Они пойдут за тобой

— Не пугай меня так! Я не хочу снова тебя потерять! Чимин прижал меня к себе и крепко обнял. — Все в порядке, — сказал Хосок. — Просто его душа вспоминает то, что было упущено. — Я знаю, — сказал Чимин, поглаживая мое плечо. — И все-таки, со стороны на это страшно смотреть. — Нам нужно спешить, — поднявшись, сказал Хосок. — Нам нужно найти остальных, иначе Завоеватель разрушит рай. Хосок встал и направился к одной из стен. — Думаешь, здесь есть дверь? — спросил Чимин, повернувшись к нему, но не отпустив меня. — Конечно, — ответил Хосок. — Выход есть всегда. Я рискнул подняться на ноги, но потерял равновесие и повалился вниз. К счастью, Чимин успел схватить меня и, придерживая меня за талию и закинув мою руку через свое плечо, помог мне подняться. — Спасибо, — сказал я. В ответ Чимин лишь улыбнулся. Я повернул голову в сторону и увидел Хосока, который ощупывает стену. — Выход есть всегда, — шептал он, проверяя каждый кирпичик каждой из стен. — Так ты будешь долго мучиться, — сказал я и попытался высвободиться из-под поддержки Чимина. — Мы поможем тебе. — Было бы неплохо! — сказал Хосок, не поворачиваясь к нам. — Нам нужно разделить стены, — сказал Чимин. — Ты идешь на все правые, а я — на все левые. Хосок будет изучать стену посередине. — Понял, — я кивнул, развернулся и пошел в сторону правых стен. Мы разошлись по разным сторонам комнаты и пытались найти хоть какой-то рычаг или кнопку, или что-то вроде того, чтобы найти выход из этой комнаты. Я старался проверить каждый кирпич и каждую щель между кирпичами — все тщетно. Не было ни намека на выход. — Выход есть всегда, — прошептал я. Мы очень долго ощупывали кирпичи, протирали щели, пытались выломать факелы, но тщетно. Ничего не давало результата. На секунду показалось, что в этой комнате нет выхода. — Нашел! — крикнул Чимин. Мы с Хосоком подбежали к нему. Чимин вытащил кирпич из стены. Стена вдруг стала осыпаться пылью, дрожать. Из-за стены издавались странные звуки, которые невозможно передать словами. Не то визг, не то шепот, не то крик, не то гудение. Это был страшный звук — он заставлял меня дрожать. Наверное, Хосок это заметил, раз положил руку мне на плечо. Я повернул голову и посмотрел на него — он улыбнулся мне в ответ. Стена разделилась на две части, которые разъезжались в разные стороны, открывая тем самым проход в темноту. Я ждал этого, ведь благодаря темноте я могу увидеть то, что со мной происходило, когда я был жив. Темнота благоприятно влияла на мою память, так что я был рад, что выход был именно сквозь ее. — Нам нужно идти, — тихо сказал Чимин, когда стена раскрылась. Он медленно сделал первый шаг в темноту. — Идем. Мы шли по темному узкому коридору. Казалось, у этого коридора не было конца — по ощущениям шли мы очень долго. За это время я смог кое-что вспомнить. Например, какую-то драку с каким-то человеком. Не скажу, что нам было больно, хотя я был весь в крови. Такое впечатление, будто дрались мы не всерьез, а в шутку. При этом, тот человек прижимал меня к стене, а я кричал и пытался вырваться. Но по ощущениям мне было радостно. Странно, почему так? Еще я вспомнил, как этот человек (вероятнее всего, что это были воспоминания об одном человеке) носился по комнате, в которой не было основного света, но горели лампы накаливания. Было весело играть с ним в догонялки. Он улыбался. Я тоже. С нами было еще несколько человек, которые тоже бегали за ним. Один из тех людей подставил подножку и тот человек, о котором я вижу воспоминания, упал и засмеялся. Я бы досмотрел воспоминания до конца, но внезапно почувствовал какой-то теплый след, оставшийся у меня на щеке. Кто-то положил руку мне на плечо и поцеловал меня в щеку. При этом, мы продолжали идти. — Прости, — я услышал голос Чимина. — Ты меня с кем-то перепутал, — сказал я, не понимая, что происходит, но не решаясь сопротивляться. — Не перепутал, — я услышал, как он улыбнулся. — Ты мне просто кое-кого напоминаешь. Я скучаю по нему, поэтому…. — Я его знаю? — спросил я. — Больше, чем ты думаешь, — Чимин убрал руку с моего плеча и легонько ущипнул меня за ягодицу. Я тихо визгнул. — Не волнуйся, я тебя больше не трону, — я услышал, как шаги Чимина начали отдаляться. — Чимин опять за свое? — с другой стороны появился голос Хосока. — Не правда, — засмеялся Чимин. — Это не я был. Он первый начал. — Не обращай внимания, — надеюсь, что это Хосок обнял меня за талию. По крайней мере, рука шла с его стороны, не со стороны Чимина. — Я никому тебя не отдам. Хосок крепче прижал мою талию к себе. Я все это время молчал — не знал, как реагировать. Возможно, то, что они делали — лишь проявление их дружбы со мной. Может, они не имеют ничего такого на уме. Кто знает…. *** Мы наконец-то вышли на свет. На этот раз я быстро привык к свету — наверное из-за того, что мне впервые хотелось поскорее покинуть темноту. Я почти не щурился, рассматривая лесную рощу, к которой мы вышли. Здесь пахло летом — утренняя роса, стекающая с зеленых травинок, отдавала влагой, которая ощущалась в воздухе. Деревья вытянулись высоко-высоко, заслоняя собой протоптанную узкую тропинку. А сколько цветов цвело под теми деревьями! Разных размеров и цветов, они будто бы создавали то самое красочное море, которое я видел, когда был в пещере с Хосоком. — Здесь очень красиво, — Хосок убрал руку с моей талии и расставил руки в боки. Он закрыл глаза и глубоко вдохнул воздух. — Мне определенно нравится мир этой души. — Мир этой души? — переспросил я, повернув голову к Хосоку. — Свой мир имеют только те души, которые попали в Петлю Времени, — объяснил Чимин. — Например, у меня был свой мир, а у Хосока его нет. Если мы попали сюда, значит тот, кто здесь обитает, очень несчастен. — Ему нужна помощь, — вздохнул я. — Мы должны помочь ему. — Ты поможешь ему только в том случае, если он сам этого пожелает, — сказал Хосок. — Понимаешь, здесь живет необычный человек. Он особенный. — Еще при жизни он был как «на своей волне», — продолжил Чимин. — Он редко кого слушал, часто делал все сам. — Откуда вы знаете, кому принадлежит этот мир, — спросил я. — Потому что мы его помним, — улыбнулся Чимин. — Видел ли ты что-то, пока мы шли по коридору, — спросил Хосок. — Да, я видел человека, — я задумался. — Мы с ним играли в догонялки. Было весело. — Вряд ли это он, если вам было весело, — Чимин пожал плечами. — А что, если это он? — возразил Хосок и посмотрел на меня. — Надеюсь, ты помнишь лицо этого человека и сможешь узнать его, если это он. *** Мы шли друг за другом по узкой тропинке. Передо мной шел Хосок, за мной — Чимин. Я шел посередине, рассматривая местность, что находилась по бокам от меня. Все-таки, здесь было прекрасно. Не холодно, но и не жарко. Ветерок слегка поглаживал мои руки, так мягко, словно я трогал плюшевую игрушку. — Это снова я, — сказал Чимин. В этот момент я понял, что вовсе не ветерок дотрагивался до моих рук — то был Чимин. Он резко убрал свою руку от моей. — Извини. — Почему ты так себя ведешь? — спросил я. — Извини еще раз, — я повернулся к нему — он залился краской. — Не смей этого делать здесь, Чимин, — сказал Хосок, не оборачиваясь. — Мы обязаны уважать того, кто здесь обитает. Грешно заниматься этим здесь. — Виноват, извини, — Чимин опустил голову вниз и остановился, подождав, пока я пройду далеко вперед, чтобы не приставать ко мне больше. Я все шел и думал: почему Чимина так тянет ко мне? Он сказал, что я напоминаю ему кого-то, кого хорошо знаю. Но… кого? Кто может быть так похож на меня? Этот человек, о котором говорит Чимин, возможно, он еще жив, поэтому Чимин скучает по нему, ведь не может встретиться с ним. Но, с другой стороны, Хосок сказал, что никого из нас не осталось в живых. Что это значит? Возможно, тот человек умер, но попал не в рай, а в ад? Или в какую-то другую местность, где ему не суждено встретиться с Чимином. Иначе был он давно с ним встретился — так распоряжается судьба. А с другой стороны — что, если еще не пришло время, чтобы встретиться с этим человеком? Я резко врезался в Хосока, который почему-то остановился, чуть не сбив его с ног. Рефлекторно я схватился за него, пытаясь удержать на ногах. — О, наш малыш окреп! — воскликнул он и засмеялся. — Ты можешь меня удержать! — Прости, — все, что я мог сказать Хосоку, убрав с него руки. — Да нет, обращайся, — Хосок пожал плечами. — Иногда мне это нравится. — Это место, где обитает несчастная душа? — спросил Чимин, разглядывая что-то впереди. Я присмотрелся: посреди лесной рощи между деревьями на холме стояла избушка розового цвета с темно-коричневой крышей и кремовым обрамлением. Она была очень маленькая, хотя мы стояли совсем близко от нее. Я не сразу понял, почему эта избушка розовая. — Она как будто бы из глазури сделана, — сказал я. — Так на свету переливается. — Так и есть, — Чимин засмеялся. — Можно сказать, что эта душа живет «в шоколаде»! — Цыть, Чимин, — шикнул Хосок. — Мы не имеем права насмехаться над его домом. Иначе он начнет нам мстить. Чимин убрал улыбку с лица и замолчал. Несколько секунд мы стояли молча и рассматривали избу. Затем Хосок медленно сделал шаг вперед. Затем еще один. Потом еще. Постепенно он увеличил скорость своего движения. Мы с Чимином пошли за ним. Вход в избу был по плечо Хосока, но, когда он с силой толкнул дверь так, что она с грохотом стукнулась о заднюю стену избы, и зашел внутрь, оказалось, что помещение внутри гораздо больше, чем размер самой избы. Это было очень странное ощущение — искажение пространства, увеличение внутренней части помещения. Я чувствовал себя неловко — я не верил собственным глазам. Мы оказались в большом помещении, отдаленно напоминающем ту самую комнату, в которой я играл в догонялки со знакомым человеком. Стены украшали длинные лампы, которые включились, когда мы вошли внутрь. Пол был покрыт серебристым линолеумом, который переливался на свету. А в самом дальнем краю помещения располагалось нечто. Это нечто — это гигантских размеров панда с радужной шерсткой. Она занимала всю территорию помещения, от одной стены до другой. Она, сложив лапки и облокотив на них голову, спала, еле сдерживая зубами во рту бамбуковую ветку. — Хоп-хей! — донеслось сверху. Мы подняли головы и увидели человека, который расположился на желтом диване, стоящим на спине панды. Когда панда делала вдох, голова этого человека упиралась в темный потолок, украшенный маленькими белыми фонариками, словно звездами. Когда панда делала выдох, диван с человеком опускался вниз на уровне наших голов. Мы подошли ближе к панде, спрятавшись за Хосоком, которого толкнули вперед. Он, увидев человека, опустился вниз и склонил голову. Чимин последовал его примеру, одной рукой взяв меня за шею и потянув вниз, чтобы я также склонил голову перед человеком. Из-за этого я не смог рассмотреть человека и понять, он ли пришел ко мне в видении. — Прости нас, — сказал Хосок. — Мы всего лишь странники. — Вы заслуживаете ад, — сказал человек, ухмыляясь. — Как вам повезло, что мне лень встать с дивана. Я услышал голос человека и что-то кольнуло у меня в груди. Я понял, что этот голос мне знаком, а значит, возможно, я знаю этого человека. Значит, возможно, это он пришел ко мне в видении. — Мы благодарны тебе за твою лень, — сказал Чимин, подняв голову с пола и раскинув руки, едва задев мою голову. — Слава твоей лени! Панда заворочилась во сне, пожевывая ветку бамбука. Я думал, что она проснется, но к счастью, все обошлось. Я посмел поднять голову и все-таки попытаться рассмотреть этого человека. Он сидел на желтом диване, окруженный разными вкусностями и сладостями. Большая тарелка с запеченной уткой, маленький жаренный кабаненок, индейка, разные миски с салатами и куча тортов и пирожных. Странно, но, несмотря на это человек был худой, он не страдал от ожирения, как это обычно бывает. Возможно, еда была лишь плодом работы панды, которая, возможно, являлась его тотемом, сам же человек не ел, а лишь испытывал чувство насыщения. Я посмотрел и на самого человека — его узкие глаза, темные волосы, слегка приоткрытый рот, как у котенка, который засмотрелся на колбасу — да, я узнал в нем того самого человека, который был в моем видении. Его щеки и рот были вымазаны кремом, а с волос свисали капли кетчупа. Само лицо у него было белоснежным, хоть и покрытое жиром, видимо, от растительного масла. Руки он держал перед собой, потому что они тоже были вымазаны чем-то. В моей голове доносилось два слова, которые я не мог разобрать. Одно из них по интонации как бы шло наверх, возвышалось, другое по интонации шло вниз, прячась за первое слово. Странное ощущение слышать в своей голове нечто подобное. Я встал с колен, отдернув руку Чимина, который пытался вернуть меня в положение поклонения. — Ты не должен лениться! — сказал я громко, что было сил. — Ты не должен поедать это все, даже если в тебя не лезет! Ты должен бороться с этим — ведь это твое искушение! — Что за чушь несет этот малый? — обиженно проскулил человек. — А ну цыть, не перебивать обед Амадея. После этих слов он взял голыми руками с ближайшей тарелки большой кусок торта и запихнул его себе в рот, размазав крем по лицу. Панда снова сделала глубокий вдох, поэтому человек слегка ударился головой об потолок. — Лучше бы отведал вместе со мной, — не прожевав еду, пытался выговорить он. — Посмотри, какая вкуснятинка. — Позволишь ли ты мне отведать, о светлейший? — проскулил Чимин. — Прости его, Амадей, — Хосок сложил руки, — видимо, он так сильно разволновался, что забыл правила приличия. — Если ты нервничаешь — надо есть, — сказал Амадей, громко сглотнув и откашлявшись. — В таком случае грех отказывать вам в помощи. Угощайтесь. Хосок и Чимин рванули со своих мест, залезли на панду и, сперва поцеловав руки Амадею, который грациозно подал их, уселись на диван и придвинули к себе поближе блюда с едой. Они ели, что было скорости, не замечая ничего вокруг. Они поедали тарелку за тарелкой, постепенно увеличивая свои животы. В конечном итоге, когда Хосок попросил Чимина подать ему еще одно блюдо, тот, потирая живот, ответил: «Мне лень, сам возьми». На что Хосок ответил: «Если бы мне не было лень, я бы взял». — Я рад, что смог помочь вам, мимопроходящие души! — воскликнул Амадей, заедая свою речь курятиной. — Надеюсь, теперь вы чувствуете себя превосходно! — Слава великому Амадею! — пронудили Хосок с Чимином и, потеряв от переедания сознание, повалились вниз с панды, громко упав на пол вниз головой. Я стоял и смотрел на все это. Мне было больно видеть, как мои друзья страдают от искушения. Странно, почему я не могу поддаться ему? Уже второй раз я не могу поддаться искушению внутри Петли Времени. Словно что-то или кто-то меня защищает от искушения, ставит на мое сознание защиту. Словно кто-то оберегает меня, хотя сам вида не показывает. Но, кто может это сделать? Разве я сам способен противостоять тем трудностям, которые приходится переживать сейчас? Я очень хотел узнать, кто является моим покровителем, защищающим меня от искушения. Внезапно панда открыла глаза — ее глаза были круглые, словно гигантские бусинки, и переливались радугой, отчетливо различая контур цветов. Панда подняла голову и повернулась в сторону упавших рядом с ней парней. Она понюхала Хосока, а затем открыла пасть и потянулась к парню, обнажив несколько рядов зубов. — Нет! — крикнул я, сорвавшись с места и побежав к панде. Я бежал со всех ног, боявшись не успеть спасти Хосока от прожорливой панды. Я очень хотел спасти его от этой ужасной участи. Я резко упал, больно ударившись щекой об линолеум. Я почувствовал сладкий привкус во рту — подо мной появилась бронзовая жидкость, напоминающая сироп. Жидкость была настолько сладкой, что почти приклеила меня к полу. К счастью, я смог отодрать свою щеку от пола, хотя мне пришлось приложить немало усилий. Я встал на колени и осмотрелся. Я словно переместился в пространстве — то, что меня окружало сейчас, сильно отличалось от того, что мы увидели, когда вошли с ребятами в избу. Это было очень маленькая деревянная комната с одним окном, сквозь которое просачивался дневной свет. Пол был деревянный и твердый, не липкий и красочный, который я видел раньше. Я поднял голову — передо мной появился облик человека, которого я еще не встречал в своих видениях. Отчетливо можно было увидеть лишь голову, все остальное тело как будто бы было спрятано под невидимой мантией. Человек словно парил надо мной. Голова у человека была круглая, глаза большие и карие, взгляд пронзающий до дрожи, светлые волосы беспорядочно вились на голове. Он смотрел на меня и заставлял подчинять себе мое дыхание. Я чувствовал страх перед ним, или уважение, или повиновение — я так и не определился. Но я чувствовал, какое влияние он на меня оказывает, подчиняя своей власти. Сзади него возник силуэт огромного белого тарантула, который передвигался быстро по такому маленькому помещению. Это движение испугало меня — я чуть не закричал, но, открыв рот, понял, что потерял дар речи. Я ничего не мог сказать. Я мог лишь жалостливо смотреть в глаза появившемуся человеку и мысленно молить его пощадить меня, не дать его пауку уничтожить меня. — Говори, — ровным низким голосом сказал он. Я узнал этот голос — это голос сферы-паука, который я уже слышал в Петле Времени Чимина. Этот голос невозможно было спутать — он был уникален и непривычен человеческому уху. Значит, он и есть тот самый Белый Паук, которого я уже встречал раньше. — Умоляю, сжалься над моими друзьями, — я начал поскуливать, согнувшись на коленях перед ним, сложив молитвенно руки; по моим щекам потекли слезы. — Можешь забрать меня, но, прошу, спаси их! Я поднял голову и жалостливо посмотрел на человека — глаза у человека сверкнули: от такой внезапной вспышки света я упал на спину. Я посмотрел наверх: надо мной на потолке появился тарантул — он остановился и несколько секунд находился без движения, лишь покачиваясь, словно тяжело дыша. Затем он начал падать прямо на меня. Я хотел закричать, но не смог — у меня снова отняло голос. Я не видел, как паук упал на меня — я закрыл глаза. Лишь чувствовал, как что-то мохнатое и тяжелое прижалось к моей груди. — Говори, — снова сказал человек. — Почему боишься маленького паучка, но не боишься огромной зубастой панды? — Я не боюсь, — прошептал я. — Я не знаю, что он будет со мной делать. Я не знаю, что ты прикажешь ему сделать со мной. — Тебя так беспокоит, что я с тобой сделаю? — человек хмыкнул и засмеялся. — А что тогда говорить про твоих друзей? За них ты не боишься? — Я знаю, что панда уничтожит их, — я задыхался, но продолжал говорить. — Я должен одолеть панду до того, как она тронет Хосока или Чимина. — Только Хосока с Чимином? — спросил человек. — Там была еще одна душа, — я почти не мог разговаривать. — Имя? — Амадей, — у меня закружилась голова. — Как странно, — протянул человек. — Ты говоришь, что заботишься о своих друзьях, но самого тебя беспокоит больше то, что с тобой сделает маленький ни в чем не повинный паучок, в то время как твои друзья должны спасаться от огромной панды, которая может их сожрать. Какой ты после этого друг? — Умоляю, — прошептал я, все еще находясь в сознании. — Пощади их…. — Почему я должен это делать? — спросил человек. — Я не знаю, кто ты, — я начал мысль, но не закончил, потому что задыхался. — Я — тот, кого ты знаешь лучше, чем ты думаешь, — прошипел человек. Я резко почувствовал облегчение в груди — мне удалось вздохнуть полной грудью. Я открыл глаза и посмотрел на потолок — он был такой же, как и в той самой избе с глазурью, в которую мы зашли с самого начала: темный потолок с белыми фонарями, словно звездами. По моей руке что-то пробежалось — я отдернул руку. Затем я почувствовал вибрацию, проходящую по всему полу — это заставило меня встать. Я поднялся и увидел, как панда, забыв, наверное, про Хосока, Чимина и Амадея, медленно приближалась ко мне, раскрыв рот, обнажив ряды зубов. Мне стало страшно за себя, но я вспомнил слова человека: «Какой ты после этого друг?». Поэтому я медленно вздохнул и собрался с мыслями, стараясь понять, как победить панду. Я осмотрелся: мы находились в весьма темном помещении, которое освещалось лишь лампами на стенах и фонариками на потолке. У меня появилась мысль, что эта панда может бояться дневного света. Странная, конечно, теория, но проверить ее стоило. Поэтому я, убедившись, что нахожусь во внимании панды, побежал в сторону двери. Также, как и меч в Петле Времени Чимина, дверь начала отдаляться от меня. Я боялся, что человек, который чуть не задушил меня своим пауком, вернется и уничтожит меня. С другой стороны, если это поможет моим друзьям — я буду счастлив. Стоило мне вспомнить про таинственного человека, как движение двери остановилось, и я смог добежать до нее и выбежать наружу. Панда, добежав до двери, высунула лишь лапу — та начала испаряться, искриться, жечь, от чего панда заревела. Я понял, что моя теория оказалась правдивой, поэтому сделал все возможное, чтобы вытащить панду наружу. Я подбежал ко входу в избу, вцепился в лапу панды (которая искрилась, отчего было больно рукам) и стал тянуть ее в сторону улицы. Панда ревела очень громко, издавая душераздирающие крики и вопли, иногда похожие на людские. Но я старался не слушать — моя задача была вытянуть панду наружу. Я тянул со всей силы, растягивая панду, словно она была резиновая. Она пыталась укусить меня за руки, но не могла просунуть свою морду сквозь маленький дверной проем. Это очень сильно помогло мне. Вдруг панда вылетела наружу, разбив избу вдребезги, словно сзади ее что-то подтолкнуло. Она зависла в воздухе, позволив пронзить свое тело солнечными лучами, которые, в конечном итоге, разорвали ее.