Ноль

      — Мы на месте, — Хейзел остановил машину.       Они ехали минут тридцать. Всё это время Дон не прекращала попеременно звонить то Лютеру, то сёстрам, так что с мужчиной она почти не разговаривала. Только изредка орала на него, требуя прибавить скорость. Чувство тревоги не покидало ни на секунду. Ни Лютер, ни Эллисон не отвечали, а Ваня постоянно сбрасывала вызов. Дон оторвала взгляд от экрана телефона и посмотрела на пейзаж за окном. Небольшой деревянный домик в лесу у озера, освещённый ярким полуденным солнцем.       — Сиди в машине, — Дон открыла дверцу и практически задохнулась от ударившего в нос запаха соснового леса.       — Не думаю, что идти туда одной хорошая идея, — Хейзел вышел из машины. — Я пойду к заднему выходу, если он тут есть. Эй, ты чего?       Дон вывалилась из машины на землю. В глазах стремительно темнело. Сделать вдох казалось невозможным. От испуга, что организм сейчас умрёт от недостатка кислорода, сердце начало качать кровь, как сумасшедшее. На лбу проступил холодный пот. Донна слышала в голове бесконечно долгий женский крик. Отвратительный. Невыносимый. Она зажала уши руками и закрыла глаза, но это не помогло. Ей пришлось сжать в кулак пряди волос и потянуть их от себя. Боль вернула её в реальность.       — Дон? — обеспокоенный голос Хезел.       — Я тебя поняла! — рявкнула Ноль, открывая глаза. — Тогда я зайду через парадную дверь.       — Сосновый лес всегда был твоей слабостью. На вот, держи, — он присел на корточки рядом с ней и протянул ей пластинку жвачки. — Обычно это помогало тебе немного отвлечься.       — Чёрт! Как много ты обо мне знаешь?       — Достаточно, чтобы быть хорошими напарниками. Ты сама мне сказала, что мы должны знать слабости друг друга, чтобы не сдохнуть на каком-нибудь задании.       Дон внимательно посмотрела в голубые глаза, но не почувствовала обмана. Хейзел говорил искренне, а если врал, то делал это очень хорошо. Ладно, она разберётся с этим дерьмом позже, для начала нужно спасти сестёр. Жвачку из его рук она так и не взяла.       — Я в порядке, просто паническая атака. Ерунда. Я привыкла. Пошли.       Хейзел стал обходить дом, а она поднялась по скрипучим старым ступеням на крыльцо. Донна постучала о деревянный косяк. Тишина. Дверь не заперта. Она осторожно перешагнула порог. Комната с бревенчатыми стенами. Обычная гостиная. Ноль сделала осторожный шаг вперёд, обошла диван и заметила старый ковёр, на котором лежало тело Эллисон залитое кровью.       — Ох, чёрт, — Дон подскочила к сестре, падая на колени.       У Эллисон было перерезано горло. Из раны медленно текла кровь, как медсестра, она прекрасно знала, что с такими ранениями обычно не выживают.       — Нет-нет-нет, Эллисон!       Пальцы потянулись к горлу, чтобы нащупать пульс, но замерли в нескольких сантиметрах от кожи. Нет. Ей нельзя сейчас её касаться. Она знала, что нужно срочно остановить кровь, хотя бы ладонью заткнуть рану, но вместо этого Донна испуганно смотрела на свои трясущиеся руки. А что если она перевоплотится? Не сможет подавить боль. Потеряет контроль.       — Вот, дерьмо! — в комнате появился Хейзел с топором в руках. — Мертва?       Дон никак не отреагировала на его появление. Она не могла пошевелиться, казалось, что тело сковали железные обручи. Она сидела и пустым взглядом смотрела на то, как Хейзел проверил пульс на окровавленной шее, затем ушёл, вернулся и наконец-то заткнул рану полотенцем.       Запах крови и сосновых веток. Страх, ошеломляющая беспомощность и чувство неизбежности. Такие знакомые ощущения. Дон чувствовала, как волна второй панической атаки накрывает её с головой, но Хейзел не дал этому случиться, залепив ей пощёчину.       — Приди в себя!       Боль отрезвила. Но больше ничего. Просто боль от удара. Дон удивлённо взглянула на руку обтянутую перчаткой. Хейзел поднял Эллисон на руки и направился к выходу.       — За мной!       Дон схватила пистолет и последовала за Хейзелом. Мужчина положил бессознательное тело девушки на заднее сиденье. Ноль села рядом с сестрой, прижимая полотенце к ране. Она попросила Хейзела отвезти их в Академию. Если его и удивила такая просьба, то он никак её не прокомментировал.       — В доме ещё кто-нибудь был?       — Нет… Кажется, нет, — ответил Хейзел, сворачивая на шоссе.       Номер Ноль замолчала, думая о Ване. Она попыталась трясущимися пальцами набрать номер Лютера. Он не брал трубку. Дон громко выругалась.       — Ты знал?       Донна запоздало поняла, что вопрос был слишком расплывчатый, но мужчина догадался, что она имела в виду.       — О способности? Конечно, мы же были напарниками в течение года. В Комиссии Времени такое устойчивое партнёрство редкость.       — А о договоре?       — Нет. Я сначала вообще сомневался, что ты именно та Дон, которую я знаю. Но когда увидел ошмётки плоти в шкафу, сомнения отпали сами собой.       — Спасибо, если бы тебя не ты…       — Не благодари. Практически на каждом нашем задании ты спасала мою задницу, — Хейзел откашлялся. — Это то малое, чем я могу тебе отплатить. Кто эта девушка? Хотя неважно. После того как ты сбежала из мотеля, я правда хотел тебя найти.       — Зачем?       — Однажды мы с тобой в шутку рассуждали о том, что в теории Комиссии Времени можно противостоять. Ты сказала, что, если тебе представится шанс, то ты будешь бороться. Я пообещал помочь, но не сдержал обещание.       Его речь прервал тихий хрип. Эллисон открыла глаза, и Дон совершенно забыла о том, что хотела спросить у Хейзела. Все её мысли заняла медленно умирающая на руках сестра.       — Всё хорошо дорогая, — Дон почувствовала, как по лицу побежали слёзы. — Мы скоро приедем домой. Грейс тебе поможет. Ты только не сдавайся. Не сдавайся хотя бы ради Клэр.       Всю дорогу до Академии «Амбрелла» Ноль умоляла сестру не закрывать глаза. Ей казалось, что, если Эллисон закроет их, то смерть обязательно заберёт её. Донна говорила с ней о Клэр. Обещала, что обязательно навестит племянницу, и они втроём отправятся на аттракционы, которые Эллисон так любила в детстве. Врала ей, что видела все её фильмы, и была от них в восторге. Клялась, что они обязательно пойдут вместе на свадьбу к Ване и будут подружками невесты, и что она даже разрешит Эллисон нарядить её в дурацкое платье и накрасить.       Донна обещала ей так много, при этом прекрасно знала, что ничто из перечисленного не искупит её вину. Если бы она только поехала с ней. Если бы не заупрямилась, как обычно. Но уже было слишком поздно для всяких «если бы». Эллисон медленно умирала, заставляя Дон захлёбываться слезами и бессилием. Она молилась о том, чтобы бог не забирал у неё сестру. Только не так. Но надежда, что они успеют, с каждой секундой таяла. Полотенце насквозь пропиталось кровью. Третья была очень бледной. Она уже не держала глаза открытыми. Дон еле сдерживала истерику. Если она прекратит чувствовать через махровую ткань слабую пульсацию сосудов, то умрёт вместе с сестрой.       Когда до Академии оставалось не больше двадцати минут, Дон позвонила Пого и рассказала о ранении Эллисон. Дворецкий пообещал как можно быстрее подготовить операционную. У главного входа их ждали обеспокоенный Лютер и невозмутимая Грейс в белом халате и перчатках. Хейзел осторожно положил Эллисон на носилки, подготовленные роботом. Лютер вместе с «мамой» затащил носилки в маленькое помещение на первом этаже, которое служило предоперационной. Дон последовала за ними, оставив Хейзела на улице.       — Нужно переливание крови, — заключила Грейс после быстрого осмотра. — Повреждены только голосовые связки, магистральные сосуды не задеты.       Вокруг раздался гул голосов. Дон даже не заметила, как в маленькой комнате оказалась почти вся её семья. Каждый из присутствующих предложил свою кровь, но Пого отверг всех. Причины для отказа были разные: юный организм, который не выдержит большую кровопотерю, кровь с риском инфицирования из-за использования внутривенных наркотиков, принадлежность к другому виду, тяжёлое ранение.       — Тогда мою, — решительно заявила Дон.       — Может понадобиться, слишком много крови, чтобы стабилизировать состояние для операции, — покачал головой Пого.       — Можешь выкачать хоть всю мою ёбаную кровь, лишь бы она выжила! — воскликнула Дон, потом успокоившись добавила: — Я перевоплощусь в кого-нибудь после процедуры и полностью восстановлюсь.       — Это может быть опасно, мисс Донна. Вам может банально не хватить сил для трансформации тела.       — Плевать, я смогу сделать это даже на грани смерти. Пока я дышу, это чёртово тело будет стремиться к перевоплощению, чтобы спасти себя.       — Не обязательно же брать всю кровь, — трезво рассудил Пятый, — достаточно будет и малой части, нужной для того, чтобы Эллисон продержалась, пока мы не добудем ещё крови.       Пого не мог не согласится со словами Пятого, поэтому позволил Дон стать донором. Лютер и Пятый незамедлительно отправились в ближайшую больницу. Помимо донорской крови Эллисон нужны были некоторые растворы и медикаменты. Клаус и тяжело раненный в ногу Диего остались в Академии «Амбрелла» на случай возможного нападения Комиссии Времени.       В предоперационной осталось всего трое человек, остальных выгнал Пого. Дон наблюдала за тем, как Грейс подключала систему переливания крови. «Мама» была воистину незаменимой. Уникальная машина, способная быть не только няней, но и оперирующим хирургом, если того требовала ситуация. Сколько ещё функций хранил в себе этот бездушный механизм?       Грейс — самая настоящая загадка, оставленная отцом. Диего считал, что «мама» обладала человеческими чувствами и эмоциями, но Донна не хотела в это верить. Невозможно было думать о том, что «мама» осознанно, а не под управлением отца, пронзала её сердце ножом в конце очередной тренировки. Осознавать, что у «мамы» был выбор не убивать, но она всё равно убивала свою «малышку Донни», страшно. Будь у неё на самом деле чувства, то какие бы страдания испытывала Грейс? Что творилось бы в её душе после пережитого? Была бы ли она тогда так же сломлена, как и её дети? Или же Грейс не испытывала особых мук после всего, что видела в этом доме? Возможно, она такая же равнодушная тварь, как и её создатель, а ласка и забота — лишь фальшивые уловки, используемые для того, чтобы втереться в доверия к детям, нуждающимся в любви. Нет. Всё-таки считать её программируемой машиной было намного легче.       Дон лежала рядом с сестрой, с облегчением наблюдая за тем, как к той постепенно возвращается обычный цвет лица. Братья быстро вернулись со всем необходимым. Состояние Эллисон стабилизировалось, и Грейс решила взять её на операцию.       — Можешь быть свободна, Донни. Об остальном я позабочусь. Ах да, она сжимала это в руках, — Грейс отдала Дон какой-то смятый листочек, перед тем как закрыть металлические двери операционной.       Ноль слезла с кушетки. На секунду у неё потемнело в глазах. Она вцепилась пальцами в тумбу, борясь с головокружением. Кажется, крови пришлось отдать действительно много. Перевоплощения ей не избежать. Она недовольно цокнула языком и развернула скомканную бумагу.       — Эй, сестрёнка, почему на тебе лица нет?       Голос Клауса заставил Дон вздрогнуть. Листок выпал из её рук. На нём каллиграфическим почерком были выведены следующие слова:

«Я скучал по тебе, Донни. С любовью, Фрэнк»