Я не знаю, зачем сделал это

Он говорит, что свой лимит свиданий на ближайшие три месяца он исчерпал. Что я могу навестить его только через три долбанных месяца, ведь право на свидание дают раз в три месяца. Я не могу столько ждать. Что со мной станет за это время ожидания, черт дери? - Послушайте, он отбывает пожизненное за убийство моей сестры. Вчера я кое-что раскопал. Мне необходимо убедиться, что... - я делаю паузу, осознаю, зачем я вообще сюда приехал, - мне нужно разобраться во всем. Это не займет много времени. Прошу Вас, позвольте хотя бы пятнадцать минут, большего не нужно. Пожалуйста? - Черт с ним, я перенесу одну свиданку, но ближайшие полгода ему их не видать. - О, спасибо, - выдыхаю с диким облегчением, - спасибо Вам, черт, Вы не представляете, как выручили меня. Он делает звонок. Выписывает мне временный пропуск. Отправляет в досмотровую. Меня там обыскивают с ног до головы. Я здесь впервые. Атмосфера угнетает. Просят снять обувь, верхнюю одежду. Собака обнюхивает меня со всех сторон. Я прохожу через металлическую раму. Раздается жуткий звук и мне открывают дверь. Сопровождающий ведет меня по длинному коридору. Тут значительно хуже, чем в СИЗО, куда я приходил к нему в последний раз. Он отпирает решетчатую дверь, впереди большое помещение, много столиков, по всему периметру стоит охрана со спец.средствами. В углу камера. Мигает зеленая лампочка. - Присаживайся. - Спасибо. Вокруг никого, кроме охраны. Атмосфера давит на меня. Минута проходит словно вечность. Мне здесь неуютно. Из коридора слышны звуки металлических решеток. Шаги. Мне страшно встречаться с ним вновь. В голове крутится наша последняя встреча, которая не дала ровным счетом ничего. Мысленно, я ожидаю, что зря сегодня приехал и что эта встреча тоже может ничего мне не дать. Этот ублюдок не из тех, кто любит поговорить. С другой стороны, у меня его брат, что если не это может разговорить его? Я слышу как по коридору идут двое. Я слышу голоса. Слышу как он спрашивает: "Опять эта сука пришла? Я не хочу тратить на нее время". Я не отвожу взгляда от входа в комнату свиданий. Я сталкиваюсь с его разгневанным взглядом, но когда он видит меня, его лицо меняется. Я вижу на его лице вину. Я вижу в нем страх. На мгновение он замирает и не двигается с места. Черта с два, этот говнюк в инвалидном кресле? Он медленно подъезжает к столику, поднимает на меня свои глаза. Эти жуткие глаза, в которые мне всегда больно смотреть. - Снова будешь спрашивать меня, зачем я это сделал? У меня нет для тебя ответа, - он сухо мне это кидает и собирается разворачиваться, чтоб уехать. - Стой, я не за тем сюда приехал. - Не за тем? - он удивляется, выдыхает, - а зачем? Он облизывает свои разбитые губы. Смотрит на меня со страхом. А я не знаю с чего начать. Я все еще не верю, что оказался здесь. Всё еще не верю, что его лицо снова перед моими глазами. Как же мне сложно было находиться с ним рядом, черт, просто не описать. Снова эта горечь, боль и дикое желание разрыдаться. - Через полтора года у меня будет расстрел. Ты... ты придешь на мою казнь? - Приду, уж не сомневайся. Я впервые вижу, как он улыбается. Улыбается и благодарит меня. Его улыбка такая же как и у Мэйси. От этого еще хуже. Я больше не знаю, что мне делать с его братом. - Твой брат у меня. - Что? - улыбка резко исчезает, а на лице появляется гримаса ужаса, - как это возможно? Ты ведь лжешь мне сейчас, так? - Мэйси - парень без глаза. Твоих рук дело? - О черт, - он хватается в ужасе за голову и опускает взгляд. - Отлично, я смотрю, ты мне поверил. - Прошу, не сдавай его. Я же уже получил пожизненное, - я такого жуткого испуга не видел у него даже на суде. - Что? - я смотрю на него с недоумением, о чем он, блять, говорит? - ты о чем? - Он сам к тебе пришел? - Ну-ка, давай-ка, подробнее с того места? Ты о чем говоришь? Что значит, не сдавай его? Он опускает взгляд, снова хватается за голову, зажмуривается. Я вижу как трясутся его руки, как его колотит. - Блейн, черт возьми, расскажи мне все, очисти свою долбанную совесть! - Ты знаешь, что сделай... - он наклоняется ближе ко мне, всматривается в мои глаза, - держись от него подальше. Не смей его трогать. - Да? А что если я его прикончу так же, как ты мою сестру? Что скажешь? - Меня же уже закрыли здесь, что еще нужно? - Да мне срать на тебя. Моей сестры больше нет! - я останавливаю себя на том, что начинаю кричать на него, выдыхаю, - я прикончить себя хотел полтора года назад, а твой брат... он, просто оказался рядом. Он спас мне жизнь, всё это время он был рядом и здорово меня поддерживал, он помог мне пережить всё это. Я... знаешь, я полюбил его как своего, а вчера узнаю, что он, блять, твой брат. Ты хоть понимаешь, каково мне? Он слушает меня настолько внимательно, что даже не дышит. Смотрит в мои глаза. Пристально. Ровно. В глазах недоумение, страх. - Та записка, это ты ее написал? "Беги!". - Да. - Ты пытался его защитить? - он кивает головой, не говорит мне ни слова, - зачем ты его изувечил? - Я не знаю, зачем это сделал. - Началось, - закатываю глаза. Снова эта проклятая фраза, - но это ты его изуродовал, так ведь? - Я. - Все эти деньги, записка... Ты хотел, чтоб он сбежал. Почему? - Я не хотел, чтоб его вмешивали в то, в чем виноват был я. - Ты сказал "не сдавай его". Что это значит? Может он был твоим соучастником? - Не хочу, чтоб его вмешивали в это. Он ни в чем не виноват. - Он говорит, что видел мою сестру. Он знает ее лицо. - Да, видел, - он кивает, - он... он пытался мне помешать. - Поэтому ты его изуродовал? - Да, - снова кивает. - Ты не его хотел защитить, а себя, - размышляю, кажется, до меня начало все доходить, - он увидел ее в том доме, решил тебя сдать, ты на него накинулся, вырезал глаз, запугал, а потом понял, что за убийство моей сестры и за истязание брата тебе дадут в два раза больше и решил избавиться от него "по-хорошему", всучил ему деньги объясняя тем, что заботишься о нем, что не хочешь впутывать его в это, ведь за соучастие ему бы тоже грозил срок. Ведь так все было? - Да. - Больной ты выблядок, - смотрю на него с отвращением. - Что будет с моим братом? - спрашивает со страхом, - он ни в чем не виноват. - А моя сестра была в чем-то виновата? - Я знаю, что ничего не исправить. Что прощения просить бесполезно. Но я раскаиваюсь и сожалею об этом каждую минуту своей чертовой жизни. Поверь мне, я ужасно сожалею. Я не могу выкинуть мысли об этом из головы. Я живу с этим каждый день. Я осознаю, что я сделал и не ищу себе оправданий. Эта казнь, я знаю, что заслужил это, - он начинает шмыгать носом, а по его лицу текут слезы, - многие здесь вскрываются, потому что не хотят, чтоб родственники убитых смотрели на то как они умирают на электрическом стуле. Но это единственное, что заставляет меня держаться. Это не форма искупления, не подумай, но моя смерть - это всё, что я могу тебе дать. - Что мне с твоим братом делать? Я тебя, ублюдка, просто ненавижу, но он много для меня сделал. Он спас мне жизнь в конце концов, черт возьми. Я просто не знаю, как ко всему этому относиться теперь? - Я не знаю. - Какие у вас отношения были? - Теплые. Мы всю жизнь были вместе. Мне его не хватает, - он опускает голову, запускает руку в нагрудный карман, достает маленький конвертик, протягивает мне, - передай ему, пожалуйста. - Я узнал всё, что мне нужно было, - я забираю у него конвертик и спешу уйти из этого места. Прохожу мимо поста охраны, снова обыск, мне возвращают мои вещи, провожают до выхода. Он спрашивает у меня, удалось ли мне разобраться в том, с чем я приходил. Более чем. Я не показываю ему конверт, что он мне дал. Да и незачем, наверное. Я выхожу из тюрьмы, закуриваю. Пытаюсь обдумать, все что он мне сказал. Записка, деньги, побои, этот шоколад, теперь я понимаю, почему он его прогнал. Ублюдок трясся за свою шкуру, потому вывез его аж в другой штат. Не хотел отвечать за то, что сделал? Я достаю конверт, разворачиваю. В нем лишь фото. На обороте приписка: "Я всегда буду рядом. Мэйси. 2014 год". На фото они вместе. Улыбаются. На заднем фоне приют святого Франциска. Тот самый приют, о котором говорил Мэйси. Они оба на фото выглядят иначе. У Илана длинноватые светлые волосы, у Мэйси та же гетерохромия, что и у брата. Те же странные глаза. С ними он чертовски похож на него. Он поэтому его вырезал, чтоб его сложнее было опознать по глазам. Левый глаз, которого сейчас нет у Мэйси, на фото, черный как уголь. Все-таки он любил его. Он сделал это не из-за страха за свою шкуру, а из заботы о нем? И как я должен сказать об этом Мэйси? Его брата казнят через полтора года. Я должен сказать ему об этом, пока тот еще жив. Ведь должен? Черт. - Я в полном дерьме.