Я не знаю, зачем сделал это

Я пытаюсь открыть глаза. Вокруг всё плывет. Головокружение такое сильное, что я не могу встать на ноги. Не могу ни на что опереться. Не могу до конца разлепить глаза. Я вожу холодными руками по мокрому асфальту, а к пальцам прилипают осенние листья. Упираюсь в него руками и тут же падаю обратно. Рука горит от боли. Моя кисть сломана. Она болтается в какой-то неестественной позе, распухшая и посиневшая. Я всматриваюсь в нее и пытаюсь нащупать. Боль пронизывает так, что отдает в голове. Мои пальцы обожжены, горят от ожогов. Их чем-то прижигали. Левой рукой пытаюсь разлепить глаза, лицо залило чем-то липким. Губы разбиты, всё распухло, во рту вкус металла. На руках кровь. Моя кровь? Сажусь на асфальт, осматриваю свое тело беглым взглядом. На мне рубашка в клетку, вся в крови. Нет обуви. Верхней одежды нет. Даже штанов нет. Я сижу на раздолбанном асфальте в одной рубашке, переломом и побоями. Оглядываюсь вокруг. Судя по всему утро. Часов пять, не больше. Адски холодно. Так чертовски холодно, что ноги отмерзли и посинели. Тело пробирает сильная дрожь. Поднимаю глаза вверх. Огромное здание из красного кирпича, заброшенное, судя по всему. Табачная фабрика "Рейнальдс" - так тут написано. Рядом никого. Лицо ноет от боли и даже холод не спасает. Левая часть так распухла, что глаз не открывается. Я встаю на ноги и ковыляю к трассе. Пустая, безлюдная местность, длинная дорога в усыпанных желтых листьях и невыносимый холод. Ноги разбиты, руки разбиты, так, будто я кого-то или что-то сильно избивал. На костяшках пальцев содрана кожа, засохшая кровь. Моя одежда в крови. Ноги в крови и синяках. Руки разодраны. Останавливаюсь, смотрю под рубашку. Все тело синее. Огромные синяки повсюду. Синяки и лопнувшая кожа. Я стою посреди фабрики, смотрю на себя и мне становится плохо. Мне становится так жалко себя, что по лицу текут слезы. Внутри что-то так омерзительно щемит, и я ощущаю эту беспомощность всем телом. Кто со мной это сделал? За что? Почему именно я? Я выхожу к трассе. Оглядываюсь. Понимаю, что не знаю, куда идти, где я и как тут оказался. Я стою посреди дороги и пытаюсь вспомнить, как тут оказался, но не могу вспомнить ровным счетом ничего. Что было в последний раз? Что я делал? Кто я? - Кто я? Сердце начинает колотиться, я слышу его в своих висках. Я не знаю, кто я. Я не помню, кто я. Как здесь оказался и кто со мной это сделал. Я ни черта не помню. Копаю еще глубже и понимаю, что я не могу вспомнить ни единого фрагмента своей жизни. Как я жил. Кем я был. Как меня зовут. Хоть какие-то воспоминания. Кого я знал? Была ли у меня семья? Меня кто-нибудь ищет? Воспоминаний просто нет. Будто их никогда и не было. Я даже не могу вспомнить, сколько мне лет и как я выгляжу. Я начинаю себя ощупывать, трогаю свои волосы. Черные? Липнут к лицу вместе с кровью. Оглядываю руки. Молодое тело. Парень. Мне не больше двадцати пяти. Пытаюсь вспомнить свое лицо. Не выходит. Иду дальше. Ноги немеют от холода. В какой-то момент я понимаю, что не дойду до города. Ноги меня просто не слушаются. Сломанная рука болтается, а изо рта валит холодный пар. Я не знаю, куда идти. Я не знаю, что делать. Что вообще может делать человек, оказавшийся в подобном дерьме? Я не знаю, что это за место. Город? Штат? Страна? Я даже не знаю, в какой стране я нахожусь. Я этого просто не помню. Живот крутит от боли и голода. Тошнота и обезвоживание. Во рту пересохло. Слабость. Чем дольше иду, тем больше чувствую, что не смогу дойти до города, что рухну прямо на обочине и умру от истощения, побоев или холода. Живот ненормально болит всю дорогу. Не так, как от простого голода, а так, будто там что-то разорвалось. Меня это пугает. Меня всерьез пугает состояние своего здоровья. Смогу ли я остаться нормальным и смогу ли я жить как раньше, хоть я и не помнил каково это "как раньше". В какой-то момент ноги подкашиваются и я падаю на землю. Я не могу больше встать. Я их просто не чувствую. Идти дальше они отказываются. Я сижу на сырой земле, прижимаю к себе сломанную руку и ною. Мне ничего не остается, кроме как сидеть, ныть и жалеть себя. Состояние полной и абсолютной беспомощности. Я очень хочу жить, но у меня нет сил сопротивляться. Я ложусь на асфальт и закрываю глаза. Тело растворяется в ощущении боли и холода и спустя какое-то время я перестаю вовсе чувствовать что-либо. - О, Господи! Я думал, ты мертв, - он произносит это с облегчением и громко выдыхает. Машина. Кожаный салон. Какой-то мужчина за рулем. Один. На вид лет тридцать пять. Смотрит на меня в зеркало заднего вида, прищуривается, чтобы разглядеть мое лицо. На его лице выражение глубочайшего сожаления, отвращения и какой-то жалости. - Кто Вы? Куда мы едем? - я нечаянно опираюсь о сломанную руку и она снова отдает в теле острой болью. Я вскрикиваю от неожиданности. Снова прижимаю ее к себе. Оглядываюсь в окно. Мимо мелькают невзрачные, обшарпанные дома. Серый район. На улице дождь. Бьет по стеклам. - В город. Я нашел тебя там на дороге. Мне кажется, помощь тебе не помешает. Здесь недалеко есть одна больница. - Я думал, мне конец... - я вздыхаю с облегчением. Впервые за долгое время чувствую тепло. - Кто тебя так? - он спрашивает и не отводит взгляд от моего лица. Смотрит так пристально, внимательно, рассматривает меня в деталях, буквально, - я такого еще не видел, парень... у тебя очень херовое состояние. - Я ничего не помню, - отвожу глаза, чтобы спрятаться от его взгляда, - я вообще ничего не помню. Я выглядываю в окно. Мы проезжаем мимо огромного здания. "Госпиталь Джонстон-Уиллис". Я вижу это место впервые. Название не кажется мне знакомым. Этот мужик спрашивает, не вспоминаю ли я чего глядя на местность. А я таращусь и элементарно не могу даже предположить в какой я стране. - Где мы? В смысле город, штат? Что за место? - Вирджиния. Ты в США, парень. - Америка... Ух ты... Мы подъезжаем к центральному входу, он открывает дверь и помогает мне вылезти. Я прижимаю к себе сломанную руку и ковыляю разбитыми ногами. Глаз до сих пор не могу разлепить, поэтому смотрю на все через какую-то мутно-покрасневшую пелену. У входа нас встречают люди из мед.персонала. Почему-то мне страшно. От чего? Я не могу идти разогнувшись, внутри все по-прежнему дико горит от боли. Страшно за себя. Страшно за то, каким я выйду отсюда. Этот мужик желает мне удачи, а женщина в голубом халате сажает меня в инвалидное кресло. Вокруг меня люди. Много людей. Все кажутся жутко незнакомыми. Место кажется незнакомым. Ощущение пустоты, тревоги и одиночества. Ощущение, будто остался один. Ты и мир. И больше никого. Это страшно. - У тебя есть страховка? - Нет. Я... - я запинаюсь, начинаю думать, что меня выпрут отсюда. У меня нет документов, нет ничего, - меня так нашли. Она оставляет кресло у кабинета хирурга и куда-то удаляется. Говорит, чтоб подождал пару минут. Люди проходящие мимо смотрят на меня с каким-то ужасом. Они долгим взглядом всматриваются в мое лицо, а потом просто идут дальше. Они меня чертовски пугают. Что с моим лицом не так? Что со мной не так? - Доктор сейчас подойдет, - она улыбается мне с жалостью и вкатывает кресло-каталку в кабинет. Я оглядываю его кабинет. Светло-кремовые стены, запах нафталина и медицинского талька, огромный аквариум с рыбками и много света. Стопки бумаг, медицинских карт и буклетов про гепатит С. В кабинете висит зеркало. Зеркало! Я подъезжаю к нему и медленно поднимаю на себя взгляд. То, что я вижу в отражении меня шокирует так, что голова снова начинает кружиться. Всё тело в засохшей крови и побоях. Рубашка в крови, руки в крови. Все лицо разбито. Один голубой глаз залит кровью, капилляры лопнули. Я убираю волосы с лица, их приходится отковыривать вместе с кровью, пытаюсь понять, что с моим левым глазом. И я понимаю. Его нет. У меня нет глаза. Глаза, блять, нет. Руки начинают трястись, меня трясет, тело трясет. Меня прорывает на какую-то истерику, и я начинаю орать. Я сижу у гребаного зеркала, смотрю на себя и просто ору. Видеть себя таким пиздец как страшно. Как жить теперь? Что делать дальше? На крик прибегают медсестры и доктор. В моих ушах до сих пор стоит этот визг, а я погружаюсь в темноту. - У него нет страховки. - Подержите его пару дней и выписывайте. - С ним всё будет в порядке? - женский голос. - Физически он скоро восстановится. Психологически - уже вряд ли. Я просыпаюсь в кристально белой палате. Передо мной две медсестры и доктор. Я смотрю на них единственным глазом и всё еще рассчитываю услышать что-то утешительное. - Скажите, что со мной всё будет в порядке? - Увы, - он сцепляет руки в замок и кидает на меня печальный взгляд, - кисть сломана, но восстановится через месяц, мы наложили гипс. Глаз спасти не удалось. Поэтому... - Черт... - я слышу это и снова начинаю рыдать. Снова крутятся эти вопросы в голове, кто со мной это сделал, почему со мной, почему всё так. Мне больно видеть себя таким. - Тебе вырезали глаз. Побои были нанесены намеренно. На теле следы борьбы. Переломы ребер, внутренние повреждения, всё это указывает на то, что была драка. Что произошло? - Я не знаю. Я не помню. Я очнулся на чертовой табачной фабрике. Вокруг никого. Я не знаю, откуда это, я не знаю, кто я. Я не помню своего имени, я не помню, где я живу... у меня нет страховки. Я не знаю, что мне делать. Я только пару часов назад узнал, что я в Вирджинии. - При тебе был рюкзак, а это чистая одежда, - он кладет на тумбочку, говорит, что я могу пробыть здесь еще пару дней и что мне нужно обратиться в полицию. - Спасибо. Когда они выходят из палаты, я перевожу взгляд на рюкзак. Черный, маленький рюкзак. Почему я его не заметил? Наверное, из-за боли и паники я просто не придал ему значения. Тянусь к нему, беру в руки. Он чист. Немного в пыли, но на нем нет пятен крови как на остальной моей одежде. Я тяну замок на себя, открываю. Там что-то лежит. На мгновение я останавливаюсь. Что я боюсь там увидеть? Там ведь по-любому что-то из моей прошлой жизни. Запускаю руку. Нащупываю что-то. Достаю. Пачка черного шоколада "Брикс". Шоколад? Я открываю упаковку, запах ароматного шоколада разносится по всей палате. Я вдыхаю его и чувствую что-то знакомое. Ощущение, будто я пробовал его раньше. Отламываю плитку, прикасаюсь к губам. Такой знакомый, близкий запах и вкус. Остальное закрываю и кладу обратно в рюкзак. Снова осматриваю его и натыкаюсь на конверт. Бежевый бумажный конверт щедро чем-то набитый. Упакован наспех. Открываю. Внутри пачка денег и записка. Сердце начинает колотиться. Проскакивает мысль, что я кого-то ограбил. Чьи это деньги? Беру пачку, осматриваю. Очень толстая пачка американских стодолларовых купюр. Мои ли это деньги? - Записка... - я резко вздрагиваю, откладываю пачку и разворачиваю записку. А в ней лишь одно единственное слово: "Беги!".