Ноль

      Придорожные мотели. Донна ненавидела их больше всего на свете. Они напоминали ей о прошлом, в котором у неё ничего не было. Ни друзей, ни нормальной работы, ни постоянного места жительства, только страх и одиночество. Девушка повернула ключ в замке и щёлкнула задвижкой на цепочке, а потом и вовсе подпёрла ручку хлипкой двери стулом.       Утреннее солнце освещало небольшую комнату с очень скудной обстановкой: двуспальная кровать, комод, маленький телевизор, стол и два стула. Данное помещение, по меркам Дон, было слишком чистым, видимо старательная уборщица не могла спать спокойно, пока не вылижет каждый угол номера дочиста. Донна устало поморщилась, идеальный порядок раздражал. Уже неделю она живёт здесь, а кажется, что въехала только сегодня. Забавно, но Дон даже не заметила, как пролетела целая неделя, с тех пор как она ушла от своего парня.       На экране кнопочного телефона семь сорок пять утра. Тридцать четыре пропущенных вызова и тридцать три сообщения, и все от бывшего. Дон, не читая, тут же удалила их. Она догадывалась, какую именно лапшу её бывший пытался накидать ей на уши. Том был не глуп, поэтому быстро сообразил, что Дон если не проигнорирует, то отнесётся с холодом к его не блещущим оригинальностью электронным поэмам. Букет ирисов, оставленный на её рабочем месте — отчаянная попытка достучаться до её израненного предательством сердца.       Донна с раздражением швырнула мобильник на кровать и задёрнула занавески. Глаза сами собой слипались, а вымотавшийся организм настоятельно требовал кровать. Ночные смены рядовой медсестры в отделении реанимации — адский и неблагодарный труд. Работы всегда много. Пациенты тяжёлые, им необходим тщательный уход и постоянное наблюдение. Поспать пять минут на сестринском посту — небывалая роскошь, за которую ты можешь расплатиться чьей-то жизнью. Но, несмотря на все сложности, Донне нравилась эта работа. Она была удобной. Минимум контакта с пациентами, особенно с их кожей — вся работа делалась в перчатках. Жаль, конечно, что отношения в коллективе были натянутыми по причине тяжёлого характера девушки, но старшую медсестру это мало волновало. Исполнительность, трудолюбивость, ответственность, отсутствие брезгливости, готовность выйти на смену в любой момент ценились выше, чем никому не нужное наигранное дружелюбие.       Решив не мучить тело походом в душ, Донна плюхнулась на кровать и лениво стянула кроссовки. Сняв верхнюю одежду, она небрежно швырнула её в сторону стула. Пальто с несвойственным ему грохотом упало на пол, так и не долетев до конечной цели. Дон недовольно цокнула языком, она совсем забыла про электрошокер в правом кармане. Оставалось надеяться, что довольно-таки дорогая вещь уцелела после такого сильного удара. Помниться, раньше она не могла чувствовать себя в безопасности без пистолета на поясе. Пришлось его выкинуть, когда она начала жить с парнем и перейти на менее экстремальный вариант самозащиты. Дон сожалела о таком глупом и скором решении.       Девушка прикрыла глаза, устало откидываясь на подушки. Даже смешно вспоминать. Милый безобидный Том, который был согласен повременить с близостью до свадьбы, трахал какую-то сучку в их спальне. А она верила ему, удивляясь тому, что он принимает эту её особенность: неприязнь к любому физическому контакту. Том думал, что у неё просто была какая-то психологическая травма, из-за которой она избегает даже простых объятий. Донна не стремилась его переубеждать.       Они встречались два года, а потом вместе начали снимать квартиру. Том был обычным офисным клерком из хорошей семьи. Ничем не примечательный парень. Они познакомились на какой-то вечеринке, когда Донна училась на последнем курсе колледжа. Том позвал её на свидание, потом на ещё одно, и они как-то незаметно начали встречаться. Он был идеальным партнёром: заботливый, добрый, понимающий, желающий создать крепкую семью. И Донна подумала, что вот он, ключик к счастливой жизни как у всех. Но всё развалилось в один момент, как карточный домик.       Она ушла, швырнув ему в лицо обручальное кольцо со словами: «Надеюсь, эта сучка спидозная!».       С собой Донна ничего не взяла, только документы и кошелёк. Села в такси и укатила в закат, как в какой-то дешëвой мелодраме, только без слёз и истерик.       Если подумать, то её так называемая «счастливая жизнь» была похожа на калейдоскоп, состоящий из стёклышек, окрашенных в разные оттенки серого. Узоры были до тошноты правильные и скучные. Даже любовь, которую она, казалось, испытывала к Тому была какой-то тусклой и фальшивой. Может быть, она и не любила его вовсе? Просто привыкла к его заботе, которой ей всегда не хватало. Да, Том был чертовски удобным партнёром. Необходимым серым стёклышком в калейдоскопе её мирной и правильной жизни.       Донна вытянула левую руку, разглядывая безымянный палец, на котором ещё оставался след от кольца. Она горько усмехнулась, а ведь когда-то в её жизни было много ярких цветных стёклышек с острыми краями, каждое из которых носило свой номер. Закатав рукав, Донна развернула к себе внутреннюю сторону предплечья, на которой красовалась небольшая татуировка. Она нежно провела пальцами правой руки по рисунку в виде зонтика, заключённого в круг.       Их было семь. Ответственный номер Один, вспыльчивый номер Два, самоуверенная номер Три, назойливый номер Четыре, язвительный номер Пять, добрый номер Шесть, застенчивая номер Семь. Этих эпитетов было недостаточно, чтобы описать их, настолько они были яркими, эти стёклышки.       Она тосковала по ним с тех самых пор как оказалась одна. Конечно, Донна могла вернуться к ним в любой момент своей жизни. Но сначала она не хотела чисто из-за подросткового упрямства и детских обид, потом боялась подвергнуть их опасности из-за своих неприятностей, а сейчас просто не было повода навестить родственников. Да и что юлить, она боялась реакции, которую могла вызвать внезапно ожившая сестра. О своей смерти Донна узнала примерно пять лет назад из книги, которую написала номер Семь.        «…она сбежала из дома весной 2002 года. Отец велел прекратить поиски и считать её мёртвой …» -так было написано в маленькой главе, которую Ваня посвятила сестре.       Донна тяжело вздохнула, поворачиваясь на бок, вспоминать, мягко скажем, трудное детство совершенно не хотелось. Девушка заставила себя выкинуть из головы лишние мысли и уснуть. Со сном у неё никогда не было проблем, спала крепко и без кошмаров. Если учесть её прошлое, такую особенность можно назвать подарком судьбы.

***

       Отвратительный писк будильника заставил Донну подскочить на месте.       — Бли-и-и-н…— протяжно взвыла девушка, пытаясь найти телефон. — Да где же он.       Источник звука обнаружился под кроватью. Полдевятого утра. Донна раздраженно фыркнула, нажимая кнопку «выкл» и отшвырнула телефон на покрывало. Она забыла отключить будильник. Прекрасно.       Потянувшись, девушка поняла, что спать больше не хочет. Голова не гудела от недосыпа, но туго соображала. Для того, чтобы привести себя в рабочее состояние ей необходимы кофе, завтрак и душ. Она поднялась на ноги и поплелась к комоду, на котором стоял чайник и самый дешманский кофе из ближайшего супермаркета. Донна грустно вздохнула, убедившись, что пакет из-под печенья пуст, и включила чайник. Завтрак придётся перенести на обед. Она плеснула кипяток в кружку и добавила пару ложек коричневого порошка. Сделав глоток обжигающей жидкости, девушка включила телевизор и устроилась на кровати.       Донна взяла в руки телефон. Звонков и сообщений больше не было. Может быть, она зря это всё затеяла? Всё же в сложившейся ситуации она тоже виновата. Ну чего она хотела от парня, у которого уже как два года не было секса? Он же не железный. Может позвонить ему? Донна достала абонент из чёрного списка, и уже была готова нажать кнопку вызова, но в последний момент передумала, отложив телефон в сторону. Нет, лучше дождаться его звонка.       Донна честно пыталась отвлечься на программу «Утренние новости», но её внимание то и дело возвращалось к маленькому чёрному экрану. Почему он не звонит? Названивал ей по сто раз на дню в течение недели, а именно сегодня решил сдаться? Может быть, всё же стоит позвонить первой, подумала Донна, но тут же одёрнула себя.        А если он так и не позвонит то, что ей делать? Она окинула взглядом комнату. Ну, для начала, надо валить из этой дыры. Забыть изменника Томаса. Начать всё сначала. Будто бы ей это в новинку? Но кто даст стопроцентный гарант, что у неё получится также выгодно устроиться в другом городе? Может быть, жизнь обычного человека не для неё? Донна посмотрела на остатки остывшего кофе. Можно было бы, конечно, жить, так же, как и несколько лет назад, до учёбы в колледже. Донна поёжилась от волны мурашек, пробежавшей по спине. Нет. Что угодно только не это.       До сознания, увлечённого рассуждениями о будущем, донеслась знакомая фамилия. Донна лениво подняла глаза, гадая о том, кто же из её чудо-семейки опять отличился. Наверное, Элисон, которая стала известной актрисой. Её чаще всех крутят по ТВ. Хотя последний месяц только из-за скандала, причиной которому развод.        От услышанной новости Донна с негодованием подскочила на ноги, пролив на себя напиток. Она с неверием таращилась на фотографию отца в правом углу экрана. Умер? Подумать только, эксцентричный миллионер, основатель академии «Амбрелла» и по совместительству отец восьмерых приёмных детей откинулся от сердечного приступа в собственной постели.       «Кто-кто, а этот ублюдок не заслуживал такой лёгкой смерти», — подумала Донна, смотря на молочно белый свитер с коричневым пятном.       — Вот же, — разочарованно вздохнула девушка, стягивая через голову кофту по пути в ванную.       Да какое ей дело до старика? Ну, умер и, слава богу. Она ни то, что лёгкой грусти не испытывала, даже намёков на радость или облегчение не было. Ей было совершенно всё равно. Просто эта новость... немного неожиданная. Донна закинула свитер в барабан стиральной машины, следом полетели красная майка, чёрное нижнее бельё и джинсы. Засыпав порошок, она потыкала кнопки и запустила машину, в тайне надеясь, что выбрала режим, который включал в себя быструю стирку и сушку.        Вставая под душ, Дон с наслаждением прикрыла глаза, ощущая горячие струи воды. Мысли крутились вокруг смерти старика, ей было интересно, как отреагировали другие ученики академии? Другие. Перед глазами появились образы братьев и сестёр, фото которых она видела в газетах и журналах. Они так изменились с тех пор, как она ушла.       — Семья не должна быть порознь, — повторила Донна слова, которые ей как-то сказала одна очень близкая подруга.        Можно сказать единственная близкая подруга, которая умерла несколько лет назад по вине Донны. Девушка зажмурилась, до боли стискивая в кулаках волосы на голове. Она пыталась отогнать кровавые воспоминания, которые внезапно захватили разум.       — Всё хорошо, хорошо. Это было давно. Нужно просто забыть и жить дальше, — тихо прошептала Донна, делая душ ледяным.        Когда наконец-то из головы исчезли ненужные мысли, она уже дрожала от холода и стучала зубами, словно эпилептик в припадке. Дон села на бортик ванны, накинув на себя полотенце. Жизнь в мотеле, выматывала больше, чем работа. Всё же эти временные жилища, заставляли её невольно вспоминать те вещи, о которых она предпочла бы забыть навсегда.        — И что мне теперь делать? — спросила Донна, глядя на своё отражение, которое естественно не ответило. — Ладно, если он позвонит, то я вернусь к нему, — она запустила пальцы в волосы, пытаясь их причесать, и добавила уже менее уверенно, — а если нет, отправлюсь на похороны отца.       Принятые решения её не вдохновляли от слова совсем. Но лучше так, чем снова скитаться по свету, надеясь найти своё место, и медленно умирать от одиночества. Вернуться домой было глупым и тяжёлым решением. В детстве их отношения сложно было назвать нормальными. Да и на нормальную семью они мало походили. Наверное, братья и сёстры не будут ей особо рады и прогонят взашей. Конечно, не исключается и возможность того, что семья со слезами на глазах кинется ей на шею. Неизвестность пугала, поэтому Донна предпочла бы вернуться к Тому. Но не сама, это было бы унизительно. Ей хотелось, чтобы её вернули.       Стиральная машинка мелодично оповестила об окончании работы. Дон достала одежду, обрадовавшись, что та была сухая.       — Чёртова майка, — цокнула языком девушка, расправляя розовый свитер, — ладно, и так сойдёт.       Одевшись, она покинула ванную комнату и направилась к кровати. Пальцы уверенно разблокировали телефон. Ноль сообщений, ноль входящих.       — Ну, прямо как мой порядковый номер, — вздохнула Донна, ища в контактах имя старшей медсестры. Она собиралась попросить об отгуле.