Я не знаю, зачем сделал это

Один год, одиннадцать месяцев, четыре дня. Столько остается до казни. Столько остается до дня, когда меня приведут в комнату для расстрела и выпустят в меня целую обойму. Я всё еще думаю, что бы я хотел съесть на свой последний в жизни ужин. Что это будет? Двойной бургер из "БургерТаун"? Мятное мороженое? Черный шоколад? Что я скажу священнику, которого приведут в мою камеру? Буду ли я раскаиваться? Стану ли я вообще рассказывать ему то, что произошло? Как он чувствует себя, зная, что он последний с кем я говорю? Как он чувствует себя, зная, что мне через пять минут умирать? Они вообще как-то на это реагируют? Довольно странно наверное наблюдать за людьми, которые провожают тебя на эшафот. - Эй, Блейн! Катись сюда. Я со страхом оглядываюсь. Сотрудник охраны. Чего ему от меня нужно? Разворачиваю свою коляску и подъезжаю ближе. Он смотрит на меня сверху вниз как на какую-то беспомощную кучу дерьма. - Год прошел. Ты имеешь право на свидание. К тебе посетители. - Что? У меня же никого нет. - Видимо, есть. За мной. Я перебираю в своей голове тех, кто мог бы ко мне наведаться, но никого не могу представить. Я заезжаю в комнату обысков, он говорит мне, чтоб я разделся, вывернул карманы, снял обувь. - Вы мне не поможете? - Давай не выделывайся! - он лупит ногой по колесу моей коляски, а я пытаюсь вылезти из нее и снять робу, стаскиваю обувь. Падаю из кресла, - черт, живее давай! Он осматривает мои карманы, обувь, одежду, что-то записывает, говорит, что я могу одеваться. - Помогите мне подняться, пожалуйста? - сижу на полу и смотрю на него как щенок. Он хватает меня за обе руки, приподымает и сажает обратно в кресло. Я выезжаю из комнаты обысков, мы проезжаем мимо поста охраны, снова что-то записывают. Вероятно, время посещения. Он открывает мне дверь, говорит, что у меня есть час. Я проезжаю вперед. Чувствую знакомый запах. Поднимаю глаза. - Ты? - говорю с отвращением и сталкиваюсь с еще большим отвращением в ее глазах. - Ты... - она оглядывает меня оценивающим взглядом, - ты очень изменился. - А ты ничуть. Рыжие волосы аккуратно собраны и заколоты заколкой, белая блузка, колье на шее, на руках кольца и дорогой маникюр. Губы щедро накрашены темно-красной помадой. Запах парфюма витает в воздухе. Последний раз я видел свою мать, когда мне было 17. Прошло почти восемь лет. Она выглядела всё так же. Выглядела как и тогда, когда я провожал ее взглядом в последний раз. - Я не надеялся тебя больше увидеть, - делаю паузу, - в этой жизни. - Однако я здесь, - натягивает омерзительно-холодную улыбку. - Вероятно тебе что-то понадобилось? Иначе бы едва ли я тебя увидел, так? - Зачем это было делать? Ты мне решил насолить? - Что? - щурюсь, смотрю на нее с недоумением, - ты серьезно? Я искалечил девчонку, чтоб тебе досадить, ты это сейчас серьезно? - Не знаю на кой черт ты это сделал, но тебе удалось подмочить мне репутацию. Беатрис Блейн, которую раньше все знавали как преуспевающего адвоката и совладелицу питейных домов по всему штату теперь называют матерью печально-известного убийцы. Нужно ли мне говорить, какие финансовые затраты повлекла твоя выходка? - Выходка? Ты это так называешь? - размахиваю руками, - ей не было и двадцати, а ее брат приезжал ко мне, он рыдал смотря мне в глаза. Выходка, черт возьми?! - Да? И нахрена ты это сделал? Я опускаю голову, выдыхаю. Вспоминаю ее тело, ту комнату. Ее кровь на своих руках. Пытаюсь успокоиться. Встреча с ней меня разозлила. - Какая к черту разница? Зачем ты приехала? - Мне необходимо было тебя увидеть. - Ты знаешь, - я подвигаюсь ближе, всматриваюсь ей в глаза, - когда всё это началось, от меня отказались все адвокаты. Государственный адвокат, которого мне предоставили сказал, что не станет защищать это чудовище. Я рассчитывал на тебя. Да, я понимаю, прошло на тот момент семь лет как мы не виделись, но черт возьми, я рассчитывал, что ты появишься и с присущей тебе дипломатичностью поможешь мне избежать смерти. Но знаешь, ты и этого не сделала. Чего ты теперь то от меня хочешь? Она отводит от меня свой тяжелый взгляд. Я знаю этот взгляд. Он такой как и тогда в детстве, когда мы ей надоедали и она не знала куда от нас деться, а потому спихивала нас на экономку, а сама заливалась шардоне. Она не провела здесь и пяти минут, но я уже вижу, как ей чертовски надоело со мной находиться в одном помещении. Эта неприязнь была буквально физической. - Почему ты в инвалидном кресле? - окидывает меня этим взглядом. - Потому что мне позвоночник сломали, вот почему. - Здесь? За что? - Слушай, не строй из себя мать Терезу. Тебя не было восемь лет, чего ты вообще пришла? - Илан, - она подвигается ближе, смотрит в мои глаза, - не думай, что мне на тебя плевать. - Именно так я и думаю. Она тяжело вздыхает, на мгновение отворачивается от меня, осматривает комнату свиданий, не знает куда деть взгляд. Я не отвожу от нее глаз. Я знаю зачем она пришла. За всю свою сознательную жизнь не было ни единого момента, когда бы мать просто подошла ко мне сама, просто потому что соскучилась. Я даже не знаю каково это. Наверное приятно. - Возможно тебе это не очень понравится, - она мнет свои пальцы, смотрит на свои руки, слегка облизывает губы, - как я уже говорила, твоя... эм... выходка, создала мне финансовые неудобства. Я вынуждена забрать у тебя дом. - Что? - смотрю на нее с шоком, - ты не можешь. - Тебе он уже без надобности, Илан, не включай говнюка. - Мне без разницы, но дом нужен ему! - повышаю голос. - Твой брат пропал без вести уже как полтора года назад. Теперь это уже не важно. - То есть, один сын пропал без вести, а другой через два года идет на казнь, а тебя не волнует ничего, кроме ебаного дома?! Какая же ты сука! - со злости стучу в стекло рукой. Она отворачивается в сторону и не смотрит на меня. Достает из сумочки визитку, протягивает мне. - Свяжись с моим адвокатом, - подвигает ее ко мне двумя пальцами, - прощай, Илан. Она смотрит на меня в последний раз и уходит. Здесь еще витает запах ее парфюма, а по моему лицу почему-то текут слезы. Я начинаю рыдать как сумасшедший. В общем-то я никогда не ощущал, что у меня есть мать, но сейчас это чувствовалось острее, чем обычно. Если в последний раз она просто меня выкинула за ненадобностью, то сейчас она еще и прихватила с собой всё, что у меня было. - Блейн, хорош сопли пускать, катись сюда. Я вытираю нос, разворачиваю кресло. Он осматривает меня жалким взглядом. Спрашивает, что произошло. - Что, мать твоя? Эффектная. - Эта сука решила всё у меня отобрать. - А батя твой где? - Спивается где-то в Англии, полагаю. Откупился от нас и забыл. - У тебя расстрел через два года, какая к чертям разница уже? Он пропал. Его не нашли. Его так и не нашли. Куда он пошел? Что с ним теперь? Где он? Живой ли? Куда он вернется, если не будет дома? Ее визит не оставил мне ничего, кроме чертовых вопросов. Полтора года я не слышал ничего о нем. Я думал он живет один и всё в порядке. А его, оказывается, даже никто не видел. Черт возьми, где он мог быть? Казнь, ежедневное насилие и дом, всё резко отошло на второй план. Теперь меня волновал только он. Куда он, черт возьми, мог пропасть. Мысли о нем не выходили из головы. Страшно умирать не зная, что с ним стало. После встречи с ней я места себе не нахожу. Меня колотит. Мне страшно. Жутко страшно. На кой черт эта сука сюда пришла. Мне захотелось найти его. Найти, чтоб просто узнать, что с ним всё в порядке. Но если я его найду, как он отреагирует? Стоит ли ему портить жизнь ради своего спокойствия? Этой ночью я не смог нормально уснуть, а с утра всё началось заново.