Вы не злая.

      Своды монастыря, в котором кипела фейская жизнь пугали. Всё же Реджине всегда было немного неловко появляться в храмах, ощущая на себе тяжесть всех тех вещей, которые она натворила на пути становления Злой Королевой, о которых бесконечно сожалела, хотя никогда бы себе в этом не призналась. Роберт запрыгнул в машину к Свон, которая удачно проезжала мимо и уехал обратно в участок, нехотя соглашаясь не расспрашивать Миллс о деле, давая ей немного свободы. Возвышаясь вокруг, стены давили на маленькую фигурку бывшего мэра, вынуждая её сесть на одну из скамей в дальней части зала, почти у самого входа, чтобы подождать Голубую фею. Женщина разговаривала с людьми, видимо прихожанами, но уже кидала тревожные взгляды на женщину. Появление мисс Миллс всегда сулило что-то нехорошее, так что такая реакция уже вообще не удивляла Реджину. Немного вздохнув, она снова опустила свой взгляд на папку, поглаживая крафтовую обложку большими пальцами. Внутри как будто что-то дрожало, это было похоже на давно забытое чувство волнения.       Реджина не помнила, когда она в последний раз волновалась, но эта перспектива открытия семейных тайн и возможность того, что Роберт станет чуть-чуть счастливее, заставляла такие старые чувства подниматься. Зачем она делала это, почему не отложила это дело, решив, что оно нерешаемо? Почему решила кататься по городу, где от неё шарахались как от чумной? Блэк, судя по всему знать не знал, что у него есть племянница. Будет ли он рад, если узнает о ней, если они найдут её, дочку того, кто разрушил жизнь собственного брата? Будет ли эта девочка похожа на своего отца? Сколько вообще ей сейчас лет? Вопросов было нескончаемое множество и получить на них ответы возможно было одним способом — отыскать племянницу Роберта.       Рул Горм наконец попрощалась со своими собеседниками и кинула быстрый взгляд на женщину явно ожидавшую её в самом конце зала, на крайней скамье, готовая в любой момент встать и убежать. Сомнений, что женщина пришла поговорить именно к матери настоятельнице, не оставалось — в большом зале никого больше не было, а возносить молитвы было не похоже на королеву. Коротко выдохнув, Рул неспешно двинулась к покорно ожидающей женщине. Заметив движение в свою сторону, Реджина встрепенулась, слегка встряхнув головой, она улыбнулась на столько дружелюбно, на сколько вообще могла. Она прекрасно понимала, что к ней в этом городе и так мало кто настроен добродушно, что уж говорить о Голубой фее, которая во многих глазах представляла собой добро вообще. Эта встреча казалось обеим женщинам неуместно-странной, но они смиренно продолжали находиться здесь и не уходили. Горм присела на скамью стоящую перед той, на которой сидела Реджина и развернулась к своей гостье вполоборота.       — Мисс Миллс, что вас привело ко мне? — Рул сделала паузу, внимательно рассматривая лицо женщины. — Решили помолиться?       — Отнюдь. Я здесь из-за одного архивного дела, которое нашла в участке. — Реджина передала фее папку, которую крепко сжимала в руках. Пока настоятельница читала и проглядывала содержимое, руки было занять совсем нечем и женщина принялась накручивать на палец нитку торчащую из жилетки Роберта. В помещении было тепло, но Реджина всё равно не сняла верхнюю одежду, не собираясь задерживаться тут, поглощаемая чувством вины за всё то, что творила.       — Любопытная история, но я совершенно ничего не слышала об этой принцессе. — Голубая пожала плечами, поджимая губы. — Всё, что я знаю об этом королевстве — то, что ваш советник Роберт, когда-то был изгнан оттуда.       — Откуда вы?.. — Брови Реджины подскочили в удивлении и она встала, выхватывая протянутую папку с делом.       — Я всё же Голубая фея, — Женщина усмехнулась, разворачиваясь лицом к алтарю. — Мне многое известно, мисс Миллс. Возможно вам поможет Темный, главное только, чтобы он не затребовал неподъемной цены.       Королева поспешила убраться из монастыря как можно скорее, ускоряясь с каждым шагом, ей срочно нужно было выкурить сигарету. Это место, эта фея, вся эта история её разматывала. Голубая не была враждебна, она бы даже помогла, если бы знала что-то. Машина встретила теплом салона и Реджина подпалила сигарету зажигалкой, пальцы не слушались и пришлось предпринять несколько попыток. Миллс завела мотор и, выдохнув дым, выехала на дорогу, решая навестить Румпельштильцхена прямо сейчас. Не зачем тянуть с решением этого дела — это Сторибрук, здесь каждый день могло произойти что угодно. Дорога заняла не больше пяти минут.       Лавка Голда была освещена тёплым светом, но на двери красовалась табличка «Закрыто», это не было чем-то очень уж странным для владельца. К нему всё равно вламывались без разрешения, этим надверным знаком он просто пытался выставить хоть какие-то видимые границы. Мужчина был внутри не один, выйдя из машины, Реджина увидела его вместе с каким-то молодым мужчиной и темнокожей женщиной. Кто бы они не были, Миллс решила дождаться, когда Тёмный останется один. Ждать долго не пришлось — по языку тела молодых людей было понятно, что им с Голдом договориться не удалось. Миллс вышла из машины, когда пара скрылась за поворотом и, остервенело прижимая к груди папку, толкнула дверь лавки. Внутри, как всегда пахло старостью, это был сладковатый запах, отдающий гнилью и сухостью, напоминающий о чём-то настолько далёком, что словить этот фрагмент жизни было просто невозможно.       Голд поднял глаза, в которых, на мгновение, можно было разглядеть надежду, но не прошло и секунды, как от этого мгновения не осталась ничего, взгляд мужчины стал жестким. Он выпрямил спину, его брови съехали к переносице, руки сложились на груди в защищающем жесте.       — Чем могу помочь, Реджина? Тебе наскучила геройская жизнь и ты вернулась в старый добрый обитель зла? — Румпельштильцхен махнул рукой, как бы обозначая этим выражением и свою лавку, и себя самого.       — Я отошла от дел, нет больше сил. — Честно призналась Миллс, плечи опустились от признания правды и она просто положила папку на стеклянную витрину, разделяющую её и Голда. — Может ты знаешь что-то об этом деле? Я нашла его в архиве, но не имею к этому никакого отношения.       Румпельштильцхен взял папку в руки и внимательно прочитал всё, что было там изложено. Пока он занимался этим, Реджина, пытаясь занять себя, стала рассматривать многочисленные полки, на которых можно было увидеть всякие безделушки. Эти вещицы были на столько разными, что некоторые из них даже не казались антиквариатом, единственное, что объединяло их — магия. Каждая из этих вещиц была ценой за то волшебство, которое Тёмный сотворил для их владельцев. Реджина заключила с ним не одну сделку и ни разу не получила что-то действительно стоящее по итогу. Румпельштильцхен вертел ей примерно столько, сколько она сама себя знала. Реджину травмировали не жалея, только ради своих собственных планов, и Голд, и Кора, и почивший король, даже её собственный сын. Конечно, теперь она отошла от дел, потому что снова и снова чувствовать как тебя рвут на куски — было просто невозможно. Лёгкий кашель отвлёк её от размышлений о нелёгкой участи и принятых за неё решений, поморгав, она сфокусировалась на мужчине.       Голд стоял, неотрывно, явно уже какое-то время, наблюдая за бывшим мэром, он не торопился отвлекать её от мыслей, хотя и желал остаться в одиночестве. Встреча с сыном и его невестой знатно пошатали его нервы и сил на ещё одного недовольного ребёнка не было. Да, Румпельштильцхен не мог воспринимать Реджину как отдельную от себя единицу — в конце концов именно он сделал её той, кем её знают. Она бы наверняка вскрыла себе вены через несколько месяцев после свадьбы с королём Леопольдом, если бы он тогда не предложил магию. Он обучил её, сделал одной из самых могущественных ведьм королевства и теперь, когда она сдалась почти без боя, был слегка зол.       — Значит ты ищешь племянницу своего принца? — Поинтересовался маг, вглядываясь в лицо женщины. Он не имел совершенно никакого отношения к этой пропаже, хотя и мог помочь.       Внутри Голда что-то свернулось в клубок, что-то очень похожее на чувство вины, он слишком далеко зашёл в манипуляциях этой женщиной и теперь остатки его совести кричали на все лады — прося остановится.       — Да… — Реджина подалась вперёд. — И если тебе нечего мне сказать, я продолжу поиски…       Женщина развернулась, на ходу сдёргивая с прилавка папку с делом и пошла к двери. Она не собиралась терпеть компанию того, кто в прошлую встречу проклял её — если ему есть что сказать, он должен был сделать это сейчас. Голд кашлянул и проговорил, словно услышав мысли женщины:       — Где она и как исчезла — я не знаю. Но я могу помочь. — Реджина замерла, слегка поворачивая голову к тёмному магу. — Есть одно заклинание, оно поможет вам найти её.       Мужчина взмахнул рукой и в облаке бардового дыма возник свиток: чуть жёлтый от времени и текстурой напоминающий древний папирус. Он протянул его Миллс, подошедшей ближе, в её глазах загорелась надежда. Его рука слегка дрожала от напряжения, а в глазах Реджина прочитала беспокойство. Неужели это заклинание такое сложное и опасное? Скорее всего оно не было классическими поисковыми чарами, ведь для них нужна была вещь пропавшего, а такой у них не было. Эта магия должна быть сложной, но Реджина была готова на всё, чтобы хотя бы как-то вернуть Роберту добро, которое он приносил в каждый день её существования.       — Это кровное заклинание, достаточно одной капли крови Роберта на карте Сторибрука и она точно покажет, где именно находится принцесса. — Голд вложил свиток в ладонь своей ученицы и легонько сжал её, желая сказать, что он рядом. — Если ты решишь всё же отомстить Прекрасным за всё, то я помогу.       Реджина вздрогнула, мстить она больше не хотела, ей хотелось одного, чтобы все вокруг перестали пытаться манипулировать ею и использовать в своих целях, особенно, некоторые, небезызвестные темные маги. Она аккуратно положила свиток в карман и обречённо вздохнула, предложение помощи от Голда всегда звучало как приговор.       — Какова цена? — пропуская любезное предложение бывшего учителя мимо ушей, уточнила Миллс. — За заклинание.       — Считай это моим подарком для лучшей ученицы.       Реджина улыбнулась и вышла из лавки мага, сев в мерседес, она поехала в участок, начался дождь и машина, которую подогнал ей Блэк, была как нельзя к стати. Расскаты грома заставил женщину вздрогнуть, благо она стояла на светофоре и это не привело ни к чему опасному. Главная улица осветилась вспышкой молнии и вдруг, прямо на тротуаре, Миллс увидела фигуру. Одежда, волосы, плечи, глаза, всё, до малейших деталей, это был Дэниел. Всего секунда и снова никого, вспышка выхватила его из пространства, заставив думать было ли это наваждением. Когда она добралась до участка и наконец вошла в офис, в душе что-то заскребло, а телефон горячей линии зазвонил.       — Не ори, Лерой, что случилось? — Обеспокоенно ответила на звонок Клэр, на удивление все работники были на месте. Роберт и Эмма заполняли отчёты после своего патруля, Хантер закрывал за решёткой какого-то не очень трезвого мужчину, а Клэр всё так же висела на горячей линии. — Я поняла, выезжаем.       — Что случилось? — Напряженно спросила Эмма, отрывая взгляд от экрана своего компьютера. В груди у Реджины заколотилось сердце.       — Судя по сбивчивому рассказу Ворчуна, в больнице минут десять назад был зомби, или какой-то неудачный эксперимент Вейла, мертвый пациент… он оторвал нашему местному доктору руку! — Быстро, но с запинками, проговорила помощница шерифа.       Роберт подскочил со своего стула, в его взгляде читалась решимость, взял со стола пистолет и двинулся к дверям, в которых застыла Реджина. Её мысли метались из стороны в сторону, если тот, кого она увидела действительно Дэниел, если Франкенштейн сумел воскресить его, спустя столько лет. Он выкрал тело из склепа, он выкрал волшебное сердце… Её жених где-то там, за стеной дождя, ходит потерянный… Первой мыслью было: «Найти, пока никто не нашёл», но потом она вспомнила историю брата Виктора, которая ничем хорошим не обернулась. Вот бы, в этот раз, всё было иначе.       — Свон, ты — со мной, Хантер и Уайт — на объезд города! Он мог пойти куда угодно, чертов Франкенштейн! — Врезавшись в королеву, Роберт на мгновение замер, но сразу сдвинув её в сторону, вышел из офиса. У женщины всё закружилось перед глазами, оставшись одна, она опустилась в кресло Блэка и облокотившись локтями на стол, схватилась за голову.       Что теперь делать? Если это действительно так, то как ей быть с Робертом, как быть со своими чувствами к нему, как быть с тем, кого она так сильно любила, по кому так долго страдала? Где найти его и как сделать это раньше всех остальных? Куда бы он мог отправиться после пробуждения?       Роберт влетел в больницу, его сразу провели по коридору в один из кабинетов, к Вэйлу. Он сидел и пришивал свою руку, рядом стояла початая бутылка виски. Его взлохмаченные светлые волосы торчали в разные стороны, а вся одежда была залита кровью. Роберт не стал церемониться и направил на врача пистолет, но тот даже бровью не повёл.       — Реджина сама виновата, я должен был вернуться домой. — Тихо сказал доктор, глядя то на Блэка, то на Спасительницу. — Ищи-свищи теперь этого её конюха, пускай сама разбирается.       — Это Дэниел? Ты воскресил его? — Блэк подошел ближе. — И где нам теперь его искать? Он оторвал тебе руку, думаешь, спокойно сейчас гуляет по городу и нюхает цветы на клумбах?       — А мне по чём знать? — Виктор поднял на шерифа глаза полные слёз и закричал: — Я должен был вернуться домой!       — Роберт! — Хватая, дернувшегося к нападению Роберта, за руку, Эмма остановила его. — Это не поможет, нужно найти его, пока кто-то другой не пострадал.       Реджина выскочила из участка, уже точно зная где Дэниел, единственное место, куда в этом городе могли привести его инстинкты и чутьё — конюшни, то место, которое было последним, что он видел в жизни. Сегодня четверг, а значит там Генри, он не пропускал ни единого четверга, даже в такую скверную погоду как сегодня. Когда она завела машину, дверь пассажирского сидения открылась и на него сел Дэвид.       — Какого? — не успела возмутиться королева, как принц тут же её перебил:       — Я всё знаю уже, Хантер позвонил, Блэк ему сказал кого искать, это Дэниел, а в конюшнях сейчас Генри, поехали!       Дорога казалась вечной, дождь заливал так, что не справлялись дворники и Реджина почти не разбирала дороги, сердце бешено колотилось и мысли в голове метались из стороны в сторону. Если он опасен, то что делать? А если он всё тот же? Примет ли он её такой, какая она сейчас?       Генри тихо подметал стойло одной из лошадей, это занятие всегда его успокаивало, лошади всегда казались ему более верными, чем люди. Мама говорила, что эта любовь досталась ему от неё и пусть сейчас у них всё было тяжело, мальчик всё ещё не хотел уходить из конюшни. По крыше амбара колотил ливень и было уже поздно убегать, когда большая мужская фигура была замечена за его плечом, а взбесившиеся лошади громко ржали, явно напуганные неожиданным гостем.       — Сэр, Вам помочь? Лошади вас боятся… — Мальчик протянул руку к мужчине, его кожа была бледной, а сосуды в глазах налиты кровью, при каждом вдохе и выдохе слышался свист. Словно бы этот мужчина был глубоко болен. — У вас кровь, давайте я помогу.       Мужчина ничего не ответил, его холодные длинные пальцы схватили ребёнка за шею и подняли над полом, Генри забил в воздухе ногами, но от его ударов не было никакого толку. Ладони мальчика вцепились в ладонь мужчины, пытаюсь отцепить пальцы, или хотя бы как-то ослабить хватку.       Реджина с Дэвидом приехали на место первыми и вовремя, Дэниел уже душил Генри, когда она позвала его по имени.       — Дэниел! Отпусти его! — Её голос задрожал и стал тем голосом, который она утратила так давно. Мужчина действительно выпустил мальчика из рук и остановил свой взгляд на ней. Это действительно он, тот самый, которого она так любит, казалось, что среди всех остальных, она чувствует его запах. Все их свидания, все поцелуи и прикосновения, всё то, что Реджина хранила в своей памяти так бережно и нежно, вырвалось потоком воспоминаний, она не могла перестать смотреть, пока Прекрасный оттаскивал Генри и кричал ему бежать. — Всё верно, и правда — ты…       Дэниел бросился на неё, как зверь, как хищник на свою добычу и если бы не Дэвид, оттолкнувший её в сторону и закрывший дверь, он бы схватил. Мужчина тяжело дышал, плотно закрывая дверь на замок.       — Я долго не удержу, утихомирь его каким-нибудь заклинанием! — Крикнул новый мэр, удерживая, дрожащую от сильных ударов, дверь.       — Нет, даже не проси! — Реджина знала, что это было сродни издевательству — подвергать Дэниела магии, тому, от чего он погиб. Она меньше всего на свете желала ему повторных страданий и мучений, она не хотела его предавать. Дэвид достал пистолет из кобуры и у неё внутри всё похолодело. — Что ты делаешь?!       — Он чудовище, Реджина, не хочешь сама, тогда я это сделаю! — Он потянулся к замку, расположенному над их головами, но Реджина тут же повисла на его руке. В этот момент она забыла о своей магии, она снова была той беспомощной девочкой, неспособной защитить своего любимого.       — Дэвид, умоляю, дай нам поговорить! — В её глазах плескался ужас и слёзы, она совсем забыла этот страх, страх того, что будет, если не успеть к нему, или же, что будет, если кто-то другой успеет раньше.       — Опасно, мало ли что ему в голову взбредёт!       — Пожалуйста! Один единственный шанс! — Она умоляла, её голос дрожал и из глаз уже норовили вырваться слёзы отчаянья, но принц был непреклонен. Он снова оттолкнул её.       — Исключено, Реджина, не мешай!       Она снова вцепилась в его руку, колотя кулаками, что было сил, собираясь биться не на жизнь, а на смерть, потому что она слишком долго ждала этого шанса, слишком долго мечтала об этой встрече. Не даст она чете Прекрасных снова погубить её любовь, ни за что на свете!       — Нет! Не трогай! Уйди! — Она кричала, заглушая даже стук дождя по крыше, ничего вокруг не слыша и видя только лицо Дэвида, Эмма и Роберт, Клэр и Хантер, всё было невидимо для неё сейчас. — Меня он послушает!       Дэвид замер, Дэниел за дверью тоже замер, принц посмотрел на Миллс внимательно и решил довериться ей, её просьбе. Ему стало жаль королеву, потому что и не она была перед ним сейчас, это была та Реджина, которую он никогда не видел, о которой только слышал от Белоснежки. Та девочка, которая не знала ещё, что такое магия и месть, не знала, что она не будет вместе со своим возлюбленным, это она повисла на его руке, не давая убить любимого.       — Дай мне поговорить с женихом…       И потом стало тихо, в конюшнях никого не было, только она и Дэниел, Дэвид ушёл, как и все остальные, дали ей этот миг уединения. Она открыла дверь и снова увидела его, мокрый, устрашающе-безумный, но всё такой же красивый. Он увидел её, в слабом свете, что падал из окон и протянул руку, начал подходить, и в его лице она видела ту нежность, с которой он целовал её тогда. Реджина не смогла сдержать улыбку, она так скучала… Его рука впилась в шею мёртвой хваткой, прижала к стене, ударила её затылком об дерево. Лицо Дэниела исказила гримаса ненависти, казалось, он ненавидел всё живое. Реджина хватала ртом воздух, но безуспешно, он крепче сжимал пальцы — вот-вот и королевская шея хрустнет. Женщине показалось, что она чувствует, как синеют её губы.       — Дэн… Дэниел… Пожалуйста… Это же я… — Но он только усилил хватку и мольба никак не проняла его и тогда, Реджина смирилась, это было очень иронично — умереть от рук того, кого так пыталась спасти, последнее на что у неё хватило сил перед тем как задохнуться, были три простых слова: — Я… Люблю… Тебя…       Что-то щёлкнуло в этот момент в нём, он отпустил её и Реджина начала судорожно вдыхать воздух, закашливаясь. Она выпрямилась и посмотрела на него, он говорил что-то и она говорила, обнимала и плакала, пока его тело не пробило судорогой, пока он не отшатнулся от неё, пытаясь сделать что-то.       — Уйми эту боль, Реджина, прошу… — Его голос был умоляющим, страдающим и у неё кольнуло сердце.       — Как? — Больше всего на свете, ей хотелось помочь ему, спасти его. Руки Дэниела легли на её щёки, голубые глаза были такими глубокими и такими родными, но такими несчастными.       — Отпусти меня, навсегда… — В его просьбе был стон боли, он снова содрогнулся, словно в предсмертной агонией.       — Нет! — Это было уму непостижимо, она не сможет, никогда, она любит его, это пытка… Это какой-то дурной сон! — Я не могу… Снова тебя потерять?       Он молчал, потому что боль забирала у него возможность ответить, позволяла только стонать.       — Дэниел! Вернись ко мне! — Реджина уже требовала и сама не знала у кого, у самого мужчины, у мироздания, у судьбы? Не было ответа на этот вопрос и он не мог вернуться. — Я люблю тебя…       — Полюби снова…       Больше она не чувствовала его рук, как и не чувствовала слёз на своих щеках, он снова застонал от боли и его взгляд стал холодным. Она остановила его в миллиметре от себя, хотя ей казалось, что она была готова поддаться, была готова расстаться со своей жизнью. Он просил освободить его, просил отпустить и просил полюбить снова и она сделает всё, чтобы исполнить его просьбу. Он замер, но в глазах его она видела надежду. Магия сорвалась с её руки и образ любимого рассыпался на миллион пылинок, а потом их подхватил ворвавшийся ветер и в нём Реджина услышала «Спасибо» тем голосом, который она не забудет никогда.       — Прощай, Дэниел…       Рыдания рвались наружу из её груди, почва уходила из-под ног, хотелось только бежать. Первые несколько шагов дались с трудом, но потом, убегая от произошедшего, она зашагала твёрже. Перед глазами всё кружилось, ледяной ветер улицы обжег мокрые и разгорячённые от слёз щёки, хотелось спрятаться, укрыться. Дождь вымочил до нитки за считанные секунды и стало легче, совсем чуть-чуть, она смогла увидеть припаркованные полицейские машины, свой мерседес, свет фар выхватывал капли дождя из пространства, гром над головой бил набатом. Страшно. Реджине стало очень страшно, дыхание участилось, словно пальцы жениха снова сжимали её шею, к горлу подступила тошнота.       — Мама! — Голос Генри был где-то поблизости, но она не могла сфокусировать на нём своё внимание, нужно было бежать. — Мама, ты в порядке?!       — Реджина, где Дэниел?.. — Прекрасные принц тоже был где-то здесь, в его голосе звучало беспокойство и Реджине было слишком тяжело понять о ком оно, хотелось верить, что о ней. Они преградили дорогу, бежать было уже некуда.       — Он больше не навредит… — собственный голос дрожал, срывался и звенел в ушах, язык не хотел слушаться, всё казалось нереальным, словно её закрыли в коробке с худшим кошмаром и вот ещё чуть-чуть и кто-то снимет крышку, снова всё станет стабильно. — Он просил меня, он умолял освободить… Я… Я его убила…       Стало тихо, никто не кричал больше, ничего не говорил, она чувствовала лишь чужие взгляды полные сострадания и боли. Неужели кто-то способен испытывать к ней такие эмоции? Затрясло, как от озноба, перед глазами замельтешили пятна света, а потом всё померкло…       У Клэр внутри всё остановилось, когда Реджина вышла из конюшен, сломленная, она с трудом шагала, её трясло, вся шея была перемазана кровью и там уже проступали синяки, макияж чёрными подтёками размазался по лицу, дождь не добавил ничего хорошего. Генри бросился вперёд, чтобы он не говорил о ней, как бы не пытался встать на сторону «героев», она всё равно оставалась его мамой. Роберт попытался удержать его за плечо, но не вышло, за мальчиком подошёл Дэвид, он был там и принял решение оставить их на едине. Уайт знала, что Роберт бы не позволил, он стоял бы там, на страже её сердца, не дал бы ему разбиться снова.       Её слова оглушили Роберта, они были громче грома, ярче молний вокруг, бушующая буря померкла на их фоне. Она убила его, Дэниела, того, кто давал ей повод не умирать. Мужчина совершенно не знал, что теперь делать, преодолев несколько шагов, он как раз успел подхватить её. Королева потеряла сознание на руках своего главного советника, своего главного спутника, того, кто стал для неё убежищем. Он прижал её хрупкое дрожащее тело к себе, бережно, зная, что сейчас она уязвима как никогда раньше. Мир Реджины разрушен и последний оплот заботы и поддержки — он, Роберт никогда не отвернётся, он никогда не оставит её.       — Моя девочка, держись, скоро мы будем дома… — Прошептал он в её макушку, мокрые волосы не были мягкими, но оставались такими же любимыми. — Эмма и Клэр едут дорабатывать смену, писать отчёт. Грэм, ты едешь в больницу, проверь обстановку, если Вэйл там, то его в участок под замок, пока он в бреду не наворотил ещё чего-нибудь. Дэвид, отвези нас, пожалуйста.       Никто не посмел спорить с Блэком, все тут же расселись по машинам и разъехались по поручениям. Он сел с Реджиной на заднее сидение, не желая выпускать её из своих рук ни на одну секунду, что стало проблемой. Втиснуться туда самому — уже было неудобно, с женщиной на руках — ещё сложнее. Стараясь не потревожить её саму, он несколько раз ударился головой, сначала о дверь, когда залезал, потом о потолок, когда уже сел, машина была заведена в момент закрывания Робертом двери. Голова Миллс лежала на его плече, она начала приходить в себя и тихо плакала, слёзы скатывались по щекам и впитывались в его свитер. Её пальцы сжимали ткань, словно ещё чуть-чуть и она не сдержится и проникнет прямо к нему под кожу, спрячется от мира там, в ровном биении его сердца. Сил на то, чтобы думать, у неё не оставалось, только боль разрывающая душу и сердце разбивающееся от любви. Он просил полюбить снова, но она уже любила, и от этого было страшнее. Она любила Роберта, она была готова идти дальше, но это чувство вины… Столько лет сердцем быть с Дэниелом, чтобы убить его и пойти дальше? Разве она имела на это хотя бы какое-то моральное право? Она предательница, самая настоящая, так не должно быть.       — Он просил… Он… — Задыхаясь от слёз, попыталась начать она.       — Тихо, не нужно… — Роберт накрыл её голову широкой рукой, заслоняя от мира. — Всё будет хорошо, всё будет хорошо…       Дэвид открыл дверь белого особняка для Роберта, который отказался выпускать Реджину из рук и закрыв её снова, ушёл, оставляя двух людей наедине. Он усадил её на лестнице, снял ботинки с неё и с себя, стянул с женщины свою жилетку и повесил на вешалку. Она встала и поплелась на кухню, достала из верхнего ящика бутылку виски, открыла и отпила прямо из горла. Слёзы высохли, внутри осталась пустота, болела голова и всё это хотелось стереть и заполнить, хотелось куда-то себя деть. Миллс сделала ещё один глоток, виски обжег горло, она зажмурилась и обернулась, Роберт стоял на расстоянии вытянутой руки, не смея прикоснуться к ней. Боится вызвать отвращение, поняла она и сделала шаг навстречу, никогда больше его прикосновения не вызовут в ней отрицательных эмоций.       Реджина боялась, что эта встреча с Дэниелом разобьёт её чувства к кому либо ещё, но напротив, сейчас, когда шок прошёл, она поняла, что готова и больше никогда не будет жить прошлым. Ей хватило её поломанного прошлого в жизни, пускай теперь останется только настоящее, она изменится и никогда не станет прежней. Сохранит опыт, но никогда не вернётся к тому, кем была раньше.       — Ему было больно, он просил остановить эту боль… — Её голос был тихим, но спокойным, живым, хоть и очень уставшим. — Его там почти не было, Роб…       — Мне очень жаль, Реджина… — Он поднял руку, чтобы дотронуться до её плеча, но опустил её в страхе разбить хрупкое равновесие. — Я с тобой, я всегда рядом.       — Я знаю, я… — «люблю тебя» — почти сорвалось с языка, но она промолчала, так страшно было, что если она признается в этом, то и Роберта заберут. — Я больше не могу жить в этой боли, я больше не хочу страдать… Я не хочу быть Злой королевой, я не хочу быть и просто королевой, пусть бы все забыли кто я такая…       Он достал два красивых гранёных стакана и разлил в них виски, потому что то, что он знал об этой женщине не позволяло ей пить прямо из горла бутылки. Рядом с наполненными стаканами, он поставил третий, пустой, она выудила из кармана сигареты с зажигалкой и Роберт взял одну, прикуривая. Затяжка за затяжкой, клубящийся в кухне дым и горькое, скорбное, тяжёлое, наполненное молчание, стали их признанием.       В участке было тихо, пьяный доктор отсыпался за решёткой камеры, Генри тихо сидел в углу участка на полу, листая свою книгу сказок, Грэм, Эмма и Клэр печатали отчёты на своих компьютерах и молчали. Сцена у конюшен произвела на всех неизгладимое впечатление. Грэм закончил первым, встал, налил себе остывший кофе из кофейника, выпил за несколько глотков, вытер мокрые усы и осмотрелся.       — Генри, пойдём, я отвезу тебя домой. — Мужчина не знал зачем предложил, ему было то ли страшно оставаться одному, то ли просто хотелось сделать что-то правильное. Реджина отбила у него любое желание язвить хоть кому-то. Мальчик встал, натянул мокрый капюшон на голову и тихо попрощавшись со всеми вышел вслед за мужчиной.       Девушки остались наедине, Клэр закрыла отчёт, описывать всю ситуацию было тяжело, она откинулась на спинку стула и достала из полки свой альбом. Страницы перелистывались и с каждой смотрели новые знакомые, последним рисунком были Реджина и Роберт в том дверном проеме, с тем огнём в глазах. Перелистнув и их, она взяла в руки карандаш и бездумно стала зарисовывать Эмму, сосредоточенную на компьютере, так прошло пару минут, пока спасительница не закрыла лицо руками, а её плечи не задрожали от судорожных вдохов и слёз.       Эмма не могла представить, что сейчас чувствовала Реджина, а когда пыталась, к горлу подступал ком слёз, дождь за окном продолжался, небо плакало над этим страшным днём. Клэр не печатала и Свон тоже не могла больше, слёзы рвались наружу. Обычно она не плакала при ком-то, но сейчас не было сил даже выйти в туалет. Этот дурацкий день хотелось бы утопить в дождевой луже, чтобы его никогда не случалось.       — Эмма, расскажи мне, кто был этот мужчина? — Тихо попросила Клэр, глядя на Эмму.       — Это Дэниел… — Хрипло ответила Свон и отняла от лица руки, больше не пряча заплаканные глаза. — Моя мама когда-то рассказала маме Реджины о том, что у них с ним тайный роман, о том, что они хотят сбежать. Маме было десять, она не хотела, чтобы Реджина осталась без поддержки самого близкого человека и рассказала тайну… И Кора, мама Реджины, убила его, вырвала сердце, раздавила, прямо у неё на глазах… Реджина пыталась найти способ воскресить его, но ничего не вышло и вот теперь, как мы знаем, наш доктор смог. Он воскресил тело и создал монстра, Дэниел этого не хотел, он страдал, как и брат самого Виктора…       — И Реджина освободила его… — Закончила Клэр, закрывая рот ладонью в ужасе. — Какой ужас…       — Я никогда не видела её такой сломленной, я никогда бы не подумала, что она сможет пройти через такое ещё раз… — Эмма потерла виски и выключила компьютер, достаточно на сегодня, накинула на плечи свою куртку и глянула на собеседницу.       — Я останусь, подежурю, мало ли что может случиться. — Поспешила заверить Уайт и снова принялась писать свой отчёт.       — Ладно, тогда, до завтра, будь осторожна.