Делириум

Чонгук будит Тэхёна, когда на улице уже темно. Или ещё темно, потому что второму кажется, что он проспал целую вечность, так что Ким бы не удивился, если бы Чонгук сообщил, что уже поздняя ночь или раннее утро. Было сложно поверить в то, что он до сих пор в этой комнате, стены которой выкрашены в серый цвет. Специально была подобрана краска или нет, он не знает, да это и не так уж сильно его волнует, когда Чонгук пододвигает откуда-то взявшийся столик к его кровати. Тот просто идеально гармонирует с безжизненностью этой комнаты, такой же серый и жалкий, как и настроение Тэхёна после сна. Он косится на еду: рис с овощами, мясо с острым соусом, миска супа с водорослями и рыбой, листья салата и вода. Если Чонгук действительно приготовил всё это сам – во что верится с трудом, – то стоит отдать ему должное. Только вот Тэхён все еще не рискует есть, сонно глядя то на поднос, то на Чонгука. — Я ничего туда не добавлял, — монотонно талдычит брюнет, сидя на стуле напротив кровати. — Где ты был? Чонгук устало вздыхает: — Ездил по делам. — Сколько сейчас времени? — он смотрит на часы и сообщает, что уже половина второго ночи. — Ты сказал, что уедешь на пару часов. — А ужин, по-твоему, сам себя приготовит? Тэхён хмурится и пытается понять, что такого он сделал, чтобы к нему так относились. Хорошо или плохо – он пока не понял, но немного странно от того, что ему готовили есть почти до двух ночи. Непривычно. И он вообще ни черта не понимает. — Ты приготовил это сам? — спрашивает он в сотый раз за этот вечер, на что Чонгук закрывает глаза руками, что-то бубня себе под нос. — Если я это попробую и не умру, тебе станет легче? — Мне станет легче, если ты отпустишь меня. — Исключено, — мотает он головой. — Сними хотя бы это? — Тэхён звякает цепью. — Чтобы я мог нормально поесть. — Исключено. Это тебе никак не мешает. — Она слишком короткая, — продолжает настаивать он, пытаясь довести Чонгука до белого каления. — Просто ты пессимист, — ошарашивает его брюнет. Извините, он что, должен радоваться, что его приковали к постели и заперли в комнате, из которой единственный выход – шкаф? Тэхён вообще уже не уверен в том, что находится в здравом уме, про пессимизм и заикаться страшно. — Она не короткая, а достаточно длинная, чтобы дотянуться до еды, — объясняет ему Чонгук. — Если ты не поешь, я просто выкину это, а ты будешь ждать завтрака. Если не захочешь завтракать, я разозлюсь и начну пичкать тебя таблетками, чтобы возместить потерю необходимых витаминов. Тебе не понравится, но дальше лучше, — спокойно продолжает он. — Со временем, из-за недостатка солнечного света и голода, ты наверняка заболеешь, потому что твой организм ослабнет настолько, что… — Хорошо! — взмахивает рукой Тэхён, нервно поглядывая на Чонгука. Он понял, что спорить с этим человеком просто бесполезно. — Но можешь ты хотя бы не смотреть на то, как я ем? — Мне уйти? — Было бы неплохо, — кивает Тэхён. А еще было бы неплохо, отпусти его Чонгук. Очень даже неплохо. Было бы просто чудесно. — Я вернусь через… — он снова смотрит на часы, а Тэхён замечает тени, залегшие у брюнета под глазами. — Ты не против, если я вернусь утром? Чонгук только что спросил что? Не против ли Тэхён, что тот вернется утром? Ким ненадолго зависает, потому что по идее, если Тэхён правильно понял, его должны были морить голодом и пытать, ведь обычно так и поступают с пленниками. Ему очень сложно понять, что прямо сейчас происходит в чужой голове, но времени для того, чтобы это выяснить будет наверняка предостаточно, так что Ким отвечает на вопрос брюнета утвердительным кивком, и тот зевает, прикрывая нос кулаком. Да, определенно очень странный парень. — Ты разбираешься в замках? — спрашивает Чонгук, задвигая стул. — Что? — В замках разбираешься? Типа дверных. — Нет? — Если ты, — вздыхает парень, — попробуешь запихать что-нибудь в замок на наручнике, а это что-нибудь сломается и останется внутри, я вряд ли смогу тебе с этим помочь. Так что, будь добр, если хочешь, чтобы я снял это, не пихай туда палочки, ложку или что-нибудь еще. Договорились? — А если запихаю? Чонгук скрещивает руки на груди и смотрит на него, хмурясь. — Если запихаешь, будешь до конца жизни ходить с этой штукой, — говорит он спокойно. — Сначала ты сотрешь кожу до крови. Наручник будет ржаветь, из-за чего рана начнет гноиться и не сможет зажить. Пока мы его не снимем, не помогут ни антисептики, ни мази, так что из-за этого придется отпилить тебе кисть, чтобы снять его, — он на секунду задумывается. — Можно, конечно, попробовать распилить наручник, но это долгая работа, на которую у меня нет времени. К тому же я не смогу сделать этого, не покалечив тебя. Так что к чему обрекать себя на еще большие страдания, если можно просто… — Господи, — мотает головой Тэхён. Просто не верится, что Чонгук объясняет ему всё так, словно он ребенок, да еще и выдумал подобный бред, чтобы запугать. Хотя, честно признаться, у него немного получилось. — Я не буду ничего туда пихать, так уж и быть. — Я бы всё равно не смог отпилить тебе руку. — Усыпить меня ты смог, — злобно смотрит на него Тэхён, на что парень легко пожимает плечами. — Я не буду за это извиняться. Тебе лучше здесь, чем там, где ты жил, — Чонгук отодвигает дверцу шкафа, но Тэхён его окликает, чуть ли не подрываясь с места. — Что? — Когда ты всё объяснишь? — Не сегодня. Я устал и хочу отдохнуть, — он снова замирает на месте и смотрит на Тэхёна. — В туалет хочешь? — Нет. Чонгук недовольно хмурится. — Тогда тебе стоит пить больше жидкости. — Я учту, — с сарказмом отвечают ему. — Спасибо, что так бережно относишься к моему мочеиспусканию. — Тебе что-нибудь нужно? — Веревка и мыло, — бормочет Тэхён себе под нос, но потом вспоминает, что он плохо ориентируется во времени. — Часы. — Часы? — Настенные или обычные, плевать. Мне нужны часы. А еще пистолет или топор, но пока что можно обойтись и часами. Время – лучший и самый беспощадный убийца. Да и вряд ли Чонгук сжалится и притащит ему набор юного киллера. Просить телефон или компьютер наверняка так же бесполезно, так что придется довольствоваться малым. — Что насчет завтрака? — спрашивает брюнет. — Плевать. — Тебе и гвозди сойдут? — Если для того, чтобы ты выпустил меня отсюда, мне придется съесть тарелку гвоздей, то да, сойдут. Чонгук тихо смеется, наблюдая за тем, как Тэхён палочками набирает рис и нюхает его, проверяя на наличие какого-нибудь странного запаха. Но ничего не почуяв, кроме аромата пряных специй и голода, отправляет его в рот, принимаясь заворачивать мясо в лист салата. — Тэхён, — зовет его Чонгук, и парень поднимает взгляд. — Может, пока что ты этого просто не понимаешь… Я надеюсь, что это так. Несмотря на то, что я принуждаю тебя, я желаю тебе всего самого лучшего, — тихо говорит он. — И независимо от того, как ты относишься ко мне сейчас, я уже лучше всех тех людей, кто оставил тебя, когда ты нуждался в помощи. — Я тебя об этом не просил, — так же спокойно звучит в ответ. — Я знаю, — устало говорит Чонгук. — Но это не значит, что помощь тебе не нужна. — Это и не значит, что мне нужна именно твоя помощь, — закипает Тэхён. — Я что, просил, чтобы какой-то незнакомый тип напоил меня странной дрянью и приковал наручниками к кровати, пока буду в отрубе?! — А чем это отличается от твоей прежней жизни? Ты был связан по рукам и ногам, тебя держали на коротком поводке, разве есть раз… — Убирайся, — шипит Тэхён. Чонгук не двигается с места, но в итоге решает не спорить, коротко кивая и кидая напоследок: «Доброй ночи, Тэхён». А Тэхён в сердцах отбрасывает палочки на поднос, ударяясь затылком о стену. Кто позволил этому человеку ворошить его душу? Какое право имеет Чонгук копаться в нем, выворачивая наизнанку? Он всего лишь психопат, возомнивший о себе больше нужного. Из-за страха перед прошлым и будущим Тэхён слышит, как в ушах стучит сердце. Господи, как много о нём знает Чонгук на данный момент? Он ведь может знать и то, что Тэхён больше не может продолжать учебу. Может, именно поэтому Чонгук и сказал о том, что все от него отвернулись? Кто его вообще разберет. Как много ещё времени придется провести в этих стенах? Выходов из этой ситуации может быть только два: либо Чонгук отпустит его, либо нет. И оба варианта, на самом деле, имеют одинаково ужасный исход.

*****

Утром Чонгук будит Тэхёна, забирая поднос с почти нетронутым ужином – аппетит после ночного разговора внезапно пропал, – оставляя на столике у кровати завтрак. У Тэхёна миллиард вопросов, но их либо активно игнорируют, занимаясь своим делом, либо отвечают односложно и сдержанно. На вопрос «Кем ты работаешь?», Чонгук ответил: «Да так», на любое предложение об освобождении он говорит: «Исключено», а на просьбы рассказать о себе хоть что-нибудь, он повторяет: «Не сейчас». — Если не сейчас, то когда? — злится Тэхён, пока Чонгук наматывает ему на ногу бинт, чтобы железо не натирало кожу. — Позже. — Не сейчас, позже, исключено, — передразнивает его голос Тэхён. — Ты другие слова знаешь? — Я не хотел обидеть тебя вчера, так что завязывай с этим, — говорит брюнет, надевая на ногу, видимо, вторую часть комплекта от тэхёновых наручников. Цепь в этот раз заметно длиннее. Если пнуть Чонгука и забрать у него ключи, то получится ли сбежать? Куда пинать, как сильно, чтобы он случайно тут не помер, и какой именно ключ из всей той связки, что он носит с собой, открывает эти долбаные наручники? А какой – дверь в шкафу? Тэхён своим гениальным умом додумал, что там есть дверь: когда Чонгук приходит, слышно три коротких щелчка и, возможно, это повороты ключа в замке. Только вот что за дверь, достаточно ли одного ключа или же там несколько замков? Скоро голова лопнет от такого количества вопросов, так много ему не приходилось думать еще никогда в жизни. — Сколько я уже здесь? Неделю, месяц? — пыхтит от злости Тэхён. Если Чонгук не рассказывает ничего о себе, то стоит знать хотя бы, сколько времени он здесь торчит. И сколько еще будет. — Меньше двух дней. — У меня день рождения через три дня. — Неправда, — смеется Чонгук, надевая ему на ногу наручник, цепь которого уже прикована к ножке кровати. — Хочешь сказать, что ты знаешь, когда мой день рождения? — с вызовом смотрит на него Тэхён сверху вниз, пока парень ищет нужный ключ, чтобы закрыть наручник. — Тридцатое декабря, тысяча девятьсот девяносто пятый год рождения, — Чонгук принимается снимать наручник с руки. — Родился и вырос ты в Тэгу, потом смог поступить на филолога, но из-за того, что руководители узнали о том, что ты трахаешься со спонсором, который выделял деньги на твое обучение из бюджета университета, потому что учился ты дерьмово, тебя оттуда выгнали после третьего курса. Из-за этого ты ведь и напился у своего друга? — Чонгук на секунду замолкает. — Знаешь, Чон Хосок действительно лучший из всех твоих друзей, несмотря на твоё плохое отношение к нему, — Тэхён замер, глядя широко распахнутыми глазами на брюнета, который уже освободил его руку. — Ты хочешь знать, что мне о тебе известно? — спрашивает он, но Тэхён не отвечает. — Всё. Я знаю и имя спонсора, и имена твоих бывших руководителей. Знаю, как зовут твою бабушку и её милого пса, с которым ты был готов играть сутками, когда выпадала такая возможность. Я знаю твоих родителей и их соседей, даже то, что у одной женщины из дома, в котором ты жил, на днях умер муж. Господин Чхве был очень приветливым человеком, мне жаль его. И, пожалуйста, давай без вопросов, на которые ты сейчас всё равно не получишь ответ. Всё, на что способен Тэхён, которого загрузили информацией сверх меры, так это молча хлопать глазами и стараться не выдавать своего шока. Выходит очень, очень плохо, потому что Чонгук всё понимает и улыбается, открепляя лишнюю цепь, и протягивает Тэхёну тюбик с мазью. — Ты… — выдыхает Ким, пытаясь подобрать слова, но те никак не приходят в голову. — Ты просто… — Да, я просто, — спокойно говорит брюнет. — Просто знаю о тебе достаточно, чтобы понимать. — Ты сумасшедший, — выпаливает он. Чонгук молчит, вертя в руках цепь. Возможно, он предвидел то, что его сочтут больным на всю голову, но на то есть свои основания. — Может быть, я сумасшедший, — жмет плечами парень. — Я знаю, что принять такое трудно. Я и не надеялся, что мне будет легко, — усмехается он. — Будет легко что? — Тебе нужно что-нибудь? — снова уходит от ответа. — Да. — Я не отпущу тебя, наручники не сниму, погулять не разрешу, телефон не дам. — И чем я, по-твоему, должен заниматься весь день, будучи прикованным к кровати, от которой даже отойти не могу? — Тэхён проверяет время на наручных часах, которые принес ему Чонгук – 12:47, – и его до сих пор потряхивает от того, насколько этот парень посвящен в детали его личной жизни. — Я хочу принять душ и переодеться. — Позже. — Я тоже умею готовить и могу помочь с обедом. — Эм, — брюнет морщится. — Нет, не умеешь. — Тогда научи меня. — Может быть, однажды. — Я с ума сойду здесь, — не унимается Тэхён и замечает, что Чонгук задумался, оглядывая комнату. — Если бы мне можно было ходить хотя бы по комнате, я бы не ныл так много. — Исключено. Тэхён стонет, ударяя руками по кровати. Да откуда он, блин, вылез такой упертый? — Ну, хотя бы, когда ты будешь приходить, можно мне хоть пару минут походить без этой штуковины? — он смотрит на Чонгука умоляющим взглядом, пытаясь воззвать к его человечности, но тот поджимает губы и молчит. Тэхён резко выдыхает, откидываясь спиной на стену, и говорит загробным голосом: — Дай угадаю. Исключено. — Давай сделаем так, — Чонгук ставит стул спинкой вперед и кладет на нее руки, удобно располагаясь. — Если до конца следующего месяца, — Тэхён тут же начинает возмущаться, но его затыкают взмахом руки. — Дослушай. Если до конца следующего месяца мы продержимся без происшествий, я позволю тебе выйти во двор. Тебе действительно нужен свежий воздух, но сейчас я не могу тебе его предоставить. Только если вышибу стену и организую отсюда вид на изгороди. — Неплохо звучит. Я про дыру в стене. — Исключено, — иронично говорит Чонгук. — Душ ты сможешь принять вечером после ужина, в обед я принесу чистую одежду и постельное. И чтобы ты не сошел с ума, я и спрашиваю: тебе что-нибудь нужно? Понимаю, что обычно ты ни черта не делал, но здесь это не сработает. Если ты сам не выберешь себе занятие, это сделаю я. — Хочешь, чтобы я занимался самообразованием в четырех стенах? — он скрещивает руки на груди. — Тебе и двадцати стен было бы мало, чтобы начать что-то делать. — Знаешь, — зло выдает Тэхён, — мне кажется, что ты лучше меня знаешь, что мне нужно. — Так и есть. — Это сарказм, Чонгук. — На данный момент это правда, которую ты отказываешься принимать. — Уйди, — резко говорит Тэхён и отворачивается, начиная сверлить стену взглядом. Чонгук бесит его до ужаса, и он не может это контролировать от слова совсем. Он и не хочет. — Сейчас же. Чонгук не двигается с места, разглядывая свои руки, а затем тихо говорит: — Я хочу, чтобы ты понял, почему я так поступаю. Тебе кажется, что это не справедливо, ты наверняка постоянно думаешь: «Почему я?», но если тебе станет легче, я тебя не выбирал. Ты сам нашелся. — И что это вообще значит? — бурчит Тэхён, продолжая глядеть в стену. — Два года назад ты был в кафе, в которое я случайно заглянул, и был ты там не один, — Чонгук говорит спокойно, а парень переводит на него ошарашенный взгляд. Было в тоне Чонгука что-то такое, что заставило Тэхёна думать, будто эта «встреча» могла оказаться не самой первой, но почему он предпочел вспомнить именно этот день, Ким не знал. — На тебе была рубашка салатового цвета и белые джинсы – это было почти что самым лучшим, что я увидел в тот день, — он мягко улыбается, а Тэхён давит своё непонятно откуда вылезшее желание спросить, что было самым лучшим. — Ты заказал фирменный малиновый чай, но вместо него принесли два кофе без сахара, тот, который пил он, — фыркает Чонгук, играясь с кольцом на пальце. — Жаль, что ты не видел себя со стороны. Первой моей мыслью было то, что я ещё не встречал человека более печального, — виснет молчание, а затем Чонгук почти шепотом и совсем не к месту добавляет: — Тебе очень идет салатовый цвет. Тэхён сглатывает. Он прекрасно помнит этот день. Помнит, что его заказ перепутали, но у Минсока не было времени, чтобы ждать, пока его переделают, несмотря на то, что это – секундное дело. А после кафе, чуть позже в машине, Тэхён снова сделал то, за что ненавидел себя следующие пару лет. Он прикрывает глаза, стараясь дышать ровно. Неужели с того дня прошло целых два года? — Я буду отпускать тебя ненадолго, пока нахожусь здесь, если ты разрешишь мне кое-что сделать. — Что тебе нужно? — морщится Ким. Кажется, он согласен ненавидеть себя еще больше, лишь бы Чонгук оставил его в покое хоть ненадолго. Из-за этой мысли от самого себя становится противно. — Я хочу тебя перекрасить. — …что? — это не совсем то, что Тэхён ожидал услышать. — Тебе идут светлые оттенки, — объясняет Чонгук. — Когда мы впервые встретились, ты был блондином. И, знаешь, несмотря на всё то, что тебе тогда приходилось переживать, ты выглядел… — он внезапно хмыкает. — Это ведь он заставил тебя перекраситься? Тэхён чувствует, что что-то в словах Чонгука не вяжется, но он откладывает эту мысль на потом, недовольно фыркая в ответ: — Это не твоё дело. — Я знаю, что он. Знаю, что ты не мог сказать слова против, потому что иначе не видать тебе его финансирования, и сейчас я не хочу, чтобы ты думал, что всё было зря. — И если ты все это время знал, — он сглатывает ком, стараясь не выдать своей глупой обиды на жизнь, — то где ты был раньше? — Это сложно объяснить. Тэхён в неверии мотает головой, мысленно прокручивая чонгукову фразу: «Два года назад». Два чертовых года. Неужели и правда прошло так много времени? Что вообще происходит в черепной коробке этого парня? Возможно, Чонгука в детстве часто били по голове, хоть и дурачком он не выглядит. — И что, ты просто хочешь перекрасить меня? В ответ Чонгук только молча смотрит, медленно моргая, на что Тэхён вскидывает брови, как бы спрашивая: «Это всё?». Молчание затягивается до тех пор, пока брюнет не отводит взгляд. Он поднимается с места, сообщая, что вернется примерно через час. Напоминает, что руку нужно обязательно обработать и тормозит у шкафа, когда Тэхён окликает его. Это становится каким-то ритуалом. Просто одному в четырех стенах ужасно скучно и, может быть, немного страшно, и пока что только Чонгук может составить ему компанию. Однако сейчас Тэхёна мучает лишь чистый интерес, он не знает, как спросить, а потому неловко начинает: — Ты говорил про то, что мне… Как я... — Чонгук склоняет голову на бок, вопросительно глядя в ответ. — Ты не договорил, потому что задал мне вопрос. Брюнет хмурится, пытаясь вспомнить, что он там говорил и о каком вопросе вообще идет речь, а когда до него доходит, его губы расплываются в широкой улыбке. Тэхён тем временем жалеет, что спросил об этом. — Ты о том, как ты выглядел? — не перестает улыбаться Чонгук. Кажется, его это всё веселит, но видя, что Тэхёну до смерти неловко, он вздыхает, улыбаясь более мягко. — Я уже говорил об этом. Ты невероятный. Он оставляет Тэхёна наедине с тишиной и бешено бьющимся сердцем. Чонгук умеет вызывать противоречивые эмоции, и Ким думает, что если бы они смогли договориться, каким-то образом замять эту непонятную ситуацию, то, может быть, они бы продолжили их общение после. В те моменты, когда они разговаривают, Чонгук не кажется таким уж плохим человеком и почему-то его совсем не хочется ненавидеть.

*****

Тэхён практически сразу же забирает свои мысли назад по поводу того, что Чонгука совсем не хочется ненавидеть, когда они разговаривают. Тот принес обед почти ровно через час, а затем стопку книг, но на все просьбы отпустить его, как они и договаривались, ответ один: «Сначала мы тебя перекрасим». — И когда это свершится? — допытывается Тэхён. — Перед душем. Пока Чонгук разбирает книги на столе, Тэхён сверяется со временем и стонет: — До вечера еще так долго… — Я нашел, чем тебя занять. — Я не просил. — Тебе будет полезно кое-что узнать, — говорит брюнет, протягивая ему книгу. — Ты сам будешь решать, что мне можно читать, а что нет? — разглядывает ее Тэхён. В голове мелькает мысль, что он всё равно здесь не задержится, а потому можно Чонгуку немного подыграть. — Для начала я хочу, чтобы ты понял разницу между мной и настоящим психопатом, коим ты меня считаешь, — из книги вырвана куча страниц. Ким хмурится, поднимая на брюнета взгляд. — Я вырвал лишнюю информацию, чтобы ты не забивал себе голову всякой ерундой. — Это книга. — Ого, серьезно? — наигранно удивляется он, и Тэхён недовольно цыкает. — В ней должно быть развитие сюжета и… — Для тебя это будет что-то вроде краткого пособия, — перебивает он. — Эта книга основана на реальных событиях. Девушку похитили и держали в плену восемь с лишним лет, — Тэхён вскидывает брови. — Я хочу, чтобы ты понял разницу между мной и тем человеком, который сделал это с ней. — Восемь лет? — он в неверии раскрывает книгу, пробегая глазами по первым строчкам. — И что случилось с ней потом? Ты что, вырвал концовку? — Может быть, однажды я расскажу тебе, как сложилась ее жизнь после этого. — Я прочту, но… — Без но. Ты прочтешь. — Тебе сейчас куда-нибудь нужно? — Тэхён откладывает книгу в сторону и надеется, что Чонгук скажет «нет». Но тот дергает головой, непонимающе глядя в ответ. — Просто спрашиваю. — Не бывает у тебя просто так, — хмурится он. — И нет, сегодня у меня выходной. Окей, его подловили, но то, что у Чонгука сегодня выходной, уже о многом говорит. Например, о том, что не стоит пытаться сбежать в… А какой сейчас день недели? — Если тебе никуда не надо, то, может, ты покрасишь меня, и я уже приму душ? — Я же сказал: вечером. Раздраженный выдох сам по себе срывается с тэхёновых губ. — Почему ты такой принципиальный? Ты ведь ничем не занят. Я хожу в этой одежде у… — Ладно. Чонгук разворачивается и уходит, а шкаф закрывается прежде, чем Тэхён успевает что-то сообразить. Он открывает рот, как рыба, пытаясь понять, что только что произошло. Чонгук вот так просто согласился, и его практически не пришлось уговаривать? Сенсация или прогресс – неясно, что именно, но это уже маленькая победа. Глядишь, однажды получится уговорить его на что-нибудь покрупнее, чем пара минут без цепи. На что-нибудь вроде полноценной свободы.

*****

Возвращается Чонгук настолько быстро, что Тэхён не успевает соскучиться по его компании. В руках у него краска для волос, полотенце, постельное белье и чистая одежда, – в какой-то момент Тэхёну показалось, что его готовятся провожать на тот свет. Но брюнет, сложив вещи на стол и игнорируя все вопросы, закрывает дверь, вид которой для Кима – почетного обитателя столь незапланированного курорта – до сих пор остается загадкой. Он чем-то щелкает и раздается тихий писк, пока в тэхёновой голове зреют самые разные и дикие догадки: всё, от сигнализации до заминированной кислотой двери. Вряд ли, конечно, Чонгук мастер на все руки, но не хочется однажды остаться без лица. — Будешь делать то, что я говорю, — Чонгук встает напротив кровати, глядя на Тэхёна сверху вниз. — Это обязательно? — Догадайся. — А если попробую сбежать? Брюнет усмехается, щелкая ключом в замке наручника. — Попробуй. Чонгук забирает стул, унося его за единственную имеющуюся в комнате дверь, и Тэхён понимает, что оказался прав насчет ванной. — Ты не такой уж и страшный, когда злишься, — он осторожно поднимается с постели, чувствуя стопами мягкий ворс ковра, и искренне этому удивляется. Когда ты насильно прикован к постели двое суток, успеваешь многое за это время обдумать, и такие мелочи, как эта, почему-то вызывают трепет. — Так что я не боюсь тебя, Чонгук. — Тэхён, — вздыхает брюнет, а Ким отшатывается, когда поднимает голову и понимает, что Чонгук впервые находится так близко к нему. Он даже не слышал, как тот подошел. — Я ещё ни разу на тебя не злился. — Ты сломал палочки пополам, когда пришел забирать вчерашний ужин. Он помнит сжатые челюсти и недобрый взгляд. Когда Чонгук со злостью ломал деревянные палочки, у него вены на руках вздулись так, что Тэхён без проблем смог представить свою шею, окольцованную чужими ладонями. Жуткая картина, которая до сих пор не выходит из головы. Проблема в том, что Чонгук не кричит: говорит спокойно и уверенно, но его поведение все эти двое суток противоречит собственному умиротворительному тону. Но несмотря на это показное спокойствие и каменное лицо, с каким Чонгук ломал бедные палки, которые ему ничего не сделали, Тэхён, наверное, первый раз за эти пару дней по-настоящему занервничал. Он не хочет Чонгука злить, в данной ситуации подобное не в его интересах. Что творится сейчас в чонгуковой голове, кто бы знал. Тэхён пытается выискать в чужом взгляде хоть какой-то намек на то, что происходящее – глупое дурачество. Сейчас Чонгук скажет, что пошутил насчет краски, снова посадит на цепь и будет утверждать, что всё это никакой не розыгрыш. Тэхёну от мысли, что так оно и есть, немного не по себе. Большую часть вопросов касательно увлечений, которые Ким задает, пока брюнет находится с ним, тот пропускает мимо ушей, либо кидает ненавистное «Позже». «Исключено» уже тоже входит в список презираемых Тэхёном слов. Когда он отсюда выберется, то вычеркнет их из своего лексикона к чертовой матери раз и навсегда, а если кто-то вдруг в радиусе ближайших ста метров произнесет хоть одно «волшебное» слово, то Тэхён за себя не ручается. Чонгук машет рукой в сторону ванной, пропуская парня вперед, и тот обходит его за метр, так и не сумев выкинуть из головы инцидент с палочками. Тэхён хочет быстрее покончить с вонючей, в прямом смысле слова, покраской и принять долгожданный душ. Остается надеяться на чонгукову адекватность, что, возможно, громко сказано, но всё-таки хотелось бы принять душ в одиночестве, а не под пристальным надзором едва знакомого тебе человека. Это совсем немного нервирует, не считая того, что еще и смущает. И до смерти злит. Однако стоит Киму зайти в ванную, он замирает напротив зеркала, хватаясь за спинку стула. Дерево чуть ли не трещит, пока он в отражении пялится на дверь позади себя. Обычную деревянную дверь, наверняка это второй выход из ванной. С ума сойти... На что Чонгук рассчитывал, запирая его в комнате, мучаясь с выходом из шкафа, если здесь есть дверь. Дверь! Тэхён бы никогда в жизни не подумал, что будет радоваться какому-то куску дерева. Скорее всего она ведет в другую спальню и вряд ли – в коридор. — Садись, — командует Чонгук, а Ким старается не подавать вида. Он разжимает спинку стула, пытаясь вести себя так, словно в его голове только что не случилась парочка глобальных переворотов. — Краска должна хорошо лечь, не такой уж ты и темный. Минсок, — Тэхёну показалось, что имя было произнесено чуть резче нужного, — не принял тебя таким, каким ты был, когда вы познакомились. Неужели ему нравятся шатены? Не подавать вида, что Тэхёна волнует то, что он, возможно, скоро сможет выбраться отсюда, оказалось проще некуда. Он сразу же вспыхивает от злости, пока Чонгук смешивает краску. И спасибо, Господи, что здесь есть ванная, иначе в комнате было бы просто нечем дышать. И не спасибо за то, что здесь есть Чонгук и его идиотские вопросы. — Тебя это не касается, — холодно бросает Ким, кидая взгляд на дверь. Ручка на месте, замок имеется. Но почему тогда Чонгук заморочился с выходом из шкафа? Или, может, он просто делает вид, что уходит, а сам сидит в шкафу, пока Тэхён не уснет? Наверное, это одно из самых тупых его предположений за последние двое суток. Или за всю жизнь. — Я просто пытаюсь понять, — Чонгук старается говорить примирительным тоном, но Тэхён не позволит трогать ему Минсока. Трогать Минсока для него то же самое, что ковырять открытую рану: неприятно, больно, просто невыносимо. — Можешь высказаться, если хочешь. Я знаю, что он поступил как мудак, когда весь университет трещал о тебе. — Тебе обязательно это делать, да? — щурится Тэхён. — Ты пытаешься настроить меня против него, но я не буду на твоей стороне, ясно? Можешь оскорблять его и презирать сколько угодно, но без меня. — Ты любишь его? — Чонгук наклоняет голову вбок, глядя ему в глаза через зеркало, а Ким только хмыкает. — Он мне никто. — Вы были вместе два с половиной года, — брюнет еще раз трясет баночку с краской, закрыв пальцем горлышко, а затем зарывается свободной рукой в перчатке в тэхёновы волосы, зачесывая челку. — Не могут люди, встречающиеся два с лишним года, быть друг другу никем. Тэхён вздрагивает, когда чувствует холодную краску. Он так сильно злится, что хочет Чонгуку врезать от души, с чувством. Можно ведь без проблем поймать момент, подскочить и забить его до смерти стулом… Такого, конечно, не произойдет, но просто прямо сейчас очень хотелось бы воплотить задуманное в жизнь. — Да что ты вообще понимаешь? — кидает Ким. — Я понимаю больше, чем ты, — он делает пробор пальцем, заставляя парня наклонить голову вбок. — Я говорю это не потому, что считаю себя умнее тебя. Хотя так и есть, — Тэхён нагло фыркает. — Просто тебе это свойственно. — Свойственно что? — Отрицать очевидное и верить в то, что ты сам выдумал. В ванной стоит сильный запах аммиака, из-за чего Тэхён старается дышать реже, всё еще не выпуская из головы мысль о второй двери. — Ни черта ты не понимаешь, — хмурится он, сидя с закрытыми глазами, пока Чонгук копошится в его волосах. И голове в целом. — Я понимаю, что не уважаю таких жалких людей, которые думают, что деньги решают всё. Тэхён резко открывает глаза, сталкиваясь взглядом с Чонгуком в отражении. Он не хочет произносить вслух то, что вертится на языке, потому что ему хотелось бы верить в то, что этот мир небезнадежный, что не всё для него потеряно. Но тот как будто нарочно пытался доказать свою никчемность. Тэхёну это признавать неприятно, но он говорит громко и четко, будто иначе и быть не может: — Деньги решают всё, Чонгук. Брюнет останавливается и устало вздыхает. Он смотрит на него так, словно Тэхён только что сморозил глупость, которая свойственна пятилетнему ребенку, по крайней мере, таким Ким себя почему-то и ощущает, находясь под чужим осуждающим взглядом. — Это всего лишь одна из твоих установок, — Чонгук делает паузу, о чем-то задумавшись, а затем набирает воздух полной грудью, продолжая копошиться в его волосах. — Этот человек купил тебе пропуск в мир, который ты не мог себе позволить: клубы, дорогие рестораны, кафе, пятизвёздочные отели. Он оплачивал твое образование, делал тебе дорогие подарки, и неужели ты принимал это всё, как должное? — Тэхён отводит взгляд, уставившись на упаковку краски с дебильным рекламным лозунгом «Ведь ты этого достойна!», и сглатывает. — Разве он смог купить тебя? — Ким не отвечает. — Тэхён, — снова зовет его Чонгук, — он смог тебя купить? — Он купил меня, — Тэхён игнорирует дрожь в своём голосе, а Чонгук резко замирает и хмурится. Это то самое откровение, которого хотелось бы избежать. Ким и сам не понял, как успел это произнести, его вынудили, но признание далось настолько легко, что он не жалеет. Чонгук опирается грязными руками на спинку стула, рассматривая лицо парня в отражении, и снова зовет его, заставляя поднять взгляд. Тот не высказывает сожаления и не кричит о помощи, Тэхён просто-напросто осознал, что ему плевать. Да, его купили. Он был бы идиотом, если бы упустил шанс получить хоть какое-то образование. Даже таким образом, продавшись от и до. Минсок заваливал его подарками, хотя Тэхён ни разу за все эти два с лишним года у него ничего не попросил. Он не требовал денег или каких-то других подачек, всего лишь спал с этим парнем, сопровождал в клубы, ночевал в отелях, у Минсока дома, однажды даже на работе, а затем получал оплату – какие-нибудь безделушки, которые продавал практически сразу же, чтобы выслать родителям деньги или оплатить аренду квартиры. Вряд ли Минсок верил в то, что Тэхён настолько неуклюжий и постоянно «теряет» его презенты, но тому было откровенно всё равно. Их отношения носили взаимовыгодный характер. Без ссор, конечно, не обходилось, потому что, может быть, подарков Тэхён и не требовал, зато о чуть большем внимании чуть ли не умолял. Ему было бы достаточно получить хоть немного уважения – то, чего Минсок ему дать так и не смог. — Ты думаешь об этом, да? — спрашивает Чонгук, но вопрос скорее риторический. — Ты, может, не поймешь меня сейчас, — он снова спокойно берется за дело, пока Тэхён наблюдает за его руками. — Он купил твоё тело, а не тебя. Не деньги делают человека личностью. — Да какая к черту разница?! — с пылом спрашивает Ким, дергая головой, из-за чего Чонгук вынужден остановиться. — Он купил меня. Я не знаю, что происходит в твоей голове и почему оно там происходит, но нравится тебе это или нет, я продался. За деньги! И не жалею об этом. Только Ким собрался с духом и решил высказать Чонгуку всё, что у него накопилось за эти двое суток, тот обрывает его легко брошенной фразой, из-за которой внутри что-то с хрустом трещит: — Жалеешь. Чонгук хорошо усвоил одну простую истину: слова – камни. И кидает он их очень метко.

*****

После разговора о Минсоке, Чонгук не доводил Тэхёна подобными вопросами следующие пару дней, но он и не давал возможности подумать о побеге, надоедая своими мыслями вслух. В тот день он молча поменял постельное, вручил Киму чистую одежду, полотенце и скрылся за дверью ванной, позволяя принять душ в одиночестве. Возможно, он понимает, что вещи, которые он говорит, Тэхёна задевают, потому что после таких разговоров Ким упрямо молчит. Выводы, к которым он приходит после разговоров с Чонгуком, ему не нравятся, и скорее всего тот делает это нарочно. Он как будто пытается перестроить чужое мышление, из-за чего Тэхён злится и ненавидит парня в эти моменты, одновременно с тем пытаясь понять, почему он не хочет говорить с Чонгуком о Минсоке и что заставляет его так сильно злиться. Тот ведь наверняка знает, что делает, только вот Тэхён, к собственному счастью, не настолько идиот, чтобы вестись на подобные провокации. Ким поджимает губы, глядя на своё отражение и внезапно осознавая, что после их разговоров о Минсоке он настолько глубоко уходит в себя, что забывает о своих планах на побег. Чертов Чонгук и его психологические штучки. Когда брюнет оставил его в ванной, конечно же, Тэхён первым делом проверил дверь с надеждой на то, что ту забыли закрыть. И нет – закрыть её не забыли. Вот так сюрприз. Он разглядывал замок, пытаясь придумать, чем и как его можно расковырять. Или, может, хотя бы сбить ручку, но в ванной не было ничего, кроме шампуня, мыла и свежей одежды. Есть небольшая вытяжка, сетку которой Тэхён тоже пытался отломать, чтобы раздобыть кусок пластика, но всё бесполезно. Единственный выход – выкрасть у Чонгука ключи. Во всей той связке, которую он таскает с собой, наверняка ключи от каждой двери в доме, потому что пока брюнет искал ключ от наручника, Тэхён насчитал около десяти штук. Зачем ему их столько?! Если это его очередной план, чтобы Тэхёна запутать, то отлично. План работает на ура, потому что Ким прекрасно понимает, что за пару секунд, которые он может выиграть, подобрать нужный ключ просто не получится. Чаще всего для всех комнат в доме используется только один. Ключ от всех дверей. Вряд ли в связке есть ключи от дома, гаража или офиса, где может работать парень, потому что если бы Тэхёну на глаза попалась такая коллекция, он бы обязательно поинтересовался, что это такое и какие двери открывают эти ключи. И вряд ли Чонгук – человек широкой души, который готов поделиться своими скелетами в шкафу. В буквальном смысле. Так что связку он наверняка оставляет дома, когда куда-то уходит. В ней два ключа от наручников, минимум один от двери в шкафу, а остальные… Тэхён зарывается пальцами в волосы, тяжело вздыхая. Он понятия не имеет, как будет отсюда выбираться, но дверь в ванной он взломать попробует. Чонгук сюда даже не заходит. Только вот он начинает подозрительно коситься на Кима, который стал проситься в туалет чаще, чем дышит. Теперь, когда Чонгук приходит, он снимает с Тэхёна кандалы, как и обещал. Один раз Ким даже демонстративно полез в шкаф, чтобы посмотреть, как устроен выход, пока Чонгук наблюдал за ним, покачиваясь на стуле. Он усмехался, когда тот вернулся ни с чем, абсолютно разочарованный. На двери подсвеченная зеленым панель с кнопками: шестизначный код – немного не то, что ожидал увидеть там Ким. Работает он или нет? Может, бутафория? Потому что если здесь пароль плюс какой-то ключ – Тэхён уверен в этом, хоть он и не нашел дверного замка, – то что не так с дверью в ванной? Он бы не особо удивился, если бы та оказалась вратами в ад, например. На все вопросы о том, как работает выход, Чонгук только скептически выгибает бровь, мол: «Ты действительно думаешь, что я распишу тебе пошаговую инструкцию?», а на просьбы Тэхёна отпустить его, уже начинает конкретно беситься, хоть и не показывает этого. Просто Ким многое подмечает для себя. Несмотря на то, что Чонгук утверждает, что якобы он еще ни разу на Тэхёна не злился, верится в это с трудом хотя бы из-за инцидента с палочками и одного момента, когда блондин попытался с Чонгуком снова договориться. Второй не хотел идти на уступки, хоть убей, и с одной стороны – Тэхён его понимает. Окажись он на месте похитителя, то его ужасно бесило бы чужое нытье. Скорее всего он бы даже не стал церемониться и пичкал свою жертву транквилизаторами, чтобы не докучала, и повезло бы той, если бы Тэхён её не грохнул однажды по чистой случайности. Чонгук и правда почти не злится. Иногда у Тэхёна складывается ощущение, что тот просто наблюдает за ним, как за зверушкой, которую заводят себе, надеясь, что в один прекрасный день она станет потакать всем хозяйским прихотям. Кима такая перспектива очень нервирует. — Ты сбегаешь от меня в ванную? — спрашивает Чонгук, когда парень возвращается в комнату и берет второй стул, который всегда стоит отвернутым в угол непонятно почему. Иногда Чонгук делает по-настоящему странные вещи. — Ты был там уже шесть раз за эти два часа. — Я ходил в туалет, — спокойно отвечает Тэхён, подставляя стул к стене, пока брюнет наблюдает за ним, оторвавшись от работы. Кем именно он работает, Тэхён до сих пор не знает, но тот приносит с собой ноутбук и постоянно что-то печатает, пока Ким занят изучением каждого угла комнаты. Чонгука так же не интересует то, что именно делает Тэхён. Он может наблюдать за ним, улыбаясь или просто пытаясь понять, что тот творит, прямо, как сейчас. — Шесть раз за два часа. — Из-за того, что я постоянно сижу здесь, меня начала мучить жажда. Наверное, мой организм пытается восполнить недостаток свежего воздуха таким образом, — он встает на стул и приходится привстать на носочки, чтобы выглянуть в окно. — Много же свежего воздуха в воде, — наигранно задумавшись, говорит брюнет. — А ещё ты ни разу за эти два часа не притронулся к кувшину. Не то чтобы я тебе не доверяю, но ты находишься здесь в какой-то степени не по своей воле, так что… До Тэхёна не сразу доходит, что сказал Чонгук, пока он разглядывает живые изгороди во дворе. Комната находится на первом этаже, а окно выходит во двор, который огорожен высоким забором – это он понял. Чонгук только что сказал про то, что Тэхён находится здесь не совсем добровольно – это вот непонятно. Блондин отрывается от своего занятия, вскидывает брови и смотрит на Чонгука так, словно у того внезапно отросла вторая голова. — В какой-то степени не по своей воле? — переспрашивает он. — Серьезно? Ты похитил меня. — Я помог тебе. — Я тебя об этом не просил! — Тэхён принимается считать до десяти, стараясь держать себя в руках. Все их разговоры касательно похищения заканчиваются одинаково: Чонгук сажает его на цепь и уходит на чертову кучу времени. — Ладно, мне плевать. Если тебе так больше нравится, можешь думать, что я вообще сам к тебе напросился. — Мне нравится эта идея. — А мне – нет. — Но ты сам это предложил. — Я не умею принимать правильные решения и давать стоящие советы, которые не выйдут мне позже боком. Ты мне никто, чтобы осуждать. — Я и не собирался осуждать тебя, — Чонгук отворачивается и принимается дальше печатать, пока Тэхён разглядывает его. Очень опасно поворачиваться к человеку, у которого в распоряжении стул, спиной. С одной стороны, всё выглядит так, словно Чонгук Тэхёну доверяет, но с другой стороны Ким понимает, что тот пытается контролировать каждый его шаг. Ещё блондин понял, что того на самом деле очень легко вывести из себя, и грань эта, которую он смог нащупать, невероятно тонкая. Ким откладывает идею со стулом на потом и игнорирует верещащий во всю глотку инстинкт самосохранения. Он спрыгивает со стула и легко опирается локтем на плечо Чонгука, но тот даже внимания не обращает, пока Тэхён изо всех сил борется с собой, чтобы не убирать руку. За все эти дни Чонгук ни разу не сделал ему больно, не применил физическую силу, чтобы доказать своё превосходство, не накричал, но Тэхёна немного потряхивает, потому что он не привык к тактильным контактам с этим человеком. Но ведь если он будет относиться к Чонгуку, не как к человеку, который запер его в четырех стенах, а как к... другу, возможно... тот ведь тоже проникнется к нему дружескими чувствами, разве нет? Может быть, сейчас он не может его выпустить только потому, что боится осуждения, а если он начнет Тэхёну доверять, то отпустит его, и позже Ким будет говорить, что это было самое странное в его жизни знакомство и вряд ли его кто-то переплюнет. Чонгук бегло печатает что-то на английском, а Тэхён жалеет, что забивал на английский в университете. — Минсок всегда рассказывал мне о своей работе, — буднично говорит Ким, а Чонгук согласно мычит в ответ, не обращая на него никакого внимания. — Однажды он даже привел меня к себе в офис, чтобы показать, как там все устроено. — Наверное, это было мило с его стороны, — отвлеченно отвечает ему парень, а Тэхён вздыхает. — Да, это было очень мило. Знаешь, однажды мы с ним... Чонгук резко хватает его за запястье и смотрит недобрым взглядом в ответ. Тэхёну хватает пары секунд, чтобы понять, что его сейчас, кажется, опять посадят на цепь и оставят в одиночестве. — Что ты хочешь от меня? — с наигранным спокойствием интересуется брюнет. — Мне нечем заняться. — Я сижу здесь только потому, что ты меня об этом попросил. Я работаю, придумай себе занятие, — он отпускает его руку, окидывая взглядом с ног до головы. — Я хочу выйти. — Это мы уже обсуждали. Да, обсуждали. Около сотни раз, пока Тэхён адаптируется в новом месте. Он никогда не проводил так много времени в замкнутом пространстве. Да, он читает книги, которые приносит ему Чонгук. Он прочел и то самое «Краткое пособие», в котором описывалось просто зверское отношение похитителя к бедной девушке, но только вот Тэхён не десятилетняя девочка. Его не занимают пазлы и книжки, он хочет на улицу, как никогда раньше. Хочет бесцельно бродить по дому, смотреть телевизор, самостоятельно заваривать себе чай или кофе. Он хочет слушать, как закипает чайник, как щелкают выключатели, как жарится еда и пищит микроволновка. Ему необходимы эти мелочи, иначе он просто сойдет с ума. Ему нравилось чувствовать запахи, нравилось убирать бардак, который ждал его каждый день дома. Мало того, что его лишили таких простых радостей жизни, Чонгук отказывается от элементарных разговоров. Тэхёну не интересно говорить о себе, но брюнет всегда переводит стрелки, отнекиваясь или просто игнорируя какие-то личные вопросы. Тэхёну надоело обсуждать. Он хочет знать о Чонгуке хоть что-нибудь, но его попытки обрываются на корню и терпят полный крах. Даже тот монстр, что был надзирателем бедной десятилетки, и то казался более общительным. Из тех страниц, что Чонгук не вырвал, Тэхён действительно понял, в чем разница между психопатами и Чонгуком. Первые вполне себе общительные люди и создают жертве условия комфорта: похититель с девочкой играл, разговаривал, рассказывал ей о себе, а Чонгук… Как же он Тэхёна раздражает. Ким плетется до кровати и заваливается на нее, натягивая на себя покрывало и отворачиваясь к стене, не замечая того, что Чонгук за ним наблюдает. Тэхёну обидно до смерти. Да, они договорились, что в конце следующего месяца, если они продержатся без происшествий, ему можно будет выйти во двор. До этого судного дня еще тридцать пять дней. Ким не планирует торчать здесь так много времени, но хочется разбить голову о стену, стоит только представить, что тридцать пять дней придется провести в этой коробке с одним единственным окном и Чонгуком, которого можно без проблем посылать в разведку. Если бы он однажды попал в плен, то скорее бы помер, чем что-то рассказал о себе. Мысль об убийстве уже не кажется такой уж плохой. Тэхён слышит какое-то мельтешение за своей спиной, затем тихий писк, почти бесшумный хлопок двери и три щелчка. Чонгук ушел, не став приковывать его к постели. Парень резко оборачивается и в комнате действительно никого нет. Ноутбук брюнет забрал, стул задвинул, а второй вернул на место в угол. Тэхёна этот гребаный стул невероятно раздражает, как и всё в этой комнате. Он подрывается с постели и бежит в ванную ко второй двери. Дергает ручку, но та до сих пор не поддается, что не становится для Тэхёна сюрпризом. Он стучит, но не в надежде, что Чонгук откроет ему с той стороны, а чтобы кое-что проверить, и действительно – за дверью пустота. Тэхён более чем уверен, что она ведет в другую комнату, но если выбить ручку сейчас, не будет ли его там поджидать Чонгук? Может быть, таким образом он проверяет его? И если по ту сторону Тэхён внезапно с ним встретится, то вряд ли его снова оставят одного не прикованным к постели. Он делает шаг от двери. Во-первых, неизвестно, куда ушел Чонгук, зачем и как скоро вернется, так что выламывать эту штуковину сейчас очень рискованная затея. Во-вторых, если начать кричать, то… в чем смысл, если услышит его тоже только Чонгук, который этому явно не обрадуется? Дверь Тэхён оставляет в покое, возвращаясь обратно в постель с бешено бьющимся сердцем. Ещё слишком рано для таких необдуманных поступков. Сначала он дождется, пока вернется Чонгук, выяснит у него хоть что-нибудь, а уже после – распланирует взлом и бегство во всех красках. Пока что его совсем немного волнует то, что Чонгук вот так ушел, не спросив не нужно ли чего Тэхёну, потому что он еще ни разу не уходил молча, и это настораживает. Когда он вернётся? Вернётся ли? Если с ним что-нибудь случится, Тэхён ведь об этом даже не узнает. Как отсюда выбираться в том случае, если Чонгук внезапно исчезнет?