Ноль

      Тело Фрэнка, освещённое лучами полуденного солнца лежало на полу. Он связан по рукам и ногам, так крепко, что его ладони слегка посинели. Дон сидела в тени под окном, прислонившись спиной к батарее, и со всей силы сжимала в руках чёртову кнопку. Она жадно смотрела на нож, который находится между ней и мужчиной.

Три шага до ножа и три шага до Фрэнка.

      Жаль, конечно, что это не тот самый нож с кухни Мари. Если бы у неё был тот нож, это было бы просто идеально. Она даже перчатки купила. Белые, чтобы потом окрасить их в красный.       Внутренние демоны одолевали Донну. Словно незнакомый соблазнительный голос шептал, нет, умолял воткнуть в горло мужчины остриё ножа. И чтобы кровь текла, как в ту ночь. Нет, слишком просто. Фрэнк должен страдать. Интересно, что отрезать у него первым? Дон вздрогнула и прикусила губу, останавливая бег безумных мыслей, а в голове всё звучат сказанные на прощание слова Фрэнка: «Ты такая же, как я, Дон». Она перевела болезненно задумчивый взгляд на свои руки, обтянутые белыми перчатками.       Нет, она должна бороться. Его смерть не вернёт Мари. Если она убьёт его, то станет таким же монстром. Но, а что если Мари хотела бы мести? Ведь его кровь может успокоить её душу, смыть вину... Дон на четвереньках сделала неуверенный шаг в сторону ножа. Всего-то смерть какого-то ублюдка. Мир станет только лучше. А вдруг она не сможет остановиться, прямо как со своей способностью? Начнёт убивать других таких же мерзавцев, а потом и вовсе перестанет видеть различие между людьми. Будет убивать ради убийства. Дон вернулась в исходное положение. Нет, Мари бы этого не хотела. Хотя откуда ей знать, чего бы хотела мёртвая девушка с чёрными кудряшками?       Чтобы отвлечься Дон подумала о братьях и сёстрах, с которыми провела всё своё детство. Эти идеальные супергерои точно не хотели бы быть связаны с убийцей. Из закоулок памяти на поверхность невиданно всплыло лицо Пятого. Он тоже мёртв, как и её подруга. Наверное, они сейчас в раю. Интересно, Фрэнки попадёт в ад? Она снова посмотрела на бессознательное тело. Это желание, окрасить белую ткань перчаток цветом его крови очень сложно побороть.       Когда придёт Хельга? Ведь Дон не железная, она уже четыре раза доползала до ножа, и всего один раз её отделял лишь какой-то шаг от тела Фрэнка. Тот момент был особо соблазнительный. Ей хотелось вскрыть его пузо и посмотреть на внутренности, а может вырезать язык, она уже точно не помнила. За эти десять минут она убила и расчленила Фрэнка тысячу раз в своей голове.       Но в тот миг, когда она была так близка к убийству, перед глазами, словно мираж, появился он. Пятый. Она не вспоминала о нём, с тех самых пор как он исчез. Уже где-то двенадцать лет прошло... Ложь. Она всегда будет помнить очаровательную улыбку с ямочкой на левой щеке. Всегда. Да, Фрэнк в ту ночь вырезал из её души многое, искалечил так, что она никогда не будет прежней. Но одного ему не удалось отнять, этого странного нежного чувства. От маленького огонька, зародившегося в детстве, остались лишь слегка тлеющие угли. Она ведь так и не дала этому пламени разгореться. А что если бы она тогда не струсила и признала свои чувства? Дон грусно улыбнулась. Нет, у Пятого была Ваня. А ей вполне было достаточно просто смотреть на его редкую улыбку. Интересно, когда это началось? Маленькое непонятное чувство. Она больше не испытывала подобного ни к кому. Оно останется с ней навсегда, неважно насколько промёрзнет её душа. Его улыбка всегда будет удерживать её от безумия.

***

      В какой-то момент в воздухе появилось голубое сияние, из которого вышла Куратор с чемоданом в руках. Элегантная как всегда. Она с громким стуком поставила саквояж на пол и, стуча каблуками, подошла к телу.       — Знаешь, с нашей сделки прошло два месяца, и я даже начала в тебе сомневаться, — Куратор достала из серебристого портсигара тонкую сигарету и мундштук. — Прости меня за это, Донни. Хорошая работа. А главное как чисто, нет ни одного видимого повреждения!       — Почему так долго? — Дон поднялась на ноги и взяла в руки нож.       — Прости. Дела. Прибежала сразу же, как освободилась, — Куратор подкурила кончик сигареты и оценивающе посмотрела на девушку. — В своём теле ты выглядишь такой милой и беззащитной, особенно в этом белом платье, — она выдохнула дым, пахнущий вишней. — Расскажи, как ты это сделала, Донни?       — Ты же сама сказала, Хельга, «милая и беззащитная». Он просто не ожидал, что я без лишних разговоров долбану его шокером, — Дон стиснула рукоять ножа. Женщина громко рассмеялась, давясь сизым дымом.       — А ты молодец, — она хитро посмотрела на холодное оружие. — Удивлена, что ты не убила его, Донни.       — Это далось мне нелегко, — честно призналась Дон, смотря в голубые глаза женщины, в которых, казалось, горит пламя самого ада.       — О, — Хельга подошла к ней и коснулась её щеки пальцами, девушка поморщилась, но не пошевелилась, — больно или неприятно?       — Не боишься, что пырну тебя?       Женщина снова рассмеялась, но руку не убрала.       — А ты такая дерзкая, когда тебе не приставляют дуло к затылку, — Хельга растянула губы в сладкой улыбке, — но мне нравится это в тебе, Донни. Ты мне вообще очень нравишься. Интересно, если бы твоё лицо было измазано его кровью, насколько бы тебя это осчастливило? — она нежно провела пальцами по губам Дон, не отрывая внимательного взгляда от её глаза, словно хотела там найти ответы на свои вопросы. — Что тебя удерживает, Донни?       Её ядовитый шёпот проникал в самое сердце. Донна молчала, она не расскажет никому свою тайну, даже самой себе в этом не признается.       — То, что тебя удерживает, Донни, может стать тем, что толкнет в пропасть. Он тебе не говорил, — Куратор облизнула накрашенные губы и слегка наклонила голову в бок, — что ты такая же, как мы?       Дон отбросила от лица руку с идеальным маникюром. Запах вишнёвых сигарет душил.       — Тебе от этого не убежать, я вижу это в тебе, — Хельга отошла на два шага и затянулась. — Эту холодность, эту неутолимую жажду убийства. Не передумала насчёт моего предложения?       — Я же сказала тебе ещё тогда, но повторю снова, раз ты глухая. Нет, — процедила сквозь зубы Дон.       — Думаешь, у тебя получится жить обычной жизнью после этого? — Хельга небрежно указала мундштуком в сторону Фрэнка, а потом лукаво прищурилась и кивнула. — Да, уверена, у тебя получится. Ты даже сможешь забыть эту девчонку Мари, — она брезгливо сморщила нос. — Ты ведь и сейчас чувствуешь это? Боль притупилась, но желание пролить кровь, нет. Но тебе и его удастся заглушить. Время — чудесная вещь, оно способно выжечь из человеческой души многое, — Куратор снова затянулась и стряхнула пепел. — А потом, совершенно внезапно, ты сорвёшься и убьёшь кого-нибудь, потому что это неизбежно. Жажда убийства внутри тебя. Смирись, — она почти нежно посмотрела на хрупкую фигуру девушки. — Я просто предлагаю не оттягивать этот момент.       — Забирай этого ублюдка и уходи, — Дон тряхнула головой, почему-то эти сводящие с ума слова, слетающие с накрашенных губ, не казались ей бредом.        Хедьга пожала плечами, развернулась на каблуках и, прихватив чемодан, подошла к телу Фрэнка.       — Донни, а что если я скажу, что влюбилась? Тогда пойдёшь со мной? Что на это скажешь? — Куратор обернулась и растянула губы в игривой улыбке, она явно получала удовольствие от происходящего.       — Я скажу, что ты больная на голову сука, и чтобы ты забирала эту тварь и больше не появлялась в моей жизни, — Дон еле сдерживалась, чтобы не кинуть в неё нож.       — Какая же ты жестокая, но я всё равно люблю тебя, — Хельга подмигнула ей и послала воздушный поцелуй. — До скорой встречи, Донни.       Куратор исчезла в голубом сиянии вместе с Фрэнком. Дон воткнула нож в пол. Конец. Теперь она свободна, ей не нужно ни от кого бежать. Она дала себе обещание, что больше никогда не будет использовать свою способность. Сегодня она начнёт жизнь с чистого листа.