Ноль

      Отвратительная погода. Пасмурное небо и холодный ветер, гоняющий жёлтые листья,. Около дверей Академии «Амбрелла» стояла высокая девушка, кутавшаяся в длинное чёрное пальто. Она, то хваталась за ручку массивной двери, то, тряхнув головой, тянулась рукой к звонку. Эти метания длились уже четверть часа.       — Ну, давай же, Донна, ты никогда не была трусихой.       Зажмурившись, она всё же решила позвонить. Будь что будет. Если ей не откроют, можно будет простой уйти. Стоило мелодии звонка закончиться, как Дон охватил страх. За дверью раздались неторопливые шаги. В голове крутились сотни сценариев первой встречи с родными. Один хуже другого. Массивная дверь открылась. На пороге появилась человекоподобная обезьяна в мужском классическом костюме.       — Мисс Донна?       Тихий голос дворецкого прозвучал неуверенно и удивлённо. По выражению его лица было сложно понять насколько он рад или не рад видеть гостью. Донна нервно улыбнулась.       — Здраствуй, Пого.       — Не верю своим глазам! Мисс Донна, это правда, вы? Почему вы позвонили? Это же ваш дом! — он пропустил девушку вперёд, и закрыл дверь. — Вы уже обедали? Как долго были в дороге? Хотите Грейс что-нибудь приготовит? А где ваши чемоданы? Вы что, совсем без вещей?       Гостья немного опешила от потока вопросов, который, казалось, не имел конца.       — Вы так изменились, — произнёс старина Пого, заключая бывшую ученицу Академии в объятья.       Донна напряглась всем телом, подавляя желания скинуть с себя чужие руки. Старый друг по-отечески ласково погладил её спину, заставляя расслабиться. От мужского костюма исходил знакомый с детства запах табака. Донна счастливо улыбнулась, неловко обнимая его в ответ. Она уже успела позабыть какого это, прикасаться к кому-то и ни о чём не думать, не чувствовать ничего кроме тепла. Они простояли в объятьях друг друга неприлично долго для этого холодного дома.       — О, прости-прости. Не смог удержаться, — мягко отстранился Пого.       — Ничего, я тоже скучала, — кивнула Дон, пытаясь спрятать выступившие слёзы.       Мужской голос, раздавшийся из глубин холла, заставил девушку вздрогнуть:       — Ух, ты! Ничего себе. Вы только, блять, поглядите, кто удосужился вернуться с того света в такой трагичный для семьи момент.       Клаус стоял, беззаботно перекатываясь с пятки на носок. Он обманчиво приветливо улыбался, но в его тёмных глазах кипела удушающая злоба. Девушка внутренне сжалась. А что она хотела? Он имел на это полное право. Пого обернулся, собираясь вступиться за свою любимицу.       — Всё нормально, Пого. Знаешь, я бы поужинала, — поспешила остановить его Дон.       Дворецкий с нескрываемым волнением посмотрел на неё, словно боялся оставить брата и сестру наедине, но затем неохотно покинул холл, напоследок кивнув Клаусу, как бы предупреждая его.       — А ты как всегда в фаворитах, даже спустя многие годы отсутствия, — едва слышно произнес брат, а потом начал усиленно тереть лоб, словно силясь что-то вспомнить. — Так, сколько же тебя там не было, лет пять? Нет-нет-нет… Семь! А чёрт его дери, совсем не помню!       Клаус убрал руки в карманы, и, продолжая раскачиваться, прищурился.        — Ну, так и зачем ты здесь? Дай угадаю, хочешь принести свои искренние, но увы, никому ненужные извинения? Хотя навряд ли такая бесстыжая сука на это способна.       Донна поморщилась от того с какой ненавистью были сказаны эти слова. Почему из всех первым попался именно Клаус? Почему, скажем, её не встретил Лютер? Да, она даже Элисон была бы рада. Не в силах больше выдерживать прожигающий взгляд она решила смотреть себе под ноги и молчать, надеясь, что брат просто уйдёт. Глупая и детская тактика избегания конфликта. Но Клаус не собирался уходить и в пару широких шагов сократил расстояние между ними. Теперь между ними расстояние меньше метра. Резкий запах перегара, в котором явно ощущались удушливо-сладковатые нотки травки, заполнил пространство вокруг. Донна интуитивно сделала шаг назад.       — Чего молчим? Язык проглотила? Или думаешь игнорировать меня, как в детстве?       Клаус выглядел, как сбежавший пациент психиатрической лечебницы. Внутреннее безумие просачивалось наружу в виде странного поведения и совершенно нелепого наряда. Длинная кожаная юбка на узких бёдрах и какой-то бархатный жакет на худое тело. Красные белки глаз, размазанная подводка поверх синяков. Пара дешёвых украшений на шее. Отец откинулся бы повторно, если бы увидел его.       — Я с кем говорю, мать твою? Так и будешь стоять и смотреть на меня, словно пугливый мышонок? Давай, покажи своё истинное лицо сучьей стервы!       Клаус находился на грани. Он кричал на неё во всё горло, его даже потряхивало от неконтролируемой злости. На короткое мгновение Донна действительно испугалась его напора и агрессии, но страх испарился, стоило ей поймать на себе презрительный взгляд зелёных глаз. Она никогда и никому не позволяла втаптывать себя в грязь, и Клаус, задери еë черти, не станет исключением. Да, она была перед ним виновата, но не настолько, чтобы молча терпеть оскорбления.       — Клау, а ты изменился. Столько яда и злости, — она осуждающе цокнула языком. — Куда ты дел того милого мальчика, что плакал у меня на шее? Смотреть больно, в кого ты превратился. Хотя я не удивлена. Отец всегда говорил, что ты слабохарактерный неудачник.       Кровь отлила от его лица. Она повторила фразу отца дословно, зная, что это заденет сильнее всего. Оскорбления, принадлежавшие покойному папочке, были особым триггером для всех членов семейства. Словно в замедленной съёмке парень занёс руку для удара. Донна зажмурилась, надеясь, что это будет не удар кулаком в лицо. Всё-таки сломанный нос это неприятно. Пощёчина обожгла левую щёку. Во рту появился неприятный привкус железа. Кажется, ей разбили губу. На пару секунд Донна потеряла способность ориентироваться в пространстве. Она прислонилась к косяку пытаясь придти в себя. Незначительное чувство боли от прикосновения чужой кожи было легко подавить. Интересно. Если она спросит большой ли шрам остался на его затылке после её «прощального подарка», то он ударит ещё раз или уже начнёт душить?       — Ты что творишь, Клаус! — оглушающий визг Вани, которая, скорее всего, прибежала на его крики.       Миниатюрная девушка застыла в шоке, после того как стала свидетелем сцены удара по лицу. Клаус отскочил от Донны, как ошпаренный, кажется, он сам не до конца понял, что сделал.       — Если ты, ёбаный укурок, что-то сделал Ване… — начал было Диего, выбегая из бокового коридора, ведущего в кухню.       Он резко остановился, нелепо округлив глаза и приоткрыв рот. Лютер и Эллисон, спускавшиеся со второго этажа, замерли в недоумении на лестничном пролёте. Донна отстранилась от косяка, оглядев лица присутствующих. Судя по их выражению, рады были ей здесь не больше, чем батюшке, если бы тот вдруг воскрес. На шею со слезами на глазах так никто и не бросился.       — Что здесь происходит? — строго спросил Лютер.       — Выражение братской любви, я полагаю, — отозвалась Донна, стирая кровь с подбородка и косясь в сторону Клауса.       — Донна? Не может быть, — еле слышно прошептала Элисон, выглядывая из-за широкой спины огромного брата.       — То, что вы меня похоронили, не значит, что я мертва. Так ведь, Ваня? — подмигнула девушка, вмиг побелевшей сестре.       — Но как? — растерянно произнес здоровяк, и уже более требовательно: — Клаус?       Парень в юбке недоуменно пожал плечами, резко развернулся на пятках и покинул комнату, кинув напоследок:       — Такие твари как она, отличаются особой живучестью.       — Зачем ты приехала?       По мнению Дон это был самый глупый вопрос, который Эллис только могла задать.       — Так отец же умер, Элли! Вот я и решила приехать, чтобы поплакать на его могилке, — вздохнула Донна, театрально вытирая несуществующие слёзы на правой щеке.       — Ты не имеешь на это право, после стольких лет отсутствия… — начала гневную тираду Эллисон, которую Дон пропустила мимо ушей.       Ничего удивительного, они с сестрой никогда не ладили. Чувство соперничества, что взращивал в них мистер Харгривз, немного мешало им подружиться. Но говорить Донне, что она не имеет «право». Господи, Эллисон вообще когда-нибудь понимает, что несёт?       — Можно подумать, что ты или кто-то из присутствующих имеет на это право? — язвительностью в тоне Дон можно было захлебнуться. — Неужели ты была с ним до конца? О, я могу себе хорошо представить, как ты, сидя около его постели, сжимала холодные старческие руки и рыдала, прося его не уходить.       — Да как ты смеешь говорить мне такое! Ты…       — Эллис, прошу, помолчи, — Лютер мягко сжал ладонь темнокожей девушки.       — Тогда разбирайтесь с ней сами, — дёрнулась Эллис и поспешила на второй этаж. Большой брат сделал только хуже, не поддержав номер Три. Дон довольно улыбнулась, ощущая давно забытое, опьяняющее, чувство победы над мисс Совершенство. Лютер застыл на месте, смотря вслед убегающей сестре. Донна забавлялась, наблюдая его внутреннюю борьбу. С одной стороны он хотел догнать Эллис и попросить прощения, а с другой он, как номер Один, должен был остаться здесь и поговорить с внезапно объявившейся сестрой. Дон решила не дожидаться окончания его внутреннего борьбы и направилась на кухню, проходя мимо Вани, которая по-прежнему молчаливо стояла на месте, изображая мебель. Диего преградил ей дорогу, грубо хватая за плечо. Пальцы брата неприятно впились в кожу через ткань. Донна поморщилась, а она уже успела забыть о его существовании. Видимо, метатель ножей наконец-то отошёл от шока.       — Тебя здесь не должно быть, — как-то неуверенно произносит мужчина.       — Тем не менее, я здесь, — она пожала плечами, а потом оценивающе оглядела его наряд. — Милый костюмчик. Всё ещё не наигрался в супергероев, малыш Диего? Бедный мальчик, до сих пор пытаешься заслужить одобрение этого ублюдка?       Номер Два обескуражено смотрел на неё. Устав ждать момента, когда мозг Диего наконец-то запустит «генератор тупых ответов на её колкости», Донна дёрнула плечом, сбрасывая руку брата.       — О, и ещё, если ты снова назовёшь Клауса «укурком», я из тебя всё дерьмо выбью. Понял, Диего? — грозно произнесла девушка, скрываясь за дверью, ведущей в кухню.