Ты особенный

      Чонгук попивал себе коктейль, листал ленту Твиттера, когда стул напротив него скрипнул по полу, напугав внезапным звуком — студенческий центр в это время обычно пустовал. Он поднял голову и обнаружил перед собой знакомое лицо Чон Хосока.       — Эм. Привет.       — Привет, — Хосок улыбнулся. — Здесь не занято?       Чонгук моргнул.       — Нет, свободно. Эээ. пожалуйста, присаживайся, — он неловко махнул рукой, пытаясь вести себя непринуждённо и скрыть удивление, однако миссия безнадёжно провалилась, потому что из-за этого движения телефон вылетел из пальцев. — Бля.       Хосок резко выбросил руку в сторону и словил телефон так легко, будто тот падал в замедленной съёмке, а потом протянул обратно хозяину. Чонгук с приоткрытым от изумления ртом обхватил корпус пальцами, прежде чем до него полностью дошло, что конкретно сейчас случилось.       — Осторожнее, — усмехнулся Хосок.       — Ага. Спасибо, — Чонгук сунул телефон под бедро, надёжно зажав между джинсами и сиденьем. — Рефлексы у тебя просто убийственные.       Парень пожал плечами:       — Я танцевал всю жизнь. Там невольно учишься быстро двигаться.       Чонгук смутно припоминал слова Тэхёна о том, что Хосок талантлив. Собственно, по нему это сразу было заметно: подтянутые мышцы, уверенное поведение, плавность воды в каждом движении. Чонгук ненавидел ту противную зависть, что жгла внутри. Он мог бы всю жизнь потратить на развитие такой же харизмы, которой Хосок прямо лучился, но никогда бы не сумел даже приблизиться к его уровню.       Однако было бы невежливо начинать разговор с практически незнакомым человеком с такой темы, поэтому Чонгук спросил:       — А ты разве не художник?       Хосок засмеялся:       — И художник тоже. Танцы — это моя первая любовь, но у меня родители художники, вот так и получилось, что я вырос в обоих мирах.       — А мои родители занимаются недвижимостью.       Чонгук до сих пор не особо понимал, что происходит, зачем вообще Хосок подсел к нему и завёл светскую беседу, но он прикинул, что уточнять не стоит — а то неловко получится.       — Там водятся хорошие деньги, — кивнул Хосок. — Ты присоединишься к семейному делу?       — Эм… — Чонгук нервно поёрзал на стуле. — Да, я сейчас для этого изучаю предпринимательское дело.       Взгляд этого парня напоминал ему взгляд кота, который вот-вот резким прыжком атакует мышку.       — Вот как?       — Мне нравится эта специальность, — сказал Чонгук, не понимая, почему вообще продолжает говорить. — Математика нравится, и работа родителей тоже. Хотя не думаю, что у меня к этому особые способности.       Хосок наклонился чуть вперёд:       — Почему ты так считаешь?       — Потому что я почти всегда жуть какой неловкий.       На это он фыркнул:       — А я думаю, ты хорошо справляешься.       От того, с какой честностью была сказана эта маленькая похвала, у Чонгука в груди затеплилась гордость.       — Спасибо.       — Не за что. Приятно знать, что ты человек, который не жертвует счастьем ради амбиций, — Хосок откинулся на спинку стула, сложив обе руки на подлокотники. Сидел он прямо как король: ноги широко разведены, ступни твёрдо стоят на полу, плечи расправлены, подбородок вверх. Дружелюбная улыбка на его лице выглядела почти не к месту. — На самом деле, я хотел с тобой кое о чём поговорить, если ты не против.       Вот оно.       — Да, конечно, — Чонгук стряхнул с джинсов невидимую пылинку. — Друг Тэ — мой друг. Ну сам знаешь, как правило работает.       — Прекрасно, потому что разговор как раз про Тэ.       Ох. Чонгук слегка выпрямился. Сердце чуть дёрнулось.       — А что насчёт него?       Смотрел Хосок дружелюбно, однако его рот поджался в тонкую линию.       — В принципе, я только хотел узнать, какие у тебя относительно него намерения.       — Намерения?       Он кивнул. Чонгук, растерявшись, выпалил первое, что пришло в голову:       — Ты же шутишь, да?       Хосок нахмурился. Из-за этого у него слегка надулись щёки, а ямочки стали почти такими же глубокими, как и у Намджуна.       — С чего бы мне шутить?       Чонгуку еле-еле удавалось подбирать слова.       — Я не… я же не какой-то незнакомый мутный тип, который появился чёрт знает откуда и подкатывает к нему.       — Да, это не так, — Хосок снова наклонился вперёд. — Не пойми меня неправильно. Ты мне нравишься, и я вижу, что человек ты хороший. Просто… — он хмыкнул, прикусив нижнюю губу. — Просто я знаю о вашем с Тэхёном прошлом, и мне важно услышать это от тебя лично.       — Ты о чём вообще?       Чонгук не мог решить, оскорбиться ему или переживать. Он никогда не сомневался в искренности своих чувств к Тэхёну.       Хосок свесил руки между колен и серьёзно посмотрел на него. Чонгук понимал, что самой большой точкой соприкосновения интересов между ними двумя была надежда на счастье Тэхёна.       — Ты много значишь для Тэхёна, и он много значит для тебя. Может, я лезу не в своё дело, но я просто хочу убедиться, что ты всё это понимаешь, — Хосок будто изливал душу. — Я знаю, что появился в твоей жизни совсем недавно, да и в жизни Тэ тоже, если сравнивать с тобой, но я уже видел, как подобное летит ко всем чертям.       Чонгук нахмурился:       — С чего ты решил, что я не знаю Тэхёна достаточно хорошо и не смогу сделать всё правильно?       — Я уверен, ты прекрасно знаешь Тэхёна, и он тебе очень дорог, — поправил Хосок, — но помни, что я тоже провёл с ним год. Я до сих пор не уверен, осознаёшь ли ты, насколько сильные у него к тебе чувства. Вот и подумал предложить тебе узнать побольше про этот упущенный год — возможно, эта информация поможет тебе.       Несмотря на странность момента и того непонятного выросшего между ними напряжения, Чонгук колебался.       Хосок являлся недостающим звеном, свидетелем того единственного года тэхёновой жизни из последних десяти, где он сам не присутствовал. Хосок находился рядом с Тэхёном, когда тот осознал свои чувства, и возможность, которую он предлагал, была настоящим золотым ключиком, пропуском с высшим уровнем доступа.       — Да не надо, — решил он.       Хосок выглядел отнюдь не таким удивлённым, как Чонгук ожидал.       — Почему нет?       — Прошлое Тэхёна принадлежит ему, — произнёс он медленно. — Этот год, который я пропустил, принадлежит ему. Тэхён имеет право хранить его при себе. А у нас и так достаточно всего на двоих.       По лицу Хосока растянулась улыбка.       — И чтоб ты знал: если я что-то и сделаю в жизни правильно, то это будут мои отношения с Тэхёном. Я не накосячу. Ни в коем случае не накосячу снова после всего, что произошло.       — Что ж, — Хосок уже практически сиял. Его плечи в мгновение ока расслабились. — Здорово, что мы закончили так легко и быстро, потому что мой знойный спутник уже здесь.       — Хён, ты готов… О, привет, Чонгук, — Чонгук обернулся и встретился взглядом с Чимином, который стоял за его спиной без рюкзака и своих учебных принадлежностей. — Что ты тут делаешь?       — Коктейль пью, — отозвался он слабо, приближая к губам свой позабытый напиток. — А ты что тут делаешь?       Чимин по-любому уловил в его интонации скрытый вопрос, потому что закатил глаза:       — Хосоки-хён хотел побольше узнать про музыкальные студии у нас в универе, так что я посижу с ним, пока Юнги на работе. Всё равно ведь сам не разбираюсь в этой фигне.       — Хосоки-хён? — пробормотал Чонгук скорее самому себе.       Хосок весь выпрямился и посмотрел на него с улыбочкой:       — Ты тоже можешь меня так называть, Чонгук-а! — он прижал к щеке средний и указательный пальцы, сложенные в знак победы. Его серьёзность и собранность, которую Чонгук лицезрел буквально секунду назад, сделала разворот на сто восемьдесят градусов и превратилась в милоту.       Младший, не ответив, глянул на Чимина:       — А Юнги-хён знает, что надо готовиться к повышенному уровню шума?       — Я давно ему написал, — ухмыльнулся тот.       — Я вроде бы должен обидеться, но вы оба такие милашки, что я спущу вам это с рук, — голос Хосока разливался ну просто мурчанием.       Чонгук не представлял, как это всё понимать. Он взглянул на Чимина, увидел, как друг театрально закатил глаза, а потом ещё заметил лёгкую краску румянца на его щеках.       Изогнул бровь. Любопытство возросло.       Хосок поднялся из-за стола и сверкнул в сторону Чонгука жизнерадостной улыбкой в последний раз. Было в нём что-то непонятное. Хосок всем своим видом излучал беззаботную жизнерадостность, практически доходящую до грани с легкомысленностью, однако в его глазах скрывалась какая-то осторожность, из-за которой казалось, что Хосок внимательнее, чем желает это показывать. Чонгук задумался, что же у него в голове, как же разгадать этот шифр.       Он понял, почему Тэхёну так сильно нравится этот человек.       Чимин кивнул:       — Увидимся позже.       Чонгук попытался поймать его взгляд, однако друг уже смотрел на Хосока. Вдвоём ребята дошли до двери — голова Чимина находилась примерно на уровне подбородка своего спутника — и лишь когда они оказались снаружи, Чонгук увидел, как друг повернулся и что-то Хосоку сказал, однако на таком расстоянии и из-за стеклянной преграды разобрать слова было невозможно. А Хосок в ответ заулыбался.       Чонгук вернулся к Твиттеру. Молоко с фруктами в его нетронутом стакане с каждой секундой всё отчётливее разделялись на два слоя. День продолжался. — — —       — Чонгук, — перед ним стоял сердитый Сокджин со скрещёнными на груди руками. — Это неприемлемо.       Чонгук сделал медленный и глубокий вдох, пытаясь успокоиться и не позволить себе взорваться. Он о таком не просил — и вроде бы не делал ничего плохого, чтобы заслужить подобное — но вот, восемь утра, вторник, всё содержимое его шкафа раскидано по комнате, и Сокджин, который с отвращением разглядывает этот бардак. Чимин ночью спал у Юнги и не являлся свидетелем развернувшегося хаоса, однако вряд ли порадуется, когда вернётся.       — Хён, — взвыл Чонгук. — Это мой единственный выходной от учёбы. Прошу, дай поспать.       — Если я оставлю тебя спать, ты продрыхнешь до половины пятого, — возразил Сокджин. — Ты слишком взрослый, чтобы целыми днями спать, к тому же я вижу, нам предстоит сегодня много работы. Поэтому ни за что.       У Чонгука всегда возникало странное ощущение, если Сокджин заходил к ним в общагу — то же самое, когда сюда приезжали родители: они выглядели так не к месту в этом тесном обиталище подростков, что казались наложенной сверху картинкой. Сокджин ещё и усиливал это чувство, потому что смотрел самым осуждающим взглядом, которого Чонгук удостаивался за долгое время.       — Чонгук, надеюсь, ты не собираешься идти на своё свидание с Тэхёном в чём-то из этой одежды.       Он оглянулся на раскиданные по полу и кровати вещи.       — Ну должно же быть тут что-то, достойное твоего одобрения. Что угодно.       — Stussy? — прошипел Сокджин, держа в руке кепку. — Тебе что, четырнадцать?       — Как грубо.       — Зачем тебе так много футболок? — продолжил он голосом настолько же усталым, насколько усталым себя ощущал Чонгук. — Они же совершенно одинаковые!       — Неправда, между ними есть тонкие различия и…       — У тебя есть хотя бы одна пара штанов без драных коленок? — возмущённо перебили его. — Как ты вообще планируешь ходить потом на собеседования без официальной одежды?       — С каких пор свидание стало поводом надевать официальный наряд?       Чонгук и просто разговор-то с трудом поддерживал без кофе, но спор — совершенно другое дело.       Однако он осознал, что совершил ошибку, когда выражение лица Сокджина резко помрачнело, а брови от сдерживаемой злости выпрямились.       — К этому свиданию всё шло на протяжении десятка лет, и я не позволю тебе пойти на него, похожим на какого-то… какого-то… беспризорника.       Чонгук уже массировал виски, подавляя острое желание заорать.       — Беспризорника?       — Мы сейчас же исправим ситуацию. Пойдём в магазин и выберем тебе что-нибудь более подходящее для свидания… когда оно, кстати?       Он вздохнул:       — Послезавтра, в четверг.       — И что у вас запланировано?       — Ужин и кино.       Складка между бровей Сокджина залегла глубже.       — У тебя было тринадцать лет, чтобы всё спланировать, и ты додумался только до ужина с походом в кино?       — Это Тэхён предложил! — пытался защищаться Чонгук, пылая щеками. — И вообще, я уверен, что он не хочет ничего вычурного. Ему всё равно такое не нравится.       — Первые свидания — это романтика, а от романтики никто не откажется, — Сокджин проверил телефон. — Сегодня разберёмся с твоей одеждой, но времени у нас не особо много, так что по дороге к торговому центру ты устроишь активный мозговой штурм на тему того, как лучше провести ваше свидание.       — Но у меня на сегодня были планы, хён, — слабо запротестовал Чонгук.       — А теперь у тебя другие планы. Я, знаешь ли, тоже не думал, что проведу день так.       О нет. Чонгук прекрасно знал эту интонацию.       Сейчас на него будут давить чувством вины.       — Может, хоть раз вам придёт в голову мысль «Хм, а Сокджин же, наверное, тоже заслуживает отдыха, правда?»       — Джин-хён…       — «А может позволить Сокджину заняться своими личными делами? Или готовить только для себя? Или пусть посмотрит, что захочет, а мы отдадим ему пульт?» — тот продолжал, параллельно собирая одежду Чонгука и складывая её с недовольным лицом. — Или вообще «Слушайте, если мы тут всё равно практически живём, может, будем платить часть аренды?»       — Чонгук даже за свою общагу не платит. Сомневаюсь, что он будет оплачивать твою квартиру.       Чонгук повернул голову. В дверном проёме стоял Чимин, осуждающе вздёрнув одну бровь. Его волосы, свежевыкрашенные в мягкий цвет где-то между серым и лиловым, напомнили Чонгуку о том, когда, будучи подростком, Тэхён покрасился в фиолетовый, и в каком замешательстве он сам тогда пребывал из-за этого красивого цвета. Чимин заправил серебристую прядь за ухо и сделал шаг в комнату так, будто ступал на минное поле.       За его спиной оказался Юнги, руки которого сохранили лёгкий оттенок краски для волос. Он остановился в дверях, осматривая тот бардак, который назывался общим жильём Чимина и Чонгука.       — Чонгук-а, — протянул Юнги, не поднимая взгляда от пола.       — Да, хён?       — Ты бы тут прибирался иногда, что ли.       Желание заорать вернулось, только теперь в паре с пульсирующей головной болью.       — Благодарю за совет, хён.       — Чимин, Юнги, — подал голос Сокджин, опять скрестив руки на груди. — Вы согласны, что Чонгуку нельзя идти на свидание с Тэхёном в такой одежде?       Чимин задумчиво пожевал нижнюю губу. Чонгук попытался передать ему своё отчаяние взглядом, когда друг на него посмотрел.       — Нет, но ради веселья попрошу тебя продолжить свою мысль.       — Я тут пытаюсь ему втолковать, что это свидание — чрезвычайно важный шаг, оно задаст тон их будущим отношениям, поэтому должно пройти идеально. Нельзя напялить на себя какие-то обноски и потащить Тэхёна в кино как среднестатистический студент.       — Он и есть среднестатистический студент, — подал голос Юнги из дверного проёма. В ответ на взгляд Чонгука, который посмотрел на него как на предателя, лишь пожал плечами.       — Джин-хён прав, — сказал Чимин. — Типа, пусть даже Гук действительно посредственный подросток с низкими оценками и соответствующим характером…       — Да что началось-то? — возмутился предмет обсуждений.       — …но это и правда особый случай, даже несмотря на то, что выкладываться по полной на первом свидании считается устаревшим концептом.       — Если вы хотите заставить меня с вами согласиться, то делайте это хотя бы вежливее, — проворчал Чонгук.       Чимин с Джином проигнорировали, зато Юнги насмешливо фыркнул:       — Среднестатистический — это комплимент, если сравнивать с моим мнением по поводу современной молодёжи.       — Ты ещё сам молодёжь.       — Я старше тебя, — напомнил Юнги. — Джин-хён единственный имеет право называть меня молодёжью.       Чимин усмехнулся:       — Но я же называю тебя детк…       — Так, ладно, — Чонгук прервал их напряжённым голосом. — Джин-хён, я сделаю всё, что ты захочешь, если эти двое не пойдут с нами.       Тот хмыкнул, оттолкнув носком ботинка валяющиеся кучей джинсы в сторону.       — А знаешь, хорошая идея. Чиминни, Юнги, чем вы сегодня заняты?       Юнги выглядел уставшим, однако у Чимина глаза просто искрились.       — Совершенно ничем, свободны как птицы. У тебя есть какие-то предложения?       — Думаю, здорово будет отправиться всей семьёй по магазинам и найти Чонгуку нормальную одежду.       — Погоди, что? — у младшего сдавило паникой грудь. — Я правда не думаю, что это обязательно.       К его протестам никто не прислушивался.       — Превосходная идея, — проворковал Чимин. — Может, тогда и Намджун-хёну напишем? У него вроде бы только что закончилась лекция по психологии.       Чонгук попытался снова:       — Нет, серьёзно, не стоит так напрягаться.       Джин кивнул:       — Он может встретить нас в центре. Юнги, разрешишь воспользоваться твоей машиной?       — Наверное, — тот вздохнул. — Только Чимину нельзя её вести.       — Ребят, я вполне могу сам пробежаться по магазинам…       — Ты же говорил, что я хорошо вожу, — посмотрел на Юнги надувшийся Чимин. — Почему нельзя?       — Хён!       К Чонгуку одновременно повернулись три головы.       — Чимин, можешь отворачиваться, я не к тебе обращался, — начал тот, проигнорировав раздражённое «вот засранец». — Джин-хён, серьёзно, это чересчур.       Джин, прищурившись, посмотрел на него расчётливым взглядом и улыбнулся так, будто только что стёр с лица земли всю его армию и потопил весь флот.       — А я думаю, этого как раз.       Чонгук сглотнул вставший в горле ком и молча сдался на произвол судьбы. — — —       Он смотрел на себя в зеркало и морщился. Электронные часы на тумбочке у кровати равномерно мигали на заднем плане, сообщая, что осталось пятнадцать минут до его первого свидания с лучшим другом.       Пятнадцать минут. А выглядел Чонгук как последний дебил.       На нём было надето нечто, собранное Сокджином, Чимином, Юнги и Намджуном. Чонгук был твёрдо уверен, что результат их совместных усилий получился намного хуже, чем мог бы при индивидуальных, потому что перед зеркалом он стоял в рубашке на пуговицах (он такие рубашки со школьного выпускного не носил) с множеством маленьких белых цветочков на голубой ткани (цветочки? Серьёзно?), в штанах цвета хаки, которые неприятно липли сзади к ногам и заднице (спасибо, Чимин), а ещё Намджун с Юнги каким-то образом убедили его проколоть уши, пока Сокджин был в туалете.       Последнее, кстати, оказалось не такой уж плохой идеей: лицо Сокджина потом аж побагровело, да и смотрелись маленькие чёрные гвоздики забавно. Но не об этом сейчас речь.       Чонгук выглядел скучно. Он ещё чудом отбился от старшего, который пытался заставить его надеть галстук. Намджун одолжил пару блестящих коричневых туфель — они неприятно давили на пальцы — а эти штаны определённо предназначались для человека с намного большим количеством уверенности в собственном теле, чем присутствовало у Чонгука. (Он в магазине озвучил свои сомнения, в ответ на что Чимин глянул на него исподлобья, а потом показал пальцем на мускулы, которые выделялись под тканью при ходьбе.)       Просто слишком. Чонгук смотрел на своё отражение и чувствовал, как потеет и сердится, будто уже перестарался.       Телефон в заднем кармане зажужжал. Он был прижат к его ягодице так плотно, что казалось, будто вибрация пошла даже по телу. Новое сообщение: Сокджинни-хён [18:15] собираешься выдвигаться на свидание?       Чонгук нахмурился. Бросил ещё один взгляд на идиотскую рубашку в цветочек, в которую Сокджин его запихнул, и спрятал телефон обратно в карман, ничего не ответив.       Тот завибрировал снова. Новое сообщение: Чиминни-хён [18:16] предохраняйтесь <3       За сообщением следовала полоса тщательно выбранных эмодзи. Чонгук сделал мысленную заметку по возвращении вечером домой Чимину накостылять. Новое сообщение: Джун-хён [18:17] сокджин хочет знать собираешься ли ты выдвигаться на свидание.       Чонгук сделал очередной глубокий вздох, рассматривая своё отражение в зеркале, а потом обессиленно уронил голову вперёд, уперевшись лбом в стекло. В ответ на прикосновение оно недовольно покачнулось, исказив его черты. Чонгук повторил, не обращая внимания на оставшиеся на стекле разводы тональника, которым немножко воспользовался в честь важного события.       Тринадцать минут. Можно было отправляться в библиотеку, где они с Тэхёном договорились встретиться. С таким большим запасом времени Чонгук доберётся туда пораньше — и как раз успеет придумать для Тэхёна причину, почему он ждёт снаружи.       Скользкой от пота рукой он схватил ключ от комнаты и выскользнул в коридор, закрыв за собой дверь. В общежитии всегда — кроме лета — работало отопление, однако ему казалось, что сегодня его выкрутили на максимум.       Это же просто Тэхён. Он знает Тэхёна. Он провёл с ним кучу времени и попадал в любые ситуации, которые только можно вообразить.       Чистая правда, только вот неугомонный внутренний голос указывал на важное различие: кучу времени они с Тэхёном провели в качестве лучших друзей, а не кого-то большего — как будет сегодня.       Кто они вообще друг другу сейчас? Парни? Нет, о таком Чонгук не мог сейчас даже думать, дабы не рисковать ходить потным и заикаться до конца вечера. Друзья? Это-то конечно, но он надеялся, что не только друзья. Не существовало термина для промежуточной стадии между признанием и началом отношений, и неспособность повесить ярлык на то, что зарождалось между ними, нервировала Чонгука ещё сильнее.       Это же просто Тэхён. Не стоит переживать.       После того, как он завернул за угол на ведущую к библиотеке дорожку, ноги сами по себе остановились: в сотне метров впереди, опираясь плечом на стену здания и греясь в тусклом свете уличного фонаря, стоял Тэхён, который откинул голову назад и изучал перистые серые облака на небе. Рот у него был слегка приоткрыт — будто бы от восторга — а у Чонгука во рту пересохло, пока он залипал на его точёную линию челюсти. Волосы у него выглядели пушистыми — так бывало, когда ему не хватало времени высушить их после душа.       Сердце у Чонгука в груди перекувыркнулось в тысячный раз с тех пор, как Тэхён ступил в этот кампус.       Это же просто Тэхён.       Он сделал несколько шагов вперёд. Друг его то ли ещё не заметил, то ли был слишком занят разглядыванием неба, чтобы поприветствовать — а исходя из личного опыта общения с этим человеком, Чонгук знал, что оба варианта равновероятны.       Он проверил телефон, не обратив внимания на множество уведомлений о сообщениях от друзей. До оговоренного момента встречи оставалось ещё восемь минут.       Тэхён тоже пришёл рано. От этой мысли задышалось чуть легче.       — Тэ-я.       Тэхён опустил голову и оттолкнулся от стены библиотеки:       — О, Гук, — Чонгук до этого момента не замечал на его шее толстый шерстяной шарф, в который теперь у него слегка зарылся подбородок. — Сколько ты тут стоишь?       — Я, э, только подошёл, — он переступил с ноги на ногу. — А ты ждёшь долго?       Тэхён помотал головой:       — Вовсе нет.       По его чуть более высокому, чем обычно, голосу, Чонгук понял, что это не совсем правда.       — Фильм начинается в восемь, — он сделал несколько шагов вперёд, поближе. — Ты голодный? У нас есть время.       Друг улыбнулся:       — Еда — это прекрасная идея. Куда пойдём?       — В столовую? — предложил Чонгук, показав большим пальцем в сторону ближайшей.       Уголки губ Тэхёна чуть дёрнулись вверх. Он явно сдерживал улыбку.       — Я, конечно, люблю экономить, как и любой бедный студент, но не стоит ли в честь первого свидания сходить в ресторан?       Ох. Точно. Чонгук спрятал руки в карманы.       — Блин, извини. Я никогда не…       Он замолчал, закрыв рот. Как можно по-простому объяснить Тэхёну, что он понятия не имеет, что сейчас делает, и при этом не оставить о себе впечатление как о полном лузере?       Ответ: никак.       Тэхён всё ещё ждал, пока он закончит предложение.       — Ты никогда не что?       — Я никогда… — он стиснул зубы. Почувствовал, как горят щёки. Сфокусировался на чрезвычайно интересном коричневом пятне на земле. — Я никогда раньше не был на свиданиях.       — Что?       Когда он поднял взгляд, он обнаружил, что Тэхён смотрит на него в полном изумлении. Шумно вдохнул и не стал больше ничего говорить.       — Ты серьёзно, — осознал Тэхён. — Но я думал…       — Что я теперь не полный придурок? — Чонгук попытался посмеяться. Вышло скомкано и неловко. — Неа. До сих пор такой же.       — Если честно, это мило, — Тэхён заулыбался и преодолел несколько оставшихся между ними шагов. — Пожалуйста, расскажи поподробнее.       — Отстань. Нечего тут рассказывать, — серьёзно ответил ему Чонгук. — Я просто… не был. Так что не могу ручаться за то, насколько это свидание получится хорошим.       — Ты, получается, свиданческий девственник, — Тэхён уже чуть ли не ворковал, а потом воодушевлённо хлопнул в ладоши: — Не волнуйся, Гук, я сделаю всё нежно и медленно. А можно тебя в кино обнять?       Чонгук ненавидел тот румянец, который ощутимым жаром полз вверх по лицу.       — Ты просто придурок.       На лице друга сияла яркая улыбка.       — Ага, но я придурок, который заберёт твою свиданческую девственность.       Чонгук раздражённо выдохнул:       — Хватит уже так говорить!       — Только если ты купишь мне боба, — заявил Тэхён. — И пиццу. А потом мы сможем обсудить все положения и условия, которые следует соблюдать, чтобы встречаться со мной.       Встречаться со мной. Чонгук старался не показывать, как на него повлияли эти слова.       — Ты уже заходил в TeaPop? В центре.       — Нет, только в Pearls, — Тэхён издал чпок губами на букве П.       — Pearls позорит бабл-ти, — насупился Чонгук. — Мы пойдём в TeaPop, а рядом там есть пиццерия. Идти минут пять, — он глянул на лёгкое пальто Тэхёна. — Не замёрзнешь? Я могу взять мотоцикл.       — Я бы с радостью прокатился на мотоцикле, — вздохнул тот. — Но тут же всего пять минут. Я переживу. А если нет, то ты меня согреешь, — он подмигнул, а Чонгук чуть не прикусил себе язык.       — Пойдём?       Тэхён хмыкнул, вытянул руку. Младший пялился на его ладонь несколько секунд, прежде чем дошло.       Логично ведь. Люди на свиданиях держатся за руки. А они как раз на свидании.       Чонгук переплёл их пальцы вместе. Сердцебиение громыхало в ушах. Он держит Тэхёна за руку.       Ладонь была тёплая, пальцы чуть шершавые — Чонгук знал о привычке друга их тереть. Рука чуть крупнее, так что большой палец лежал на чонгуковом указательном.       Шли они в тишине. Чонгук фокусировался на тепле чужой ладони в своей и тихом дыхании Тэхёна.       — Хосок сказал, что он недавно разговаривал с тобой в библиотеке, — тот глянул на него. — Немного волновался, что напугал тебя.       Чонгук заколебался. Мысли вернулись к тому странному моменту.       — Не напугал он меня, — ответил. — Хотя оказался серьёзнее, чем я сначала про него подумал.       — Да, он такой, — Тэхён засмеялся. — Довольно упрямый.       — А вы, эм… — Чонгук напряжённо сглотнул. — Вы с ним… мутили?       — Ммм? А, да. В прошлом году. Той ночью, когда я всё понял, и пытался тебе дозвониться. Я до того момента не знал, что ты сменил номер, просто предположил, что на сообщения не отвечаешь.       — Оу, — Чонгук невольно слегка замедлил шаг, однако Тэхён продолжал идти в прежнем темпе. — Я не…       Друг оглянулся и посмотрел на него ласково:       — Я знаю, Гук-а.       Чонгук поджал губы.       — Подожди, — он резко остановился и дёрнул Тэхёна за руку, заставив растерянно замереть на месте.       — Гук-а, не нужно снова извиняться, мы же об этом говорили…       — Я знаю, — произнёс он напряжённо. — Я не собираюсь снова извиняться, просто хочу кое-что сделать.       — Ладно.       Чонгук глубоко вздохнул, обхватил лицо Тэхёна ладонями, наклонился и очень осторожно прикоснулся губами к щеке прямо над своими пальцами.       А Тэхён стоял неподвижно, словно статуя, зато шумно вдохнул. Опустил руки на талию Чонгука, чуть сжал ладони на его куртке.       — Гук-а.       Тот отстранился. Тэхён смотрел на него огромными — ещё более огромными, чем обычно — блестящими глазами.       — Навёрстываю упущенное, — объяснил Чонгук. Получилось нежнее, чем он ожидал.       — Упущенное, — в выдохе Тэхёна слышался смех. — Вот как компенсировать упущенное надо.       Он шагнул вперёд, лежащими на талии Чонгука руками притянул того к себе и внезапно поцеловал с таким напором, от которого у младшего едва не закружилась голова.       Где-то вдалеке прозвучал гудок машины. Группка студентов метрах в ста от них срезала путь по газону. Чонгук закрыл глаза и утонул в родном тепле.       Когда Тэхён отстранился своими розовыми и припухшими губами, у Чонгука перед глазами реально всё кружилось. Он пытался ухватиться за любой оставшийся в живых кусочек сознания, в то время как органы чувств были Тэхёном переполнены: запахом его одеколона, прикосновением губ и всем остальным.       — Ну что, — произнёс он, пытаясь удержать равновесие и не свалиться на месте. — Боба?       Тэхён засмеялся:       — Боба. — — —       В определённый момент во время фильма Тэхён аккуратно положил ладонь Чонгуку на бедро, и тому стало чрезвычайно трудно концентрироваться на чём-то другом.       Ужин прошёл неплохо. Чонгук выставил себя придурком всего дважды: первый раз, когда разлил газировку, а второй, когда официант пожелал им «приятного аппетита» и он ответил «вам тоже». Тэхён в обоих случаях любезно не стал ничего комментировать, а ограничился лишь многозначительной улыбочкой. Чонгук заплатил, всё как полагается. Он почти не сомневался, что именно так и должны проходить свидания.       Только вот теперь у него на бедре лежала жаркая ладонь, обжигающая кожу сквозь ткань жутко узких штанов, и кино ушло куда-то на второй план, превратившись в слабое фоновое жужжание.       Чонгук покосился на Тэхёна, чей взгляд был прикован к экрану и перемещался туда-сюда, следуя за действиями фильма. Они выбрали новинку — часть из какой-то трилогии, хотя предыдущих и не видели — и первые полчаса Тэхён развлекался тем, что шептал ему на ухо выдуманные истории персонажей и предполагал, какие тут могут оказаться сюжетные дыры. Это всё было хорошо, прекрасно и мило, напоминало Чонгуку о временах старшей школы, когда они устраивали марафоны в кинотеатре.       Однако в старшей школе Тэхён определённо никогда не клал руку ему на колено, чего Чонгук просто не мог не отметить.       Он глубоко вдыхал и выдыхал, мысленно пытаясь пристыдить себя за немедленную реакцию. Рука Тэхёна не делала ничего неприличного — просто лежала себе сверху на внешней стороне бедра — однако тело реагировало так, будто к Чонгуку раньше никогда в жизни никто не прикасался.       Ты взрослый. Взрослый сексуально активный человек, у которого не будет стояка от обычного прикосновения к бедру. Ну уж нет.       Он сжал руки в кулаки на подлокотниках кресла. На экране героиня спорила со своим лучшим другом. Наверное, этот поворот сюжета потом окажется важен.       Зажмурившись, он принялся молиться каждому известному ему богу, чтобы не опозориться сегодня больше, чем необходимо.       — Ты в порядке? — дыхание Тэхёна задело ухо, заставив подскочить на месте. От этого ощущения возбуждение внутри только возросло. Ну блять.       — Всё хорошо, — выдавил Чонгук из себя. — Просто превосходно.       С задних рядов кто-то на них шикнул. Тэхён снова откинулся на спинку своего кресла. Его рука с бедра никуда не делась.       О боже. Что делать? Как в такой ситуации правильно реагировать? Чонгук мысленно перебирал варианты. Может, тоже положить руку на бедро Тэхёну, дабы показать, что он не зассал? Да нет, это ж не соревнование на мужественность. Просто накрыть ладонь Тэхёна своей? Но получится неловко как-то. Чонгук рассматривал идею сделать тот трюк, который видел в фильмах, когда был помладше: типа потянуться, вытянуть руку и приобнять Тэхёна за плечи.       Ему казалось, что он сейчас потеряет сознание. Он подавил полный агонии стон. Тэхён в своём кресле пересел поудобнее, его ладонь слегка приподнялась, а Чонгука изнутри мгновенно затопило паникой при мысли, что он сейчас уберёт руку.       Совершенно не думая, что творит, он шлёпнул ладонью поверх тэхёновой и прижал её к своей ноге.       — Ау, — прошипел тот от неожиданности. Посмотрел на него, вопросительно вздёрнув бровь. — Господи, Гук, что такое?       Чонгук сглотнул.       — Я… эм…       — Тшш!       Он снова повернул голову к экрану. Его ладонь до сих пор лежала на руке Тэхёна. Он ощущал, как она начинает потеть, но слишком нервничал, чтобы убрать.       Он физически чувствовал на себе прожигающий взгляд друга. Всеми силами держался, чтобы смотреть только на экран впереди.       Что ж. В целом ситуация стала немного лучше. Его ладонь служила щитом и помогала успокоиться. Одной проблемой меньше.       Он почувствовал, как чужие пальцы под ладонью вытянулись. Рука слегка подвинулась вправо, и подушечки оказались на самом верху бедра, где оно начинало опускаться вниз и переходить во внутреннюю часть.       Мозг закоротило. Взгляд невольно метнулся к лицу Тэхёна в поисках хоть какой-то реакции.       Ничего. Тот спокойно смотрел фильм, а в его зрачках отражался светящийся экран.       Чонгук прикусил губу и попытался сосредоточиться на чём-нибудь другом, главное, чтобы не на горячих пальцах на своей коже. Пытался не вспоминать о том, как Тэхён чуть раньше этим вечером с улыбкой поцеловал его мягкими губами, оставив после себя привкус мяты. Или о том, как приятно было прикасаться руками к его талии — тугой, словно скрученная проволока, гибкой и тонкой.       Особенно сильно он пытался не думать о том, что находится сейчас на свидании со своим лучшим другом — первым (и, возможно, единственным) человеком, которого он когда-либо любил, и просто обязан как-то накосячить.       Ему отчаянно надо было скрестить ноги или свести их, однако он не мог. Потому что рука Тэхёна лежала прямо. Там.       Эта ситуация одновременно являлась тем, на что Чонгук надеялся в течение последних десяти лет, и в то же время самым ужасным поворотом событий, который мог случиться в данный момент.       Он не собирался ничего предпринимать. Он собирался просто сидеть, смотреть на экран и пытаться не сгореть, ведь воспламеняться на первом свидании невежливо. Во всяком случае, ему так казалось. Всё-таки, как Тэхён с восторгом выяснил ещё в начале вечера, опыта у Чонгука особо не было.       На экране что-то взорвалось. Думай лучше об этом. О брутальных взрывах, огне и…       Тэхён аккуратно провёл пальцем по его бедру. По телу побежали мурашки. Чонгук прикусил язык, чтобы не издать никакого звука, однако ущерб уже был нанесён. Он краем глаза заметил, что Тэхён бросил на него хитрый взгляд.       Чонгук прекрасно знал этот взгляд. Он знал, что за таким взглядом следуют неприятности.       Если до этого момента ему было плохо, то теперь он едва терпел происходящее. Пальцы находились будто везде: они странствовали по его ноге, вели сбоку по бедру вниз, потом заворачивали около колена и ползли обратно вверх. Это сводило с ума. Чонгук разрывался между желанием оттолкнуть ладонь и податься навстречу прикосновениям.       А потом рука Тэхёна переместилась выше, немного ближе к верхней части бедра; нырнула вниз, очертив изгиб мышц, очень близко — слишком близко к тому, что Чонгук пытался спрятать. И он, наполовину ошеломлённый, а наполовину охваченный тревогой, сделал то, что умел лучше всего: устроил сцену.       Резко встал, дёрнул Тэхёна вверх, заставив тоже подняться на ноги, и торопливо потащил прочь из зала.       — Чонгук, что такое? — протестовал тот, пытаясь поспевать за ним.       Чонгуку показалось, что сзади послышался облегчённый выдох человека, который дважды на них шикал. Они выбрались в коридор, ведущий из зала. Чонгук всё ещё шёл быстрым шагом впереди и вёл за собой спотыкающегося и запыхавшегося Тэхёна.       Потом завернул за угол в маленький закуток между входом в сам зал и дверью в фойе кинотеатра, потянул Тэхёна к себе и остановился.       — Что ты…       Схватил за обе щеки и прижался к его рту своим так бесцеремонно, как раньше никогда никого не целовал.       Друг издавал сдавленные звуки — что-то между фырканьем и протестами — пока его лицо было зажато ладонями с обеих сторон. Спустя пару секунд Чонгук отстранился, позволив ему дышать.       — Ладно, — медленно протянул Тэхён. — Спасибо, во-первых, я просто обожаю, когда меня целуют в почти что общественных местах, — Чонгук внутренне боролся с обжигающей щёки краской. — А во-вторых, — Тэхён продолжил, — могу я узнать, почему тебе так понадобилось целовать меня посреди фильма?       У Чонгука с трудом получалось подыскивать слова. Он открывал и закрывал рот несколько раз, прежде чем смог придумать, что ответить. И прозвучало это как-то по-детски обидчиво:       — Я из-за тебя теряю голову.       Тэхён растерянно моргнул два раза.       — Что?       Чонгук в отчаянии зарылся пальцами в свои волосы, подавив желание с силой в них вцепиться.       — Ты… Ты такой, просто… — он недовольно выдохнул. — Как у тебя выходит быть уверенным? Всё время. Как получается не трястись от паники? Меня, блин, чуть инфаркт не хватил из-за того, что я держался с тобой за руки. Тэхён, боже, как ты… — за неимением слов в конце он уже хаотично замахал руками.       По лицу друга реакцию понять было нельзя.       — Можешь пояснить?       Чонгук взвыл от отчаяния:       — Я даже не знаю, как я смог сказать то, что сейчас сказал, — признался. — И понимаю, говорить тебе, как сильно я нервничаю — это не круто и не романтично, но меня просто трясёт, и мне надо знать, как у тебя получается делать такое… — он ткнул пальцем в сторону кинозала, надеясь, что Тэхён поймёт, что речь идёт о простом прикосновении к его бедру, — и не трястись от волнения.       — Не трястись? — повторил тот с нотками смеха в голосе. — Чонгук, ты вообще понимаешь, с кем сейчас разговариваешь?       — Конечно, понимаю, — выпалил он. — Ты — это ты, а ты всегда… такой…       — Такой испуганный? — закончил за него друг, отчего у Чонгука чуть не упала на пол челюсть.       — Что?       Тэхён глянул через его плечо обратно в зал, где до сих пор шёл фильм, а потом потянул прочь из коридорчика. Захлопнувшаяся за их спинами тяжёлая дверь приглушила шум.       — Да я же сейчас просто в диком ужасе, — прямо выдал Тэхён, засмеявшись. Он покрутил прядь медовых волос вокруг пальца. — Хотя, по-видимому, у меня хорошо получается это скрывать.       — Ну да, довольно хорошо, — Чонгук саркастично фыркнул. — Я весь вечер веду себя как нервный ребёнок. Ты уж точно справляешься лучше.       — Говоришь так, будто это соревнование, — заулыбался Тэхён. — Ты до сих пор тот же самый Чонгук, которым всегда был, — младший издал протестующее мычание, а он развернулся и медленно зашагал по коридору. А потом признался: — Когда я ждал тебя около библиотеки, то думал о том, что никогда в жизни так сильно не нервничал. Хотя глупо переживать, ведь это просто ты. Я давно знаю тебя, но всё равно был как на иголках, ведь до сих пор не могу поверить, что это реальность.       — Это?       — Это, — Тэхён махнул рукой между на пространство между ними. — Ты и я. Мы. Я никогда не думал, что такое возможно.       Чонгук пожевал нижнюю губу, внезапно обнаружив, что в тёмные глаза Тэхёна слишком сложно смотреть.       — Оу.       — Ага, — тот тихо засмеялся.       Они теперь стояли около заднего выхода из кинотеатра — Чонгук предположил, что фильм досматривать точно не будут. Тэхён толкнул дверь ногой, выпуская его наружу, и они вышли на холодный вечерний воздух.       — Получается, мы оба переживали из-за одного и того же, — подытожил Чонгук, — только я первый сломался.       Друг рассмеялся:       — Согласись, это даже смешно.       И напряжение на плечах в секунду растаяло.       — Ага, по-дурацки получилось, — он вздохнул, а Тэхён прижал ладонь ко рту, чтобы не рассмеяться вслух. — Сокджин-хён меня жутко накрутил своими разговорами о том, что первое свидание задаёт тон всем дальнейшим отношениям, что ты бы хотел романтики, и я просто… — он замолчал. По щекам ощутимо кралось тепло. — Я боялся, что испорчу всё.       — Гук-а, — Тэхён ему тепло улыбнулся. — Тебе было бы сложно всё испортить, учитывая, что я уже тебя люблю.       Чонгуково сердце сделало в груди очередной кувырок, а во рту всё пересохло.       — Я… Я просто не… Ты… Ты же… Со мной, и я…       Тэхён слегка нахмурился:       — Я слишком прямо сказал, да?       — Нет! Нет, я мог бы слушать эти слова от тебя каждый день на протяжении целой вечности, и всё равно мне было бы мало. Просто… Я просто не привык, что это как бы… в реальности всё, а не только у меня в голове.       Он фыркнул:       — Ты такой лузер.       — Да? Ну, ты в меня влюблён, а значит, автоматом тоже становишься лузером.       — Это так не работает.       — Слушай, не я изобрёл правила.       Тэхён подошёл ближе, скользнул по его торсу руками. Воздух, касающийся кожи, был холодный, а в местах прикосновения кожа практически горела.       — Может, я смогу убедить тебя поменять правила?       У Чонгука оглушительно билось в ушах сердце.       — Зависит от того, как именно ты будешь убеждать.       Тэхён смотрел на него из-под полуопущенных век, почти как кот. Он что, тушью накрасился? Не могут же у людей быть такие длинные ресницы без туши. Чонгук испытывал трудности в попытках сконцентрироваться, а ещё пытался вспомнить, находилось ли когда-нибудь лицо Тэхёна так близко.       — Вот так, — промурлыкал друг, после чего подался вперёд и нежно поцеловал во второй раз за вечер.       Чонгук закрыл глаза, обхватил рукой его за талию, и целовал в ответ, утопая в пьянящем тепле. Их двоих словно отрезало от остального мира, заключило в звуконепроницаемый пузырь, сквозь стенки которого ничто не способно проникнуть внутрь.       Чонгук сомневался, что когда-нибудь привыкнет к этому ощущению, однако в то же время оно казалось давно знакомым.       Тэхён отстранился. Их дыхание смешивалось, превращаясь в маленькие облачка.       — Возможно, ты убедил меня сменить правила, — произнёс Чонгук слишком высоким для себя голосом, на что Тэхён отозвался смехом, от которого в сердце разлилось тепло, и выдохнул:       — А ты уверен, что больше не нужно аргументов?       Чонгук невольно сжал руки сзади у него на рубашке. Щёки жгло от растягивающейся на лице улыбки.       — Аргументы никогда не повредят.       Смех Тэхёна разлетелся нежнейшим перезвоном колокольчиков.       — Думаю, для одного вечера мы и так предоставили миру достаточно эксгибиционизма. Давай вернёмся ко мне в комнату и поспорим, какое аниме смотреть.       Чонгук, расправив плечи, улыбнулся:       — Наперегонки?       — Ты серьёзно собираешься устроить догонялки?       — Не знаю. Тебе придётся выиграть, чтобы выяснить.       И без лишних слов он рванул с места. Сзади раздался возмущённый вопль, который резко оборвался и превратился в смех.       — Ну держись! — — —       Идея посмотреть аниме как-то забылась. Чонгук даже не смог бы восстановить последовательность событий вечера, если бы его попросили: они пришли в комнату после поцелуев в кино и в коридоре кинотеатра, теперь целовались у Тэхёна на кровати, а Чонгук очень-очень сильно старался внешне казаться спокойнее, чем был на самом деле.       Его рука забралась Тэхёну под рубашку, и теперь лежала на голой коже бедра; грудь Тэхёна вздымалась и опускалась под ним. Чонгук очень старался оставаться спокойным.       — Гук-а.       Тэхён смотрел на него своими большими тёмными блестящими глазами. Его губы припухли и блестели от слюны. Внутри зашевелилось что-то тёмное, когда Чонгук осознал, что выглядит Тэхён так именно из-за него. Он немного полюбовался заливающим любимые щёки румянцем, прежде чем ответить:       — Да?       — Мне это нравится, — Тэхён потянулся вперёд и оставил поцелуй на его ключицах, перед этим расстегнув верхнюю пуговицу рубашки. — Почему мы не занимались таким раньше?       — Потому что оба — придурки, — выдохнул младший, проводя носом по его челюсти. — Потому что я десять лет собирался с силами, чтобы признаться тебе в своих чувствах.       Тэхён хихикнул:       — Знаешь, мне одно время казалось, что твоя мама пытается нас свести.       — Она правда пыталась! Целый план разработала, всё как полагается. И просто в ярость пришла, когда я его провалил.       — Ничего ты не провалил, — он запустил пальцы Чонгуку в волосы, слегка почесал кожу головы, и тому пришлось прикусить губу, чтобы не застонать вслух. — Это я поломал наши планы насчёт университета и поступил в училище.       — Ну, в итоге всё сложилось удачно.       Чонгук стиснул зубы, пока Тэхён губами вёл по изгибу его шеи. Он быстро выяснил, что у того на его шею какой-то бзик, потому что Тэхён благоговейно покрывал её поцелуями, облизывал и посасывал тонкую кожу. А когда заметил проколотые уши, то издал горлом низкий довольный звук, который Чонгук будет вспоминать ещё неделю.       Тэхён целовал его сильно, исследовал языком изнутри его рот, а сам Чонгук сжимал хватку на его талии до тех пор, пока не заволновался, что оставит синяки.       Тэхён под ним чуть поёрзал.       — Твои руки, — пробормотал. — Ты долго на них опираешься.       Сфокусироваться на словах, когда сердце так громко заходилось в ушах, было трудно.       — М?       Чонгук глянул вниз на свои руки, мышцы на которых напряглись под закатанными до локтя рукавами рубашки. Плечи немного побаливали, но он ни за что не поменял бы позу.       — Ну да.       — Давай, иди сюда.       — Что?       Тэхён поёрзал под ним ещё чуть-чуть, обвил одной ногой бедро. Чонгук чуть не зашипел от прикосновения.       — Ложись, — приказали ему.       — Типа… на кровать?       Тэхён фыркнул:       — А куда ж ещё? Я собираюсь, — он рукой указал на матрас, — дать тебе отдохнуть.       Чонгуку было так тепло, что он почти потел.       — Оу. Ладно.       Он позволил Тэхёну уложить себя спиной на матрас. После чего тот уверенным движением повернулся и уселся ему прямо на колени.       Чонгук от неожиданности дёрнулся, подавился и стиснул зубы. Его душа сейчас по-любому летела вверх и переходила на другой уровень существования. Но всё в порядке, ведь он никогда в жизни не видел более приятной картинки, чем тяжело дышащий Тэхён на его коленях.       От этого запредельного зрелища голову кружило, а в животе тянуло. Тэхён слегка пошевелил бёдрами, устраиваясь поудобнее. Чонгук схватился за них.       — Не… не делай так, — попросил напряжённо.       — Что? Почему?       Увидев тревогу на лице друга, он покачал головой:       — Это не плохо, а просто… Ты… Я… — он сглотнул вязкую слюну, пытаясь привести мысли в порядок. Вау. Тэхён у него на коленях. — Если будешь сильно ёрзать, то у меня…       — Оу, — Тэхён удивлённо приоткрыл рот. — Это… Гук, всё в порядке, я не против.       И словно в доказательство своих слов он слегка подался бёдрами вперёд. Чонгук ахнул уже вслух — голос прозвучал незнакомо для собственных ушей.       Он хотел этого. Хотел так сильно, что желание почти причиняло боль. Он мечтал об этом много лет, и ему казалось, что сейчас реализовываются его самые смелые сны и фантазии. Тэхён — прекрасный и эротичный — смотрел так, будто отдал бы за него всё. Всё это казалось нереальным.       Хотелось сильно, однако…       — Чёрт, — он тихонько выругался, зажмурившись. — Тэ, перестань.       Тэхён сверху замер.       — Я сделал что-то не так?       Когда Чонгук открыл глаза, тот смотрел на него настороженно.       — Нет, Тэ, это потрясающе, ты потрясающий, я просто… — он проклял себя, проклял те эмоции, которые всё портили. Потом сделал глубокий вдох, не веря, что сейчас реально это скажет. — Я хочу не торопиться.       Такого ответа друг явно не ожидал, однако определённо слегка расслабился.       — Не торопиться?       — Да, — чёрт. — Клянусь, я сам не верю в то, что это говорю, но… — Чонгук вздохнул. — Я хочу сделать всё правильно. Встречаться с тобой, ухаживать, и чтобы всё было по-особенному.       — Ладно, — Тэхён подвинулся было, собираясь слезть с колен, но он удержал его на месте, мазнув кончиками пальцев по бокам. — Могу я узнать, почему?       — Потому что ты достоин большего, — слетели с языка искренние слова. — Ты особенный, Тэ, и ты очень много значишь для меня, поэтому я хочу, чтобы между нами всё шло так, как должно.       Глаза Тэхёна теперь светились нежностью, и на лице появилась робкая улыбка. Он наклонился вниз и мягко поцеловал Чонгука в губы.       — Хорошо, — прошептал.       Тот ответил на поцелуй, а потом горько простонал:       — Как же не вовремя такие идеи. Двадцать первый век же.       — А я думаю, это мило, — возразил Тэхён. — К тому же, ты сказал, что хочешь за мной ухаживать, это вообще верх очарования. А нам нужно будет приводить на свидания сопровождающих? Ты можешь оставлять мне около двери цветы, а потом отец отдаст меня тебе с приданым.       — Знаешь что, — протянул Чонгук. — Я передумал. Слазь с меня. И никогда со мной больше не разговаривай.       Тэхён фыркнул, однако всё равно скатился у него с колен и улёгся рядом, пристроив голову Чонгуку на плечо, а тот обхватил его плечи рукой и прижал к себе ближе.       — Получается, мы не торопимся.       — Верно.       — А насколько сильно мы не торопимся?       У Чонгука потеплело лицо.       — Ты спрашиваешь, через какой конкретно промежуток времени я тебе вставлю?       — Или наоборот.       Лица Тэхёна он не видел, но легко мог представить, как тот при этих словах подмигнул.       — Тэ.       — Ладно, извини-извини. Мы не будем торопиться, но…       — Что?       Тэхён чуть приподнял голову и с любопытством заглянул ему в лицо:       — Мы можем всё равно вместе спать? Не в сексуальном плане, а как старая замужняя парочка?       Чонгук рассмеялся:       — Если как старая замужняя парочка — тогда идёт.       Голос на слове «замужняя» чуть дрогнул, но он надеялся, что от внимания Тэхёна это ускользнуло.       — Слава богу, — тот плюхнулся обратно на кровать. — С обнимашками я смогу сколько угодно ждать, пока можно будет тебе отсосать.       Чонгук подавился воздухом.       — Тэхён, умоляю, — он почувствовал улыбку Тэхёна бицепсом, к которому тот прижался лицом.       — Да, ты, кстати, не ожидай от меня большого приданого. За мою руку ты получишь максимум двух козлов.       — Два козла меня полностью устраивают.       — Значит, мы идеально подходим друг другу, — промурлыкал Тэхён. В его голос уже закрадывался сон. — Вроде бы никаких проблем нет.       Чонгук смотрел на потолок и ласково поглаживал его по волосам.       Идеально подходим, вот уж точно. — — —       Вернувшись обратно к себе в общагу, он не увидел под дверью линию света. Чонгук нахмурился, посмотрел на экран телефона. Всего-то полночь — Чимин обычно ложился спать намного позже, а несколько часов назад он написал, что уже дома. Чонгук, подгоняемый любопытством, сунул карточку-ключ в сенсор и после щелчка открыл дверь.       И столкнулся взглядом с Чимином, который тут же прижал указательный палец к губам. Жест был ясен: не шуми.       Комнату освещал лишь голубоватый экран чиминового ноутбука и маленькая настольная лампа; играла бодрая музыка — наверное, на фоне титров — которая постепенно затихала. Чимин сидел на кровати с ноутбуком на коленях, а по обе стороны от него расположились Юнги с Хосоком.       Чонгук поморгал, не веря своим глазам. Юнги сидел между Чимином и стеной с закрытыми глазами, уложив голову своему парню на плечо; Хосок — с другой стороны, примерно в таком же виде, только одна его нога сползла с узкой кровати. Оба крепко спали, а Чимин выглядел намного менее измотанным, чем должен выглядеть человек, на которого завалились двое парней. Он кивнул Чонгуку, когда тот вошёл в комнату.       — Как прошло свидание? — спросил шёпотом. Параллельно с этим потянулся рукой вперёд, чтобы захлопнуть ноутбук. Его движение чуть побеспокоило Юнги, однако тот не проснулся.       — Оно прошло… — Чонгук замолчал, снимая свою зимнюю куртку, потом кинул её на стул. — Идеально прошло, если уж честно.       — Это хорошо, — Чимин смотрел на него ласково. — Я счастлив, что у тебя всё хорошо.       — Я тоже, — пробормотал Чонгук. — Слушай, хён.       — Да?       — Что ты планируешь с этим делать? — он указал рукой на происходящее по обе стороны от Чимина, а тот тихонько засмеялся.       — Пока не уверен, — прошептал. — Они оба уснули минут через двадцать после начала фильма, так что я тут застрял до самых титров. Хочешь подменить меня, пока я схожу в туалет?       — Обойдусь, — ответил Чонгук честно, на что сосед с досадой цокнул языком.       Он снова посмотрел на ребят: на лежащую на бицепсе Чимина ладонь Хосока, на спокойное и умиротворённое лицо спящего Юнги. И слегка улыбнулся:       — Может, разбудим этих двоих?       Чимин вздохнул:       — Они такие тихие, когда спят. Я хочу их такими и оставить, — он посмотрел на Юнги и Хосока с нежностью.       Чонгук знал, что не стоит задавать лишних вопросов.       — Я помогу тебе, — сказал он другу. — Кажется, на твои плечи много всего навалилось.       В слабом освещении комнаты тот едва заметно покраснел.       — Спасибо, — пробормотал. — Я тоже так думаю.