Ноль

      Девушка удручённо плелась по коридору в сторону спальни Клауса. Она не спасла Пейтч, несмотря на все старания снова провал. Знакомое с детства чувство бесполезности и никчёмности просто убивало, а стены ненавистной Академии только усиливали эффект. Дон решила, что нужно раздобыть одежду и ненадолго свалить из этого дома. Подышать свежим воздухом или, говоря простым языком, сбежать от проблем, как самая настоящая трусиха. Забыться в каком-нибудь баре. Может быть, снова перевоплотиться и поискать утешения в чьих-нибудь тёплых объятиях. Дон передёрнула плечами. Нет, нужно бороться. Она больше не станет использовать способность. Ей нужно вырвать эту слабость, пока она не вросла слишком глубоко.       — Долорес, я знаю, что делаю.       Дон замерла около приоткрытой двери.       — О, только не начинай снова.       Вечно недовольный голос Пятого. Донна усмехнулась, есть вещи в этом мире, которые никогда не изменятся. Интересно с кем он там разговаривал? Кто эта Долорес? В груди шевельнулось неприятное чувство. Не сдержав любопытства, девушка заглянула внутрь.       — Нет. Мы это уже обсуждали, я не сделаю так.       Пятый нервно ходил из угла в угол своей комнаты, изредка взъерошивая тёмные волосы. Он что-то писал мелом на стене, и периодически кидал реплики в сторону пластмассовой дамы, которая прислонившись спиной к стене, «сидела» на кровати. Дон облегчённо выдохнула и улыбнулась. Чёрт. Долорес это всего лишь манекен, точнее только его верхняя часть.       — Знала, что к старости у тебя поедет крыша, — Дон, одетая только в халат зашла в комнату, кивнув в сторону пластмассовой красавицы: — Твоя подружка?       — Не твоё дело, — Пятый отхлебнул из стакана янтарной жидкости, скользнул по сестре быстрым взглядом и снова отвернулся к своим записям. — Тебя Грейс совсем манерам не учила?       Дон сделала два лёгких шага в сторону подростка и выхватила из его пальцев стакан, который тут же осушила. Обжигающая жидкость растеклась приятным теплом внутри.       — Детям вредно.       Мальчишка возмущённо нахмурил брови, но Дон не дала сказать ему и слова:       — Что нужно от тебя Комиссии Времени?       Они смотрели друг на друга ровно минуту. Пятый в замешательстве разглядывал её лицо, а она самодовольно улыбалась от произведённого эффекта. Наверное, ей уже ударил алкоголь в голову, потому что она пальцем попыталась разгладить недовольную морщинку между его бровей. Брат схватил её за руку, не давая коснуться себя.       — Что ты делаешь?       — Будешь так морщиться, быстро состаришься, — Дон вырвала свою руку из крепкой хватки и, подойдя к прикроватной тумбе, поставила на неё стакан. — Значит, её зовут Долорес? Красивое имя. Сам придумал?       Девушка плюхнулась на кровать рядом с манекеном.       — Откуда тебе известно о Комиссии? — Пятый неотрывно следил за тем, как сестра нежно гладила костяшками пальцев щёку манекена. — Отстань от неё.       — Ревнуешь? Долорес, как ты его терпишь? Такой ревнивец, — рассмеялась Дон, а потом повернулась в сторону брата и, скорчив рожицу, произнесла: — Однажды я вляпалась в некоторое дерьмо. Твоя очередь.       — Тебе никогда не надоест эта игра? — закатил глаза Пятый.       — Лучший способ узнать то, что тебе нужно, это правильно задать вопрос.       — Это долгая история, — попытался отмахнуться от неё брат, отворачиваясь и поправляя что-то в уравнении.       — А ты будь краток, — Дон откинулась на мягкий матрас. — Краткость — сестра таланта.        Брат молчал, ей это совсем не нравилось.       — Слушай, а ты с ней целовался?       Она услышала, как что-то с лёгким стуком упало на пол, кажется, он уронил мелок.       — У нас не такие отношения, — слишком резко произнёс мальчишка.       Пятый переместился к окну и взял с подоконника бутылку, а потом немного постояв, сел с другой стороны от Долорес. Донна всё это время увлечённо разглядывала узор на потолке.       — Я нарушил договор, — спустя пару глотков произнёс брат.       — Значит, ты был корректором? Теперь понятно, как ты выкосил отряд тех головорезов, — пьяно протянула Дон, снова принимая сидячее положение.       — Откуда тебе известно про корректоров?       — Рассказал один знакомый корректор.       Пятый в очередной раз закатил глаза и шумно выдохнул, делая глоток. Он всегда плохо играл в эту игру «вопрос-ответ», и она об этом знала. Они сидели некоторое время в молчании и смотрели в стену. Донна украла бутылку виски, которую брат неосмотрительно поставил на пол. Он даже не заметил пропажи, настолько был увлечён чтением своих записей. Девушка периодически прикладывалась к горлышку, лениво разглядывая комнату. Она ни разу не была здесь с тех пор, как брат исчез. В обстановке же даже спустя столько лет совершенно ничего не изменилось. У окна всё также стоял стол, на котором валялись раскрытые тетради, исписанные мелким почерком, учебники по высшей математике и квантовой физике. Рядом шкаф с книгами, расставленными в алфавитном порядке. На подоконнике пожарная машина, подарок от Вани, единственная игрушка в этой комнате. И только одна вещь не вписывалась в привычный интерьер, винтовка в углу. Дон осторожно посмотрела на брата. Мальчишка сидел, слегка сгорбившись, вся его фигура была жутко напряжена. Зелёные глаза скользили по написанным на стене формулам и именам, а чувственные губы, которые вечно либо саркастически улыбались, либо были недовольно поджаты, беззвучно шевелились. Девушка задержала на них взгляд чуть дольше, чем следовало. В её пьяной голове возникло совершенно неправильное соблазнительное желание. Пошлое и аморальное. Она почувствовала, как к щекам прилила кровь от разыгравшейся фантазии. Донна сглотнула. Интересно, как бы он отреагировал? Девушка тряхнула головой и хрипло нарушила тишину.       — Неужели я тебя больше не раздражаю?       Тот факт, что они спокойно сидели с Пятым в одной комнате её очень удивлял. Раньше они бы разругались спустя пять секунд совместного времяпровождения, а тут ничего. Просто молчат и смотрят в стену, а кто-то и вовсе не в стену. Дон сделала ещё один большой глоток из бутылки.       — О чём ты? — непонимающе спросил Пятый, продолжая гипнотизировать свои записи.       — Ну, в детстве, — Дон чувствовала, как алкоголь окончательно расслабил тело и мозги, у неё даже язык немного заплетался, — и дня не проходило, чтобы ты не прицепился ко мне с какими-нибудь дурацкими претензиями. Долорес, представляешь, однажды он сказал мне, что я слишком громко стучу вилкой о тарелку!       — Ты меня достала, выметайся, — он встал и снова что-то начертил на стене.       Ну вот, другое дело. Ворчливый братец вернулся. Дон облегчённо выдохнула.       — А как вы познакомились?       — Тебе заняться нечем или ты уже настолько пьяна, что твой убогий мозг не может сообразить, где выход? — холодно произнёс брат, даже не поворачиваясь к ней.       — Что это за записи? И зачем тебе винтовка отца? — не отставала от него с вопросами сестра.       — Я сказал тебе, выйти из этой комнаты или ты, идиотка, даже этого не способна понять? — Пять развернулся и обжёг еë взглядом зелёных глаз, а потом также грубо обратился к своей «подружке»: — Долорес, я буду разговаривать с сестрой так, как захочу.       Дон печально вздохнула и встала на ноги, не выпуская бутылку из рук. Всем своим видом Пятый демонстрировал, что больше не ответит ни на один её вопрос и, возможно, в скором времени вообще вышвырнет отсюда за шкирку. Донна решила, что лучше уйти, пока он относительно добрый и не начал швыряться мелом. Слегка шатаясь, от внезапно возникшего головокружения, она подошла к брату и снова самодовольно улыбнулась. Ей нравилось смотреть на него сверху вниз, потому что от этого он начинал злиться ещё больше. Мальчишка стиснул зубы и опять нахмурился, прожигая её огнём своих чудесных зелёных глаз. Мысль о том, что сейчас Пять был похож на маленькую злобную красную птичку из этого дурацкого мультика про злых птиц, позабавила Дон. Она не сдержалась и прыснула от смеха. Пятый прищурился, поджимая губы, наверное, уже начал мысленно душить её.       — Ну чего ты сердишься? Улыбнись. У тебя ведь такая очаровательная улыбка с ямочкой вот тут, — Донна неожиданно ткнула брата в левую щёку большим пальцем, а затем ласково прикоснулась кончиками остальных пальцев, очерчивая овал лица. — Она мне всегда нравилась.       Злость мгновенно испарилась с его лица. Пятый удивлённо замер и опустил глаза. Дон расценила бы его реакцию, как… смущение? Жаль она не видела выражение его глаз.       — Не обижай Долорес, идиот, — она грустно улыбнулась и убрала руку, напоследок ущипнув его за щёку, — а то я уведу её у тебя.       Ноль развернулась и вышла из комнаты, оставляя брата и его «подружку» наедине.