что он сможет не переживать по этому поводу. — Хочу, чтобы ты остался. — А у меня есть выбор? — Нет, конечно. Больше нет, — хмурится он. — Я не дам тебе и шанса сбежать отсюда. Я, если честно, не хочу, чтобы ты пытался. Оно и понятно. Только всё еще не понятно почему. Тэхён молчит, рассматривая собственные руки. Кандалы неприятно натирают кожу, а на фоне играет уже какая-то другая мелодия: что-то тихое и успокаивающее. Может быть, Чонгук сможет его понять? Сможет поставить себя на его место и отпустить. Если не сейчас, то немного погодя наверняка, раз ему ничего не нужно, кроме… Кроме самого Тэхёна. — Откуда ты меня знаешь? — Это долгая история, — увиливает от ответа брюнет. — Я расскажу чуть позже. — А куда ты сейчас уйдешь? — У меня есть дела, — Чонгук поднимается с места, отодвигая стул к стене. — Когда я вернусь, ты должен спать, а я приготовлю ужин и разбужу тебя, что-нибудь хочешь? — Сколько сейчас времени? — игнорирует его вопрос Тэхён и замечает, как Чонгук сжимает челюсти. Видимо, он и правда старается держать себя в руках. Такая себе перспектива – быть убитым в первый же день по собственной тупости. — Я не привередлив в еде. Но скажи, сколько сейчас времени. — Почти восемь вечера. Он замечает, как брюнет расслабляется в плечах, выключая музыку и забирая со стола ноутбук. — Чонгук, — окликает его Тэхён. Он поднимает руку, демонстрируя ему кандалы и морщится, не зная, как помягче попросить Чонгука над ним сжалиться. — Мне… — Больно? — Да. — Хорошо, — кивает он, заставляя Кима хмуриться. — Отдыхай, Тэхён. «Хорошо, я обязательно подумаю над тем, что можно с этим сделать»‎ или «Хорошо, я рад, что тебе больно»? Чонгук не выходит через единственную дверь в комнате. Он уходит через шкаф, оставляя Тэхёна только догадываться, как отсюда устроен выход. Это… необычно и очень пугает. Куда Чонгук сейчас поехал? Как устроен выход? Для чего в комнате дверь, если это вовсе не выход? Возможно, это ванная, и, если так, то Чонгук хорошо постарался. Если шкаф – единственный способ покинуть эту комнату, то для начала Тэхёну нужно разобраться, как там всё устроено, а сделать он это сможет, только когда Чонгук освободит его от оков. Проблематичная ситуация, мягко говоря. Пару минут Тэхён пребывает в прострации, пытаясь понять, как до этого вообще дошло. Как жизнь за секунду успела обернуться катастрофой? Болен Чонгук или нет, в одном Тэхён уверен точно – он влип и влип по-крупному. Стоит ли сейчас предпринимать какие-то попытки убежать? А если бежать, то… куда? Чонгук ненавязчиво напомнил ему о том, насколько жалкая его жизнь. Но чтобы удерживать человека вот так – это ведь совсем не нормально, и Чонгук должен это понимать. Пусть он знает о Тэхёне. Пусть он знает о Хосоке, о его месте жительства или что-то еще, но с чего Чонгук взял, что он знает Тэхена? Почему он думает, что если его дома ждет только холод и голод, он не захочет туда вернуться? Он всегда возвращался. Наверное, Чонгук одинок. Может быть, у него нет семьи или близких друзей, во что верится с трудом – у всех есть друзья. Даже у такого, как Тэхён, который только и делает, что отталкивает всех своей нелюдимостью. И как бы ни бесили его близкие люди, он их любит. Любит и не променяет свободу на жизнь в клетке. Для начала Чонгук понимает, что они друг другу никто – это первый шаг на пути к освобождению. Они знакомы-то от силы чуть меньше суток, это если считать то время, пока Тэхён спал. Он понятия не имеет, что его ждет через пару часов, когда вернется Чонгук. Не знает, что делать, и как долго его собираются здесь держать. Вспоминая, что из близких у него только Хосок – вся надежда на него одного. Только вот Хосок не спохватится, если Тэхён внезапно исчезнет. Он не станет бегать по городу, как угорелый, вряд ли наведается на квартиру, потому что Хосок Тэхёну друг, а вот Тэхён Хосоку – просто парень, который иногда заглядывает выпить. Парень, которого периодически жаль. Тэхён нехотя осознает, что помочь ему может только он сам. Страх дышит ему в затылок, и он понимает, что до смерти боится Чонгука и того, что творится в его голове. Ким возводит взгляд к потолку. У Вселенной, однако, до тошноты дерьмовое чувство юмора.