Ты особенный

      — Чонгукки, познакомься с Тэхёном. Вы с ним будете лучшими друзьями.       Мама улыбнулась, положила руку ему на спину и легонько подтолкнула вперёд.       Чонгук сделал один шаг, тут же запаниковал и оглянулся с отчаянием на маму, которая просто ему улыбалась — заботливо, однако без сочувствия. Он сглотнул тяжёлое смущение, застрявшее комом в горле, и использовал всю свою силу воли шестилетнего ребёнка, чтобы посмотреть на другого мальчика.       Тот был примерно одного с Чонгуком телосложения, стоял напротив и лыбился во все тридцать два зуба — вернее, лыбился бы, если бы этих зубов было достаточно. Он оказался совершенно растрёпанный: его тёмно-каштановые волосы торчали во все стороны, длинная чёлка почти закрывала глаза, по щекам была размазана грязь, а одна подтяжка на его красных шортах висела расстёгнутая. В одной пухлой ручке мальчик сжимал нарцисс. Чонгук осмотрел его и сморщил нос:       — Ты грязный, — заявил он, сложив руки на груди. — Грязный мальчик.       Тот захихикал:       — Да нет же, глупенький. Я Тэхён, — он чуть склонил голову набок, продолжая улыбаться так же ярко. — А ты Чонгукки, да?       Чонгук нахмурился:       — Только мамуле можно звать меня Чонгукки. И никому больше, особенно не какому-то грязному мальчику.       Тэхён задумчиво почесал нос.       — Я же сказал тебе, что меня зовут Тэхён, — а потом он вдруг весь засиял: — Ты можешь звать меня грязнулей, но только если с приставкой «хён»!       Чонгук ахнул. Топнул ножкой. Возмущение внутри так и закипало.       — Почему я должен звать тебя хёном? Ты же ведёшь себя как ребёнок!       Тэхён снова высоко и мелодично захихикал:       — Так мы и есть дети, — сказал он Чонгуку, крутя цветок в руках. — Во всяком случае, если сравнивать с очень старыми людьми. Я ребёнок по сравнению с почтальоном, ему уже миллиард лет. Но я на год старше тебя, поэтому ты должен звать меня хёном. Такие правила.       Чонгук был в шоке. Вот он проводил свой прекрасный, идеальный день на семейном пикнике, находился в центре внимания, а потом пришёл этот мальчик, всё испортил, перетянул всеобщее внимание на себя и потребовал называть его хёном. Нельзя вот так приходить и всё менять — таковы правила.       Заметив, как изменилось выражение лица Чонгука, Тэхён сделал маленький шажок вперёд:       — Всё нормально, — заверил. — Я буду отличным хёном. И мы станем лучшими друзьями.       Тут он будто что-то вспомнил и нагло протянул Чонгуку нарцисс.       Младший несколько секунд растерянно смотрел на цветок, а потом задал вопрос:       — Что это?       — Цветочек! — последовало совершенно бесполезное объяснение от Тэхёна. — Это символ нашей дружбы. Нарциссы — мои любимые цветы, а я хотел дать тебе что-то, что люблю, — он счастливо хмыкнул. — Давай будем друзьями навсегда. Хорошо, Чонгукки?       Чонгук повертел цветок в руке, осмотрел чуть увядшие лепестки.       — Ладно, — согласился он слегка неуверенно. — Ты кажешься глупым, так что если я буду с тобой дружить, то всё равно останусь номером один.       Тэхён в ответ радостно заулыбался, после чего развернулся и убежал к своим маме с папой, которые оживлённо разговаривали о чём-то с родителями Чонгука.       «Какой странный мальчик», — подумал тогда Чонгук. Ну, зато явно не сможет составить ему конкуренцию. — — —       Позже этим же днём его мама и папа сидели за столом, обсуждали всякие взрослые темы, когда Чонгук случайно услышал имя Тэхёна. Он был занят тем, что скармливал собаке овощи со своей тарелки, пока родители не видели, но при упоминании этого имени тут же навострил уши.       — …и Чунхи рассказывала, что ему уже предложили учиться на стипендии в частной средней школе после того, как окончит начальную, — говорила мама. — Как потрясающе, Исыль. Думаю, дружба с Тэхёном сильно стимулирует Чонгука. А то он уже привык, что у него всё получается сразу и хорошо. Дух здорового соперничества как раз пойдёт ему на пользу.       Папа кивнул, жестом указав стоящей в уголке горничной принести бутылку вина:       — Да, такое только поможет. Кимы — прекрасные люди, и я уверен, что их сын будет столь же дружелюбный.       Чонгук нервно слушал их разговор, наблюдал за отцом, которому горничная налила вина в бокал, после чего отошла.       Тэхён… умный?       Мама заметила его взгляд, протянула руку и ласково потрепала по волосам:       — Не переживай, Чонгук-а, — промурлыкала она. — Ты всё равно будешь самым лучшим. А дружить с такими же умными ребятами здорово. У вас с Тэхёном будет больше тем для разговора, чем с кем-то другим.       Чонгук нахмурился. Он знал, что родители иногда врут детям, чтобы те не грустили, но мама говорила ему всегда только правду. Чонгук был слишком умный, он бы сразу распознал ложь — ещё до того, как она успела бы договорить.       — Ладно, — ответил он с осторожностью во второй раз за день. — Главное, чтобы я мог быть самым лучшим. — — —       По-видимому, не мог.       Чонгук перешёл из своего класса в класс Тэхёна — чем родители чрезвычайно гордились. У них прямо сияли глаза, когда они готовили сына к переводу на класс старше. Чонгука в тот день переполняла уверенность в себе: он на год младше остальных ребят, но всё равно способен с ними соревноваться!       Так было в начале недели. Теперь же, спустя три теста по правописанию и игры на проверку памяти, Чонгук несчастно смотрел на висящую в конце класса доску, где был написан его результат.       Идеальные оценки за первые два задания, и девять из десяти баллов за последнее.       Что в сумме давало двадцать девять из тридцати.       На один балл меньше, чем у Тэхёна.       Чонгук сморщил своё маленькое лицо, будто его заставили есть что-то очень противное — например, брюссельскую капусту — и чуть ли не со свирепостью сверлил взглядом маленькое «9/10». Может, если сильно сфокусироваться, то получится изменить счёт? Всего лишь одна маленькая, крошечная отметка, и у него с Тэхёном будет ничья.       Чонгук ненавидел находиться не на первом месте.       — Чонгук-а! — позвал Тэхён, дружелюбно проведя ладошкой по его руке. — На что смотришь?       Тот заворчал, дёрнулся в беспощадной хватке и прошипел:       — Не твоё дело.       Он надеялся, что резкие слова возымеют эффект, только вот Тэхён просто проследил за его взглядом к доске, на которой заметил собственный безупречный результат.       — Ооо, — протянул он задумчиво. — Я хорошо справился, оказывается, — он провёл пальцем до оценки Чонгука и засиял улыбкой: — Гук-а! Ты тоже хорошо справился!       Тот нахмурился ещё сильнее, отчего на его маленьком лбу залегли складки. Тэхён, заметив это, легонько его щёлкнул.       — Эй! — тут же среагировал младший. — За что?       Тэхён пожал плечами:       — Ты хмурился. Мне не нравится, когда ты хмуришься.       Чонгук был готов вскипеть.       — Это не повод щёлкать меня по лбу.       — Повод, — возразил Тэхён. — Я хочу, чтобы Гуки только улыбался, потому что с улыбкой ты самый красивый.       Жар залил лицо Чонгука, он яростно закашлялся и отвернулся. Тэхёну же всё было побоку — он уже снова напевал себе под нос какую-то мелодию. Самый красивый? Что такое говорит этот чудик?       Чонгук призадумался. Нет, ну если так прикинуть, то он действительно был симпатичным. Иногда девочки в классе восхищались его мягкими волосами и большими глазами, хвалили его — а внимание он очень любил.       Однако иногда они подходили слишком близко, пытаясь к нему прикоснуться — вот такое Чонгуку не нравилось вовсе. У всех девочек же вши.       Тэхён тоже был довольно симпатичным — хотя всё равно странным и менее впечатляющим, чем он.       — Мой Гуки, — протянул тот нараспев. — Чонгукки! Пойдём обедать? Мне мама дала с собой манговый пудинг, я с тобой поделюсь.       — Я ненавижу манго, — тихо пробормотал Чонгук, однако позволил Тэхёну схватить себя за руку. — И только маме можно называть меня Гуки, тебе нельзя.       — Нет, ты ненавидишь ананасы. Я видел позавчера на площадке, как ты съел целый манговый пирог, — Тэхён усмехнулся. — Давай, пойдём. Хён поднимет тебе настроение.       — Я… я… — Чонгук аж начал заикаться. — Не целый пирог я съел!       — Как скажешь, — промурлыкал старший в ответ. — Ты такой жадина. В следующий раз давай поделимся друг с другом обедом, ладно?       Чонгук издал возмущённый писк, который полностью проигнорировали. А когда его потащили прочь, он бросил последний настороженный взгляд на доску. На ту разницу в одну маленькую, крошечную звёздочку между ним и Тэхёном.       И где-то внутри появилось неприятное чувство, что смена такого расклада скоро явно не грядёт. — — —       Это был прекрасный, замечательный день, который он проводил на прогулке в парке, когда всё покатилось к чертям.       Чонгук знал, ему нельзя говорить такое, но сам он считал, что использовать такие слова можно, если ситуация особенно фиговая.       А началось всё с какого-то семилетки, который решил задираться на детской площадке. Чонгук не стушевался, несмотря на то, что был почти в два раза меньше — просто такой уж у него характер, он никогда не сдавался.       — Это моё, — заявил Чонгук, смотря прямо в пухлое лицо мальчика.       Солнце светило ему прямо в глаза, подсвечивая хулигана сзади, словно злодеев из фильмов, которые мама не позволяла ему смотреть. В толстых коротких пальцах мальчик сжимал самую большую ценность Чонгука: настоящее произведение искусства, чёрно-красный игрушечный мотоцикл, который тот любил сильнее всех остальных своих вещей.       И, словно решив доказать свою неполноценность, хулиган плюнул — противная слюна приземлилась на песок рядом с тем местом, где Чонгук сидел.       — И что ты мне сделаешь, а? — дразнился мальчишка. — Ты просто большой толстый ребёнок.       Заявление было совершенно нелепым, потому что сам задира по габаритам значительно превосходил Чонгука. Он весь был испачкан в грязи, щёки измазаны в чём-то липком, а большой живот висел над шортами. Мальчик поднял руку и вытер тыльной стороной ладони тонкую нитку соплей, свисающих с носа.       — Ты противный, — ответил Чонгук, поморщившись. — И уродливый, а ещё вор. Если не отдашь мне мотоцикл, я пожалуюсь на тебя в полицию, и ты будешь сто лет сидеть в тюрьме за воровство!       — Ты полиции пожалуешься? Малыш будет плакать? — задира притворился, будто хлюпает носом. — Большой мальчик, и будет плакать! Плакса!       У Чонгука было множество положительных качеств: он умел лучше всех в классе делать бусы из макарон, быстрее всех читал, а ещё мама сказала, что яичница, которую он приготовил ей на день матери, была самой вкусной яичницей в её жизни.       Поэтому он знал, чего терпеть не стоит. И обвинение в том, что он плакса, находилось на вершине этого списка.       — Забери свои слова обратно, — прошипел он, набирая в грудь воздух и выпрямляясь в свой полный рост. — Я не плакса.       Этот задира, должно быть, в этот момент скрывал страх, ведь Чонгук выглядел пугающе, и сам это знал. Только вот другой мальчишка явно был каким-то идиотом, потому что с усмешкой подошёл ближе. У него что, нет чувства самосохранения?       — Большая, толстая плакса, — этот негодяй чётко выговорил каждый слог.       С близкого расстояния было видно, как текущие из его носа сопли спускаются по верхней губе в рот. Отвратительно.       Как превосходящий по развитию — а также будучи настоящим мужчиной — Чонгук знал, что нужно делать, когда подвергают сомнению твой авторитет: сражаться, прямо как супергерои в телевизоре. Поэтому он поднял руку и шлёпнул задиру прямо по его пухлой щеке.       Звук шлепка кожи о кожу зазвенел в воздухе, на краткое мгновение мальчишка замер на месте с широко распахнутыми глазами. Его щека уже начала краснеть.       А потом он моргнул, вперился в Чонгука злым взглядом и прошипел:       — Тебе не жить.       Упс.       Чонгук решил, что это сигнал. Он резко выхватил игрушку из слабой хватки задиры и кинулся прочь из песочницы.       — Вернись сюда! — взревел тот. — Вернись и сражайся как мужчина!       Теперь, находясь в другой половине игровой площадки, Чонгук не смог противиться искушению, поэтому обернулся и прокричал:       — Только если сможешь поймать!       Это сыграло решающую роль. Он увидел, как задира выбрался из песочницы и бросился за ним.       Большое упс.       Такой хороший день был, а теперь всё полетело к чертям.       Чонгук быстро перебирал ногами, его маленькие лёгкие болели от напряжения. Как здорово, что он умел хорошо бегать — ему просто вдруг пришло в голову, что тот мальчишка мог бы его убить, просто сев сверху. Ну или сделав что-то похожее. Может, он бы решил раздавить его одной из своих больших противных ног.       Чонгук свернул за угол и выбежал из парка, не обращая внимания на крик няни сзади. Она поймёт: это чрезвычайная ситуация. А рисковать своей жизнью, прячась за шестнадцатилетней девочкой, он не хотел.       Первым делом надо было найти, где спрятаться. Он не мог бесконечно бегать с такой скоростью, ноги уже начинали заплетаться. В лучшем случае у него было секунд пятнадцать форы. Задира где-то сзади всё продолжал орать. Кусты? Нет, там много колючих веток. Машина? Тоже нет. Они до парка шли пешком — хоть и недолго, но всё равно до дома отсюда слишком далеко; Чонгук не мог добраться туда сам через перекрёстки дорог. Вся идея начинала казаться неудачной.       Он продолжал бежать, и в момент, когда находился под вишнёвым деревом, услышал знакомый высокий голосок:       — Гуки-а! Наверх! Хён тебя защитит!       Чонгук резко затормозил. Воздух жёг лёгкие. Он поднял голову, где из цветов вишни выглядывало маленькое лицо Тэхёна с широкой улыбкой.       — Я… — выдавил он, тяжело дыша. — Не думаю, что смогу туда подняться.       — Сможешь! — настаивал тот. — Схватись одной рукой за ветку и дай мне вторую, я тебя подтяну.       Крики того задиры сзади приближались, и несмотря на то, что Чонгук всё ещё находился вне зоны видимости, сердце всё равно прыгнуло куда-то в горло.       — Давай! — поторопил Тэхён, чьи глаза так и горели озорством.       Чонгук прикинул, насколько сильно его отмутузят, если он быстро не придумает что-то ещё, и решил не рисковать.       Он сунул игрушечный мотоцикл под футболку, чтобы тот не потерялся в процессе, привстал на носочки, схватился за ветку, на которую указал Тэхён, с шумным выдохом чуть подтянулся вверх. Потом как можно выше протянул другую руку…       И попал ею прямо в чужую ладонь, которая с удивительной силой дёрнула его вверх.       Чонгук ударился животом о ветку, потом забрался на неё и уселся рядом с Тэхёном, подтянув колени к груди.       В навесе из розовых бутонов Тэхён бешено хихикал, прижимая палец к губам. Чонгук взглянул вниз как раз в тот момент, когда под ними с криками пробегал тот самый хулиган — с напряжённым и вспотевшим лицом. Чонгук бы даже его пожалел, если бы не гордость за то, что он не только защитил свою любимую игрушку, но и выкрутился из такой опасной ситуации. Должно быть, он настоящий супергерой, раз умудрился преуспеть во всём сразу.       На всякий случай он задержал дыхание, пока забияка был под деревом. Тот даже не остановился, не подумал посмотреть наверх, и когда мальчишка оказался вне зоны слышимости, Чонгук уловил тихое «пфф» и обернулся. Тэхён чуть ли не пищал от восторга.       — Он даже не подозревал! — смеялся. — Какой глупый. Правда мы здорово его надули, Чонгукки? — он всем своим маленьким телом трясся от смеха, и Чонгук внезапно обнаружил, что и сам при виде квадратной улыбки Тэхёна хихикает.       — Видел его лицо? — отозвался он, слегка подпрыгивая в ограниченном пространстве на дереве.       — Он был весь потный! — Тэхён уже хохотал, руками держась за живот. — Боже, как весело. Что ты ему сделал?       — Шлёпнул, — смущённо признался Чонгук, на что старший засмеялся только сильнее. — Но он заслужил. Он пытался украсть мой любимый игрушечный мотоцикл.       Дабы доказать свои слова, он вытащил из-под футболки пластиковый мотоцикл и показал Тэхёну.       Этот мотоцикл был его гордостью. Чонгук не позволял лапать его кому попало. Когда Тэхён потянулся рукой, чтобы пальцами потрогать деталь сбоку, он весь напрягся и почти отдёрнул игрушку, внимательно наблюдая за выражением лица Тэхёна на случай, если придётся удирать из-за мотоцикла во второй раз за сегодня.       Тэхён, по-видимому, это заметил, потому что быстро убрал руку и ласково улыбнулся:       — Он крутой, — согласился. — Определённо стоило того.       Чонгук пожевал нижнюю губу. Он окинул мальчика перед собой очень долгим и внимательным взглядом. Тэхён мог иногда раздражать, шуметь, и вообще вечно ходил растрёпанный (серьёзно, что у него за грязь снова на подбородке?), а ещё к разочарованию Чонгука был лучше в правописании, но он казался… не таким уж плохим.       Да, вроде бы он был не плохим, а Чонгук всегда гадал, каково же это: иметь лучшего друга. Ребята в школе его опасались, да и он сам не особо хотел дружить с теми, кто глупее его. Тэхёна же совершенно не волновало обычное выражение его лица, которое остальных часто отпугивало. Плюс, он уже доказал, что такой же умный, как и Чонгук… нет, не такой же, но умный. Это Чонгук признавал.       Тэхён казался хорошим выбором на роль первого друга.       — Ты можешь потрогать, — выпалил Чонгук. — Если мы будем друзьями, тогда тебе можно трогать мой мотоцикл. Только осторожно. Очень-очень осторожно.       Интересно, делиться с другими всегда так тревожно? Он наблюдал, как Тэхён с улыбкой снова тянется к игрушке, и думал, может ли шестилетний ребёнок умереть от инфаркта.       Его маленькое сердечко бешено колотилось в груди, когда чужие пальцы-таки задели краешек, и, проглотив все свои опасения, он сильно толкнул игрушку в руки Тэхёна, чтобы уже покончить с этим…       По-видимому, сил Чонгук приложил слишком много. Его руки скользнули мимо, и так получилось, что игрушечным мотоциклом он ткнул прямо Тэхёну в грудь.       А потом всё стало происходить ужасно, пугающе медленно: глаза у того удивлённо расширились, он покачнулся, протянул руку к Чонгуку, который открыл рот, намереваясь закричать.       И Тэхён сорвался с вишнёвой ветки с неуклюжестью ещё не привыкшего к падениям маленького ребёнка.       Чонгука прошило ужасом насквозь.       О боже.       Он убил своего первого друга.       Его точно накажут.       — Тэхён! — взвизгнул он. Страх побудил к действиям, поэтому Чонгук прижался к стволу дерева и наклонился чуть вперёд. — Тэ, ты где? Ты в порядке?       Плохо. Очень-очень плохо. Он чувствовал, как льются из глаз слёзы, как сжимается горло. Папа говорил, что большие детки не плачут, но, может, он сделает исключение для похорон Тэхёна? Может, папа разрешит Чонгуку заплакать, когда мама Тэхёна будет обвинять его в безвременной кончине своего старшего сына, который умер, упав с дерева?       — Тэхён! — снова закричал он дрожащим голосом. — Пожалуйста, не умирай!       Не услышав никакого ответа, Чонгук мысленно приготовился увидеть внизу труп, после чего наклонился вперёд и сунул голову вниз, вверх тормашками.       Там, уцепившись за ветку пухлыми пальчиками, висел Тэхён, при этом коварно улыбаясь и мотая ногами вперёд-назад.       Чонгук не знал, что ощущал в этот момент сильнее: счастье из-за того, что мальчик выжил, или злость за обман — но эмоции в груди захлестнули его настолько сильно, что он мог только хватать ртом воздух и всхлипывать:       — Ты… т-ты…       Стыд прожигал грудь насквозь. Он был уже большим, и поэтому не мог так реветь. Это бы автоматически поставило его на один уровень с малышами, которые плакали каждый раз, когда мамы уходили, оставив их на день в школе. А он никогда так себя не вёл.       Тэхён следовал правилу не плакать на публике, на виду у других людей, и Чонгук это всё просто ненавидел.       Вот. Он решил. Всё-таки Тэхён не может быть его другом. Тэхён делает его слабым, а Чонгук ведь — настоящий мужчина.       — Я ненавижу тебя! — объявил он о своём решении, громко всхлипнув. — Я тебя ненавижу, и вообще не надо было делиться с тобой мотоциклом.       Глаза Тэхёна широко распахнулись. Улыбка исчезла с лица.       — Чонгукки, не говори так.       — Ненавижу! — прокричал тот в ответ. — Ненавижу, и никогда не хочу снова видеть твоё глупое лицо, хоть ты и помог мне убежать от того хулигана. Ты ужасный, и мне не нравится, что все учителя тебя любят. А если я буду с тобой дружить, то не смогу больше быть первым.       Тэхён смотрел на него тёмными глазами.       — Прости, Чонгукки, — произнёс он тихо. — Пожалуйста, не плачь. Хёну очень жаль.       Сквозь пелену слёз его лицо виделось Чонгуку размазанным. Мальчик проглотил очередной тихий всхлип и выдавил:       — Т-ты… Ты глупый.       Тэхён выглядел совсем шокированным, однако на резкие слова он не перешёл.       — Не злись на меня, хорошо? Я всё тебе возмещу. Куплю сотню игрушечных мотоциклов, мороженое и больше никогда не заставлю тебя переживать.       — Не хочу мороженое.       — Даже то классное, из магазина? Я куплю тебе не просто фруктовый лёд, а настоящее мороженое.       Ладно, вот это обещание звучало неплохо. Чонгук был расстроен, без сомнений, однако предложения вкусняшек всегда привлекали его внимание.       Он настороженно посмотрел на Тэхёна. К голове от долгого висения в такой неестественной позе приливала кровь.       — Настоящее?       Тэхён отчаянно закивал:       — В рожке, с посыпкой, шоколадом и всем остальным.       — С шоколадом?       — Да, с шоколадом.       Чонгук колебался. На щеках высыхали дорожки слёз, а из носа чуть-чуть текли сопли.       — Ты пытаешься меня подкупить, — начал он. — Если да, то у тебя ничего не выйдет.       — Я бы ни за что так не поступил, — заверил его Тэхён. — Когда мы спустимся, то могу поклясться на мизинчиках.       Чонгук поджал губы. Клятва на мизинчиках в этих краях была делом серьёзным. Если он это знал, то и Тэхён тоже.       Однако нельзя было позволить себя так легко переубедить. Надо, чтобы Тэхён понимал: пусть он и старше, но главный здесь Чонгук.       — Я хочу мороженое в рожке, — объявил он, — с посыпкой, шоколадом и ММдэмсом.       Тэхён тут же заулыбался:       — Хорошо. — — —       Спускаться с дерева оказалось чуть сложнее, чем Чонгук предполагал. Тэхён легко спрыгнул на землю, выпрямился, а потом наблюдал за ним снизу вверх своими тёмно-карими глазами, объясняя, как согнуть колени, чтобы мягче приземлиться.       Чонгук ударился о землю и тут же упал, несмотря на подробные инструкции — правда, Тэхён в тот момент смотрел в другую сторону, поэтому он быстренько поднялся и отряхнул с попы грязь. Чтобы добраться до магазина с мороженым неподалёку от парка, им нужно было пройти две улицы. Чонгук, поджав губы, признался, что ему пока нельзя самому переходить дорогу, и тогда Тэхён убедил его, что переходить её они будут, держась за руки.       На полпути к магазину Чонгук увидел несколько полицейских машин и вдруг запоздало вспомнил, что удрал, не сказав своей няне, куда собирается.       Кажется, за этот день «упс» в его голове звучало слишком много раз.       Около входа на игровую площадку стояли три полицейские машины с включёнными мигалками, а рядом пристроился грузовик с логотипом местного канала, и какая-то женщина что-то оживлённо говорила на корейском в камеру. Всё это сияние и суматоха на минутку отвлекли Чонгука, но потом он услышал высокий голос, яростно зовущий «Чон Чонгук!» Кровь заледенела у мальчика в жилах.       Мама очень редко обращалась к нему полным именем, и он догадывался, что сейчас ситуация явно была не из списка приятных.       В толпе Чонгук заметил маму в её рабочем костюме — она шла к нему через парковку со сжатыми в тонкую линию губами. Он почувствовал, как Тэхён стиснул его ладошку своей, и посмотрел на их руки, которыми они до сих пор держались друг за друга.       — Чонгук!       Мама произнесла его имя своим пугающим голосом — она таким обычно разговаривала по телефону с людьми, которые не делали свою работу. Чонгук ненавидел её страшный голос. Она никогда не говорила этим голосом с ним или папой — даже если они делали что-то очень неправильное.       Мама возвышалась перед ним в своих рабочих туфлях и смотрела сверху вниз:       — Что за выходку ты решил устроить, Чонгук-а? Ты представляешь, как мы волновались, пока искали тебя?       — Я… — попытался он ответить, но мама вскинула руку, и Чонгук тут же захлопнул рот.       — Никаких оправданий. Ты наказан, а ещё сейчас же пойдёшь и извинишься перед офицерами полиции, и перед своей няней тоже. Понял?       Нельзя плакать дважды за день. Чонгук бы ни за что себя не простил, если бы расплакался второй раз за один день. Просто не смог бы.       Он сильно прикусил губу, чтобы остановить накатывающие на глаза слёзы:       — Хорошо, мамочка.       Если бы только этот глупый хулиган не попытался отобрать его любимый мотоцикл…       Его руку опять сжали. Чонгук посмотрел на Тэхёна. Тот выпрямился, напряг челюсть и вдруг выпалил:       — Это я виноват. Простите, госпожа Чон. Я увёл Чонгука с собой.       Тэхён врал ради него.       Чонгук настойчиво дёрнул мальчика за руку. Если его мама обо всём узнает, то Тэхёна тоже накажут. И врать ведь нехорошо! А если он делает это во благо Чонгука, тогда тот будет в долгу у Тэхёна всю оставшуюся жизнь.       — Я хотел нарвать цветов, но мы не смогли найти ничего рядом, — продолжал Тэхён, выпятив свою слегка подрагивающую нижнюю губу. — Простите, пожалуйста, и не злитесь на Чонгукки. Мы даже держались за руки, когда переходили дорогу.       Чонгук в шоке смотрел, как строгое выражение маминого лица чуть смягчилось. Она бросила на сына подозрительный взгляд, однако уже в разы менее суровый. Он почувствовал, что напряжение в груди слегка ослабло.       — Чонгук-а, — медленно начала мама, — это правда?       Он опасливо покосился на Тэхёна. Неправильно было бы позволить ему взять вину на себя… но тогда никого из них не накажут. Чонгук пожевал нижнюю губу, чувствуя себя очень маленьким под внимательным взглядом мамы.       А Тэхён в этот момент улыбнулся ему, погладил по краю ладони пальцем — они до сих пор держались за руки — и Чонгуку стало ещё легче.       — Мы вместе решили, — сказал он маме. — Тэхён-а придумал пойти за цветами, но я не сказал, что мне туда нельзя. Прости, мамочка.       Она поджала губы, но ответ её вроде бы более-менее устроил.       — Хён, Чонгук. Тэхён-а старше тебя, — а потом вздохнула: — Ладно, мальчики. Я не накажу вас, потому что вы признались честно, но повторения подобного не хочу. Поняли? Особенно ты, Тэхён. Ты старше, и должен быть для Чонгука как старший брат. Хорошо?       Чонгуку не надо было поворачиваться — он слышал улыбку в голосе:       — Конечно, госпожа Чон. Я буду для Чонгука самым лучшим хёном во всей истории хёнов.       Мама улыбнулась:       — Прекрасно. А теперь пойдёмте за мороженым, в такую жару просто грех гулять без него.       Когда она развернулась и зашагала обратно к машинам, Тэхён снова сжал руку Чонгука, заулыбался ему:       — Не волнуйся так сильно, Чонгукки. Пока хён рядом, тебе не стоит переживать. Я тебя защищу.       Чонгук до сих пор был не уверен, что всё действительно обошлось — и ещё больше сомневался, может ли признавать Тэхёна своим хёном… Но иметь хёна, который тебя защитит? Эта идея ему нравилась. Всё-таки у Тэхёна мудрости касаемо этого мира чуть больше, ведь у него на год больше опыта.       Чонгук решил, что такой расклад его вполне устраивает.