Ты особенный

Май.       Чонгук зажал издающий равномерные гудки телефон между плечом и ухом. В ожидании ответа повозился со своими бумагами, покопался в горе учебников у себя на коленях. Вздохнул.       Связь установилась со щелчком.       — Привет, солнышко.       — Привет, мам. Как ты?       — Хорошо. Мы с твоим папой как раз завтракаем. А ты ведь в такую рань обычно ещё спишь.       — У меня сессия, — напомнил Чонгук устало. — Я ещё не ложился.       — Чонгук, ты же знаешь, что не стоит так делать. Если хочешь хорошо справиться на экзаменах, то тебе нужен сон.       — Я знаю, просто много…       — Я уверена, Тэхён вот о себе заботится, — не слушала мама. — Мне что, написать ему и попросить следить за твоим режимом и заставлять регулярно питаться?       — Я готов тебя умолять, только не делай этого, — взвыл Чонгук. — Тэхён устаёт так же, как и я. Но обещаю: мы оба достаточно едим и спим.       — Мы ведь с папой платим за обучение не затем, чтобы ты там загнал себя в могилу. Высшее образование важно, но не стоит получать его ценой своего здоровья, учитывая, что тебе перейдёт компания в любом слу…       — Мам, — напряжённо перебил её Чонгук. — Я в порядке. Посплю, когда доберусь домой. У меня сегодня всё равно до четырёх часов занятий нет.       — И как я должна поверить, что ты проснёшься на них вовремя, если ты настолько уставший?       — Я не просплю экзамены. А даже если бы и проспал, Тэ бы меня разбудил.       На том конце провода пару секунд стояла тишина, которую лишь раз нарушил резкий вдох мамы, а потом та чуть ли не заворковала в микрофон:       — Я смотрю, Тэ проводит у тебя в комнате много времени?       — Боже, мам!       — Что?! Это абсолютно безобидный вопрос, я имею право повынюхивать.       Чонгук подавил желание схватиться руками за голову.       — Я сейчас трубку повешу. Вообще, я только звонил узнать, какие там планы на следующую неделю.       — А, кстати, насчёт планов.       Мамина интонация заставила его тут же заволноваться.       — Что случилось?       — Боюсь, из-за того, что тебе с Тэ мы забронировали билеты после своих — просто не ожидали такого, когда планировали путешествие в октябре, знаешь ли — вы попадаете только на более поздний рейс. Мне жаль, что так получилось, мой хороший. Я звонила в авиакомпанию, делала всё возможное, даже спросила, остались ли места в экономе вместо бизнес-класса и первого, но там тоже всё забито.       — И сколько получилась задержка?       — Ваш вылет через два дня после нашего. Хотя знаешь, это не должно стать особой проблемой. У Тэхёна будет два дня, чтобы провести время с семьёй перед путешествием. А то его отец нервничал, что не успеет повидать сына перед тем, как мы все отправимся в Тайланд.       Два дня они с Тэхёном одни — снова в том городе, где выросли. Чонгук наоборот обрадовался. Им и так придётся провести целых две недели с его родителями в Тайланде, и даже сорок восемь часов вдвоём перед этим — настоящий подарок.       — Да ничего страшного, я передам Тэ.       — Во сколько там твой поезд на следующей неделе?       — Мы должны добраться самое позднее к семи.       — В таком случае я планирую ужин на восемь. Кимы тоже придут отпраздновать. Теперь, когда вы с Тэхёном вместе, у нас так много поводов для семейных посиделок!       Чонгук закатил глаза, посмотрев на книжные полки. Шея и щёки потеплели.       — Мне пора. Люблю тебя, мам. Увидимся через неделю.       Мама попрощалась, после чего он сбросил звонок. Висело четыре пропущенных сообщения от Тэхёна, ещё два от Чимина, и одно уведомление из Снэпчата о новом видео от Хосока, которое по-любому чересчур громкое, чтобы открывать его в библиотеке. От кого: Ким Тэхён я голодный и возбужденный и жду что ты удовлетворишь обе потребности. ты где? гуууууууууууук нашел друзей сказали ты до сих пор в библиотеке ебаный ты мазохист кстати о ебаном       — Да ладно, — протянул Тэхён, закидывая руки Чонгуку на плечи так внезапно, что тот дёрнулся. — Ты скоро меня просто забудешь.       Чонгук засмеялся, поглаживая руку, которая лежала у него на груди:       — Будто ты чем-то лучше. Это же вчерашняя одежда на тебе, да? — он слегка потянул за край потрёпанной футболки, заляпанной сотней разных акриловых красок. — До сих пор мучаешься с заключительным этапом?       — Ага, — Тэхён со вздохом уткнулся лицом ему сзади в шею. — Это кошмар какой-то.       Даже в приглушённом голосе слышалась сильная усталость.       — Ты справишься. Это только вопрос времени.       — Которого у меня сейчас не особо много, — заметил он.       Чонгук зашевелился в кресле, с некоторыми усилиями выбрался из стальной хватки, потянулся назад и погладил своего парня по волосам.       — Тэ, ты должен меня отпустить, чтобы я достал тебе еду и… — он замолчал, осторожно оглянувшись вокруг. — И то другое.       Тэхён фыркнул:       — Что другое?       — Ты сам знаешь.       — Нет, не знаю. Просвети, пожалуйста.       — Тэ, ну хватит, ты серьёзно собираешься…       — Ох, — протянул Тэхён внезапно намного более громким голосом, чем до этого. — Неужели ты имеешь в виду секс?       В такую рань в библиотеке не было практически никого, кроме парочки смахивающих на зомби студентов, однако Чонгук всё равно чуть не упал со стула. Он с шипением захлопнул рот этого негодяя:       — Тэхён.       Теперь, оказавшись к Тэхёну лицом к лицу, Чонгук видел, как его лицо морщится от смеха. Под глазами залегли тёмные круги, он выглядел усталым и более бледным, чем обычно, но в зрачках всё равно искрилось веселье.       Тэхён лизнул зажимающую рот ладонь — Чонгук отпрянул, недовольно цокнув языком. Потом бесцеремонно вытер ладонь о его футболку.       — Отвратительно.       Тот хмыкнул, подался вперёд и чмокнул в губы:       — Ты же это любишь.       Чонгук вздохнул, теребя в пальцах край тэхёновой футболки и избегая взгляда.       — Заткнись, — пробормотал. Тэхён засмеялся. — Я люблю тебя, — добавил ещё для верности.       Он одновременно обожал и ненавидел тот факт, что сердце в груди не прекращает выписывать кульбиты. Эту фразу за последние месяцы их отношений он говорил достаточно много раз, чтобы она перестала так сильно действовать, но слова всё равно беспощадно смущали. Тэхён погладил его по щеке и шее, слегка задев пальцами серёжки в ушах.       — Давай-ка вернёмся ко мне в комнату, — промурлыкал. — Там вроде ещё осталось немного рамена. И да, я, конечно, сказал, что голодный и возбуждённый, но теперь я больше уставший и голодный, чем возбуждённый.       Чонгук нахмурился:       — Я упустил свой шанс?       — Сначала заправим моё тело лапшой, а там уже посмотрим, какие чувства будет вызывать после неё твой член. Прогнозы позитивные. Главное, чтобы издаваемые моим желудком звуки прекратили отображаться на шкале Рихтера.       Чонгук сунул свои книги и тетради в сумку и позволил Тэхёну переплести их пальцы и вывести себя из библиотеки за руку. У того на руках блестели три серебряных кольца, которые Чонгук подарил на день Святого Валентина и которые Тэхён с тех самых пор не снимал.       Снаружи весна медленно оттаивала и превращалась в лето. Стояло то самое непостоянное время года, когда Чонгук каждый день просыпался, не зная, чего ожидать: инея на окне или ручейков на асфальте. Как минимум дважды за последний месяц он страдал утром от холода, а вечером в своей куче одежды заливался по́том.       Последние бутоны цветов вишни приклеились к тротуару мокрыми розовато-коричневыми вихрями. Под его кроссовками они мялись и размазывались.       — Вы с Чимином уже смотрели квартиру? — спросил Тэхён, размахивая взад-вперёд их сцепленными руками.       — Да, нам на прошлой неделе пришлось разобраться с ней до конца. Наверное, надо будет вернуться за неделю до начала занятий, чтобы ввезти вещи, — Чонгук поморщился. — Придётся идти покупать всякую скучную фигню типа салфеток и шторок для ванны.       Тэхён засмеялся:       — Но своё собственное местечко — это здорово. Больше, чем три квадратных сантиметра личного пространства, своя спальня с замком на двери…       — Не тебе жаловаться, — фыркнул Чонгук, — с твоей-то огромной комнатой на одного.       — У меня на первом курсе, знаешь ли, тоже был сосед! К тому же, последнее влияет как на тебя, так и на меня.       Он с улыбкой сжал руку Тэхёна.       — Хорошо будет. Хотя с едой всё остаётся пока по-старому. Осенью будем медленно отходить от нехороших привычек и учиться готовить.       — Жулики, — Тэхён развернулся и зашагал спиной вперёд, держа Чонгука за руку и смотря ему в глаза. — Ты не испытываешь все прелести студенческой жизни, если не питаешься дешёвой фигнёй каждый день, потому что нормальную еду покупать слишком дорого.       — Мы прямо сейчас в восемь утра идём наедаться рамена к тебе в общагу вместо столовой, потому что у нас обоих закончились деньги на картах питания.       — Ну вот видишь? Я знаю, как следует жить, — Тэхён поиграл бровями, а Чонгук старался сдержаться и не закатить глаза.       — Я… — он прикусил губу. — Но я хочу, чтобы мы с тобой жили вместе.       — Так, — старший остановился на тротуаре под утренним солнышком. Положил руку ему на талию. — Всё в порядке. Я буду есть твою еду и спать в твоей кровати практически каждую ночь. Хосок вообще забудет о том, что у него есть сосед.       — И всё равно…       — Никаких жалоб, — Тэхён прижал палец Чонгуку к губам, заставив замолчать. — Тебе же нравится жить с Чиминни. К тому же мы договорились, что не будем торопиться… А ты видел когда-нибудь, чтобы пары съезжались после четырёх месяцев отношений?       — А скольким из них потребовалось тринадцать лет на то, чтобы сойтись?       Он фыркнул:       — Ладно, тут ты прав. Но всё равно. Вы с Чимином же планировали снять эту квартиру ещё с твоего первого года здесь, верно? Я уверен, Юнги скажет ему то же самое, что я сейчас говорю тебе.       — Более важный вопрос: а что скажет Хосок? — сухо протянул Чонгук.       Тэхён шлёпнул его по плечу:       — А Хосок может заткнуться, потому что я самый лучший сосед по комнате, о котором эта любопытная задница с бессонницей только и может мечтать.       — Кажется, в последнее время он спит лучше. Вечно дремлет в комнате, пока Чимин учится.       — Может, тогда Чимин захочет спать у меня? Потому что Хосок как-то говорил, что он лунатит, и из-за этого я думаю повесить на дверь своей спальни шпингалет.       — Ты просто дитё, — поддразнил его Чонгук. Обошёл Тэхёна и отправился в сторону общежитий.       — Обожаю, когда ты зовёшь меня деткой, — бесстыдно крикнул тот ему вслед, и настал уже черёд Чонгука разворачиваться и шутливо бить его, жарко пылая щеками в прохладном утреннем воздухе. — — —       К концу недели большинство вещей Чимина уже было сложено на склад, его одежда переехала на лето и на время практики в квартиру Юнги, но Чонгук волочился далеко сзади. Его полупустые коробки стояли по всей комнате, фотографии висели на стенах, сувениры и другие признаки жизни валялись на полу. Он смотрел на эту картину с привкусом горечи во рту — из-за тоски и предвкушения, которые накатывали в конце каждого учебного года.       Пока Чонгук перебирал свои учебники — смотрел, какие из них в нормальном состоянии, чтобы можно было продать — Тэхён бездельничал на кровати в одной из его потрёпанных белых свободных футболок. Та сползла с одного плеча, демонстрируя свежие оставленные полчаса назад засосы. С приходом лета кожа Тэхёна вернула свой прекрасный сияющий золотистый цвет, и Чонгук с трудом сопротивлялся дикому желанию гладить её и восхищаться каждый раз, когда они раздевались.       — Возвращайся в кровать, — позвал Тэхён, запуская руку в свои взъерошенные и слегка влажные от пота волосы. — Откуда у тебя вообще энергия на то, чтобы встать и начать собираться прямо после секса?       Чонгук недовольно пожевал губу.       В комнате царил бардак, который своим присутствием назойливо напоминал о том, что он до сих пор совершенно не приготовился к завтрашнему выселению.       И всё же…       Тэхён с кровати смотрел своими блестящими, почти полностью чёрными глазами, его щёки заливал яркий румянец, губы припухли, а кожа почти светилась. Выглядел он в этой футболке просто прекрасно — будто его фигуру облегал шёлк, а не застиранный хлопок.       — Не могу, — Чонгук вздохнул. — Если я сдамся тебе и вернусь обратно в кровать, то никогда не закончу собирать вещи, — он грустно пнул стопку книг, которые протестующе покачнулись.       — Пожалуйста, — Тэхён соблазнительно прикусил нижнюю губу. — Тут прохладно, а у тебя температура тела как у печки.       — Тебе бы было не холодно, если бы ты не спихнул с кровати одеяло.       Тэхён вздохнул:       — Что у тебя за каменное сердце, Гук-а? Никакой в тебе любви.       Тот закатил глаза:       — Только не для засранцев, которые закончили паковать всё неделю назад, а теперь мешают это сделать мне.       Тэхён сел на кровати и свесил с её края свои длинные ноги. Красные боксеры на бёдрах задрались, обнажив гладкую кожу. У Чонгука от этой картины рот едва не наполнился слюной. Едва.       — Иди сюда, — потребовал его парень, раскинув руки и пронзая его взглядом.       Несмотря на множество вещей, требующих его внимания, Чонгук переступил через них и остановился между ног Тэхёна, положил ладони ему на бёдра. Тэхён закинул руки ему на плечи, обхватил ногами, словно коала.       С такого близкого расстояния Чонгук мог пересчитать все его длинные пышные реснички — они даже выглядели немного девичьими из-за того, как прикрывали глаза. Он в тысячный раз поразился, как смог получить себе вот такое.       — У тебя такой взгляд, — промурлыкал Тэхён, — будто ты сейчас мысленно где-то далеко отсюда.       Чонгук стиснул его талию и тихонько усмехнулся:       — Я прямо здесь.       — Правда?       Тэхён поверхностно дышал, чуть склонив голову набок. Места между ними было так мало, что они практически делили один воздух на двоих. Чонгук чувствовал запах его шампуня.       — Да, — ответил он. А потом поцеловал.       В очередной раз перевёрнутое вверх тормашками сердце сильно колотилось в груди. Тэхён прижался ближе. Поцелуй был мягким, ласковым и ленивым — без того огня, что сжигал их чуть ранее. Губы Тэхёна отдавали вкусом помады с манго, которую он всегда носил с собой, что хорошо подходило атмосфере наступающего лета.       Чонгук чуть оттянул зубами его нижнюю губу, наслаждаясь его теплом в своих руках. Тэхён тихо выдохнул его имя:       — Чонгук.       И несмотря на то, что следовало сфокусироваться на этом прекрасном мальчишке перед собой, мысли Чонгука невольно вернулись туда, где были до этого: он вспомнил о своём детстве.       Вспомнил о тех годах, которые провёл с Тэхёном, зная, что между ними есть нечто особенное, но не понимая, что именно. Он думал о том, что почти каждое его воспоминание связано с Тэхёном: от самого детства до юношества, из любого времени года и состояния.       Он думал о томительной тоске, что окрасила их отношения, о том, как всё встало на свои места, когда он осознал свои чувства, и пришедшую вместе с этим осознанием печаль.       А ещё представил, что бы сам подумал в пятнадцать-шестнадцать лет, если бы увидел то, что происходило сейчас, если бы мог почувствовать, как тепло щемит сердце, когда он просыпается рядом с Тэхёном, когда держит его за руку или слышит из своих уст слова «мой парень Тэхён».       Тэхён отстранился, посмотрел на него с любопытством:       — Ты улыбаешься. Вспомнил что-то весёлое?       — Я… думаю о нас, если честно.       Он улыбнулся:       — Хорошее думаешь?       Чонгук рассматривал его лицо — единственное лицо в мире, которое наверняка знал лучше своего собственного — и думал о доме. Точно так же, как Тэхён думал о доме много месяцев назад, когда рисовал ту картину.       Говорят, мол, при встрече с соулмейтом весь мир меняется. Его мир поменялся очень аккуратно, всё стало другим постепенно — планеты не столкнулись друг с другом, солнце не погасло, время не остановилось. Родственная душа — это спокойствие, тишина. Это мерный звук твоего сердцебиения в унисон с другим, тепло переплетённых пальцев. Близкий разум и знакомое тело. Уверенность, что как бы сильно мир вокруг ни поменялся, у тебя всё равно будет родной дом, куда можно вернуться.       Для Чонгука таким родным местом в мире был Тэхён.       — Да, — ответил он. — Хорошее.