Ноль

      — Ты, наверное, знаешь, что у меня было всего три попытки побега?       Бэн задумчиво покачал головой и неуверенно произнёс:       — Я думал две.       — Ах, да. Первую попытку, даже за попытку считать не стоит. Так, спонтанный порыв, но с этого всё и началось. После моего первого перевоплощения, я сразу же сбежала, но тело было слабым и мне удалось добежать лишь до ворот, перед которыми я потеряла сознание. Никто не придал этому поступку особого значения. Потом я поняла, что сбегать одной и без плана очень опасно, поэтому я начала агитировать народ, — она невесело усмехнулась. — Но никто не поддался на моё заманчивое предложение. Никто, кроме Вани, она единственная не считала эту идею «глупой».       Дон с притворным осуждением посмотрела на Бэна.       — Но ведь это, и правда, было глупо, — серьёзно произнёс брат, — сбегать будучи ещё совсем ребёнком.       — Да, ты был прав. Надо было тебя послушать. Клаус, кстати, тоже отказался. Предатель принял твою сторону, — она недовольно цокнула языком. Бэн добродушно улыбнулся       — Так вот. Я и Ваня решили сбежать. Мы полгода планировали побег, а потом она отказалась от этой затеи. Я сбежала одна, а Ваня рассказала весь наш план отцу. Вы поймали меня через час. Как же я была на неё тогда зла! Полгода планирования насмарку, — Дон отхлебнула чай, чтобы немного успокоиться. — Я знала, что при любом раскладе мои супер крутые братья и сестра найдут меня. Единственный выход — сбежать под личиной другого человека. Я осталась дома, чтобы тренироваться, и в пятнадцать лет повторила побег.       — Мы долго тебя искали, но не могли найти никаких зацепок, — горестно вздохнул Бэн.       — Конечно, я ведь перевоплотилась в какого-то обоссаного бомжа, но выбирать, знаешь ли, особо не приходилось. Тогда я второй раз обращалась не в Лютера, а в кого-то другого. Честно говоря, думала, что у меня не получится, и я просто умру. Но всё прошло удачно. Вечером того же дня я была в другом городе, а потом оказалось, что я не могу ходить вечно в одной оболочке, — Дон скривилась, — внезапная обратная трансформация была настолько болезненной, что я решила больше не использовать способность.       — Где ты жила?       — В другом штате.       — И как? — неуверенно спросил Бэн.       — Первые два года были похожи на ад. Понимаешь, я была к этому не готова. В голове-то план прост: обычная школа, колледж, работа, возможно, семья. Но никто мне не объяснил, что для учёбы нужны документы, которые я посеяла во время сброса оболочки, и, конечно же, опекун. Я не знала, что есть такие вещи, как медицинская страховка и счета. Боже, Бэн, я ничего этого не знала. Первый год я жила под мостом с бездомными, мне было чертовски херово…       — Почему ты тогда не вернулась?       — Я упрямая как баран, Бэн. Я бы предпочла сдохнуть в канаве, но не возвращаться к отцу, который смотрел бы на меня, как на кусок дерьма, прилипший к его подошве.       — Да, упрямство… одна из твоих ярких черт, — усмехнулся брат. — И что было дальше?       — Дальше? Не знаю как, но я выкарабкалась. Начала работать в разных местах, неофициально, конечно. Снимать комнату в мотеле. Встала на ноги и очень этим гордилась. Мне было семнадцать, а я пахала, как лошадь. Тогда я поняла, как, оказывается, сложно добывать деньги. Как будто бы принцесса стала нищенкой.       — В детстве ты была мало похожа на принцессу, — Бэн попытался скрыть смешок, но это у него вышло плохо.       — Бэнни, я тебя поколочу, — Дон погрозила ему кулаком.       — Я призрак, это так не работает, — он развёл руки в стороны и грустно улыбнулся. — Ну так и когда появится Фрэнк?       — Именно в этот период, когда мне было семнадцать. Тогда я работала в маленькой компании, она была неофициальной. Нелегальный бизнес. Мы занимались уборкой, нянчили детей, помогали старикам или инвалидам, которых родственники по разным причинам оставляли без присмотра.       — Для этого же есть социальные службы, — удивился Бэн.       — Да, ты прав, — Дон откусила сладкий сэндвич и с наслаждением прикрыла глаза. — М-м-м, плосто боффествено.       — Сделай одолжение, Донни, сначала прожуй, а потом уже говори. И ты вся измазалась в арахисовой пасте. Как можно в таком возрасте оставаться такой неряхой? — брат обречённо вздохнул, наблюдая за тем, как сестра утирает лицо рукавом халата.       — Спасибо, заботливый братишка, — Дон весело ему подмигнула и продолжила рассказ: — Понимаешь, чтобы к тебе пришла, скажем, сиделка от государства, нужно собрать кучу документов, а это тот ещё гемор. У частных же компаний, занимающихся оказанием таких услуг, обычно заоблачные цены.       — Было тяжело?       — Да, работа всегда разная, не знаешь к чему быть готовым. Да и люди были, как ты понял, не очень богатые, иногда даже не средний класс. Работать с такими это всегда риск, — Дон незаметно передёрнула плечами. — Однажды я поехала к одному старику. Только уборка, ничего больше, но он попытался меня изнасиловать.       Она рассказывала об этом самым спокойным тоном, словно домогательства на работе были для неё обычным делом. Бэна же её спокойный голос не обманул, он прекрасно понимал, что для неё тот случай стал переломным моментом. Шестой напрягся и стиснул кулаки, что не укрылось от взгляда сестры. Где-то в глубине души она уже успела пожалеть о том, что решила рассказать брату о своём прошлом. Всё-таки Бэн заботился о ней больше, чем об остальных. Возможно, ему будет невыносимо тяжело после её истории, но Донна не могла остановиться. Она снова поступала эгоистично, но ей действительно впервые за долгое время захотелось выговориться. Наверное, это особая магия Номера Шесть, с ним довольно сложно вести себя, как последняя тварь. У него словно иммунитет к её язвительности. От доброты и заботы Бэна невозможно просто отмахнуться. Да, он действительно всегда будет для неё кем-то особенным. Ему было невозможно не доверять.       — Расслабься, Бэнни, — Дон ещё раз откусила сэндвич и деловито добавила: — У него ничего не вышло. Со мной довольно сложно провернуть такие вещи из-за моей способности.       Он непонимающе посмотрел на неё, и сестра решила пояснить:        — Тело начало трансформироваться, этот мудак потерял сознание от страха. Знаешь, моё перевоплощение в других людей — зрелище не для слабонервных.       Дон замерла и нервно сжала кружку, собираясь с мыслями и призывая всю свою смелость, ведь они наконец-то добрались до самой главной части рассказа.       — И тут появляется Фрэнк, — приглушённо произнесла Дон и натянуто улыбнулась, — как принц из какой-нибудь дурацкой сказки. Он отмутузил этого извращенца и предложил пойти с ним.       — И ты пошла? — гневно воскликнул брат, подскакивая на ноги, но под удивлённым взглядом сестры извинился и сконфуженно сел обратно на стол.       — Да, Бэнни, твоя сестра настоящая идиотка.       — Но почему? Это на тебя совсем не похоже, — продолжил негодовать Бэн.       — Наверное, потому что он не выглядел плохим человеком, — невесело усмехнулась Дон и, пожав плечами, добавила: — Он казался обычным добрым парнем. Знаешь, такой простофиля, которых постоянно дурят всякие мошенники. А ещё я знала, что меня уволят, как увольняли с других работ. За таких как я не держатся. Одна жалоба и всё: «До свидания», — сестра помахала рукой в воздухе. — А учитывая мой отвратительный характер, я стабильно меняла место работы раз в месяц. Через два дня за неуплату меня бы вышвырнули из съёмной комнаты на улицу. Мне было всего семнадцать, и я чертовски устала от такой жизни, мне хотелось хоть чуть-чуть отдыха, чтобы обо мне позаботились. Тогда мне было действительно тяжело.       — Он же мог тебя изнасиловать, продать в рабство или сделать что похуже, — она слышала, как голос брата задрожал от волнения. — Тебе нужно было просто вернуться в Академию.       — Возможно, но я бы лучше выбрала смерть, чем Академию. Тогда мне казалось, что этот улыбчивый парень, торговец недвижимостью, безобиден. Надо было всё-таки проверить у него документы, — Дон тяжело вздохнула и потёрла переносицу, тихо добавив: — Идиотка…       — Обычно именно такие «безобидные», — Бэн изобразил пальцами кавычки в воздухе, — парни чаще всего оказываются маньяками-психопатами.       — Твои бы слова, да тогда бы мне в уши, — Дон покачала головой, удивляясь тому, как брат с лёгкостью предугадал дальнейшее развитие событий, вот что значит человек, читающий кучу книг. — Когда мы приехали в мотель он, как и обещал, снял мне номер только на неделю, а не на ночь, даже кормил меня каждый день в каком-то кафе. Обо мне впервые так заботились. В том кафе у дороги и иногда по вечерам, сидя на веранде, мы с ним разговаривали. Я узнала его поближе, наверное, поэтому так легко доверилась. Он рассказывал, что его отец ушёл из семьи, когда ему было десять, а Норе, младшей сестре, пять. Они остались с матерью-алкоголичкой страдающей шизофренией. В один из очередных приступов его мать забила восьмилетнюю Нору на смерть прямо у него на глазах. После этого он жил в интернате. До сих пор гадаю: его рассказ это ложь или правда. Но тогда он казался мне таким искренним. Он говорил, что мы с ним похожи.       — Похожи? Ты рассказывала ему о себе? Ты что, совсем… — он так и не закончил предложение, закусив губу.       — Конечно, нет! — Дон с обидой во взгляде посмотрела в его сторону. — Я же не последняя дура рассказывать о себе какому-то придурку, который по неизвестным причинам хорошо ко мне относился. Только вначале случайно ляпнула, что понимаю его боль утраты, и когда он спросил, кого я потеряла, я рассказала про сестру по имени Ваня. Да, Бэн, не смотри на меня так, я всё ещё на неё злилась. А потом я наплела ему чепухи про отчима, который избивал и насиловал нас, и что моя старшая сестра повесилась, а я сбежала. Такая дурь…       — И он в это поверил? — Бэн скептически приподнял одну бровь.       — Конечно, я же шарахалась от прикосновений, как от огня, а больше ему доказательств и не требовалось. А потом неделя подошла к концу, и ему нужно было ехать по работе в другое место. Он предложил мне составить ему компанию.       — И ты согласилась? — брат неодобрительно покачал головой.       — Да, — Дон пожала плечами, — выбирая между улицей, Академией и предложением путешествовать с симпатичным парнем за его счёт, я выбрала последнее. Знаешь, я думала, этот наивный дурак влюбился в меня. Всё же я обладательница довольно симпатичной мордашки, — Донна кокетливо подмигнула брату, тот в ответ фыркнул. — Он часто со мной разговаривал о моих планах на будущее. Советовал пойти в вечернюю школу и сделать документы. Интересовался, кем я хочу стать, какой колледж себе уже присмотрела. Предлагал свою помощь. Он проявлял столько заботы и внимания ко мне, что… не знаю, я чувствовала себя обычной девушкой без суперспособностей. Между нами не было особой романтики, так как он считал меня ребёнком, но мне нравилось представлять, что он мой парень. Неплохая такая сказка для семнадцатилетней дурочки.       — Ты была влюблена в него?       — Не могу сказать точно, — Дон нервно заёрзала на стуле. — Возможно. Всё-таки он был первым незнакомым мужчиной в моей жизни, с которым я так тесно общалась. Знаешь, он казался мне наивным простаком, которым можно было легко управлять. Наши отношения напоминали игру в «кошки-мышки», в которой я чувствовала себя кошкой. Но я даже не подозревала, что Фрэнк просто поддавался мне в этой игре, позволяя «мышке» почувствовать себя хищником. Рядом с ним мне было комфортно и спокойно. Сейчас оглядываясь назад, я понимаю, что в его глазах я действительно была самым настоящим ребёнком. Спустя два месяца после начала нашего совместного путешествия в поведение Фрэнка начали проявляться странности.       Донна сделала глоток, поморщилась, разогрела воды и снова заварила чай.       — На чём я остановилась?       — Странности Фрэнка, — напомнил брат.       — Да, точно. Он начал говорить ерунду про какую-то «Комиссию Времени». Сначала я увлечённо с ним об этом болтала, думая, что он рассказывает сюжет какой-то книги, которую хочет написать. Он часто нёс околесицу и рассуждал на всякие нудные философские темы. Устройство Комиссии, правила и всякие инструкции. Тогда мне казалось это действительно увлекательным. Ты же знаешь, как я люблю слушать истории, а не читать их. Но в один из вечеров он на полном серьёзе стал заявлять, что Комиссия Времени существует в реальном мире. Он продолжал утверждать это каждый день, не выдержав я сказала ему, что прыжки во времени — это сказочки для детей, и ему пора бы прекратить заливать мне всякую дичь. Тогда он впервые разозлился на меня, но как-то сдержанно, просто не разговаривал со мной день, а потом снова вернулся к этим разговорам про Комиссию. Я испугалась, что он слетел с катушек, — Донна покрутила пальцем у виска, — как его мамаша, которая лежала в психушке.       — И ты…       — Да, я начала готовиться к побегу, так как до чёртиков боялась, что у него окончательно съедет крыша, и я повторю судьбу Норы. Раньше он часто куда-то исчезал по работе и мог не появляться неделями, а здесь, как назло, месяц сидел со мной в мотеле и затирал про эту Комиссию. Однажды, когда я с ним спорила, пытаясь убедить его, что он болен, Фрэнк пообещал, что докажет все свои слова. На следующий день он без предупреждения взял меня за руку и открыл свой чемодан, с которым он не расставался ни днём ни ночью. В комнате появилось голубое сияние, и было такое ощущение… даже не знаю, с чем сравнить, — Дон задумчивым взглядом обвела комнату. — Точно! Как прыжок с десятого этажа. Пробовал когда-нибудь?       Бэн посмотрел на неё, как на сумасшедшую.       — Зачем ты прыгала с десятого этажа?       — Хотела узнать предел своей способности, а если честно, то просто умереть, — Дон отхлебнула обжигающей жидкости, — не самая лучшая смерть, если что. — Она задумчиво уставилась в кружку. — Мы тогда совершили скачок во времени.       — Как Клаус?       — Да. После перемещения у людей возникает много побочек. Обычно закладывает уши и возникает странное ощущение в голове, словно в черепную коробку набили хрустящей стекловаты. Мы очутились в плохо освещённой комнате, в центре стоял стул, на нём сидел связанный человек. Мужчина, — Дон постучала пальцами по кружке. — Фрэнк начал снова нести эту ахинею про «Комиссию Времени». Мол, они убивают преступников, как какая-нибудь «Лига справедливости», — она криво улыбнулась. — Знаешь, что он сделал с ним?       — Убил? — неуверенно предположил Бэн.       — Хуже. Он его пытал целых два часа, пока тот не умер, — Дон поджала губы. — Фрэнк перед началом пыток сменил белые перчатки на чёрные. Это напоминало какой-то странный ритуал. Знаешь, словно ангел превращался в демона. Я никогда не видела столько жестокости. Местами приходилось закрывать глаза, бороться с тошнотой, но в конце меня всё же вырвало. Я думала, что потеряю сознание, но мне было слишком страшно, чтобы позволить себе отключиться. Когда в конце он подошёл ко мне, я испугалась, что он и меня запытает до смерти. Но Фрэнк лишь ласково сказал: «В первый раз всегда тяжело». И мы вернулись назад. Он предупредил, что вернётся через два дня, и мы повторим. Я согласно кивнула, изображая покорность. Фрэнк утверждал, что из меня выйдет «идеальный партнёр».       — И ты сбежала?       — Да, как только он ушёл, я взяла все его деньги и дала дёру. Мне было чертовски страшно, — Дон сжала кружку обеими руками. — Так-то я полная дура. Перевоплотись я тогда, и он бы никогда меня не нашёл. Но мне было страшно менять облик, я как никогда хотела жить, а когда перевоплощаешься, всегда есть риск не вернуться.       Донна замолчала минут на десять, но Бэн её не торопил. Он словно чувствовал, что это ещё не самая ужасная часть истории.       — Я бегала от него целых два месяца, потом деньги закончились, и жизнь снова покатилась под откос. Приходилось жить на улице и путешествовать автостопом. Конечно, я могла вернуться в Академию, но…       — Упрямство?       — Да, а ещё остатки гордости, которые не позволяли мне приползти к отцу на коленях и умолять его защите и о крыше над головой. Спустя какое-то время бесцельного бродяжничества я встретилась с Мари, — Дон прикрыла глаза и улыбнулась. — Как сейчас помню нашу первую встречу. Эта ненормальная нашла меня, отощавшую и грязную, на шоссе и попыталась затолкать в машину. За это я выдрала ей клок волос, а она обозвала меня дикаркой, — Дон, улыбаясь, смотрела в темноту кухни, словно видела эту сцену перед глазами. — Я тебе немного расскажу о ней, - внезапно ей захотелось рассказать Бэну о Мари. Возможно, она бы понравилась Шестому, если бы они встретились в загробном мире, и он не был бы так одинок там. Голубые глаза засветились счастьем, а сама Дон чуть ли ли не приплясывала от нетерпения на стуле, словно маленький ребёнок. Дождавшись, когда брат кивнёт, она продолжила: — Итак, её звали Мари. Девушка с очаровательными чёрными кудряшками. Ей было двадцать семь. Личная жизнь отсутствовала, зато было четверо братьев, — Дон начала загибать пальцы. — Старшему шестнадцать, его звали Марк, затем близнецы, им по двенадцать, Теодор и Мэтт, хулиганы, и самый младший Оливер, девять лет. Они жили за городом в сосновом лесу в маленьком деревянном домике. Их родители умерли, когда Оливеру было пять. Мать скончалась от рака груди, а отец спился и утопился в озере. Мари бросила университет и посвятила себя воспитанию братьев. Она работала официанткой в местном баре. Знаешь, я никогда не встречала настолько восхитительно доброго и заботливого человека, который был способен приютить кого-то вроде меня. Их семья не была идеальной, но они очень дорожили друг другом. Смотря на них я всё чаще вспоминала Академию. Я безумно тосковала. Однажды я случайно сболтнула Мари о своей семье. Она пришла в ярость, и всё кричала что «семья не должна быть порознь». Мари грозилась закинуть меня в багажник и увезти, если я сама сейчас же не поеду к вам, — Дон расхохоталась. — Боже, это была просто женщина огонь! Мальчишки от неё по углам прятались.       Дон ещё некоторое время сидела, погружённая в свои воспоминания, а потом она помрачнела, словно невидимая рука стёрла с её лица улыбку.       — Я хорошо помню тот вечер. Мари, вернулась со смены и, как обычно, начала рассказывать о посетителях. Она говорила, что к ним в бар зашёл очень красивый, вежливый и добрый мужчина. Все уши мне прожужжала про него, но я не придала этому значения, — Дон с силой ударила кулаком по столу. — Так глупо с моей стороны... Отец всегда говорил, что расслабляться нельзя, но мы никогда его не слушали, да?       — Это был Фрэнк, — тихо произнёс брат.       Сестра посмотрела на него глазами полными боли и отчаяния.       — Да, Бэнни, это был он, — она набрала в лёгкие побольше воздуха, словно готовилась к прыжку в глубокое холодное озеро. — В тот вечер мы планировали устроить вечеринку у костра и переночевать в палатках на заднем дворе. Жгли сосновые ветки. Ели жареный зефир. Легли спать, — Дон судорожно сглотнула. — Фрэнк пришёл ночью. Связал и выволок всех из палаток. Разжёг костёр и…       Бэн видел, как сестру затрясло, словно в комнате температура резко упала до минус сорока.       — Можешь не говорить, Дон, если тебе тяжело, — мягко сказал брат, но она покачала головой.       — Нет, раз уж решилась, то нужно дойти до конца, — Дон сцепила руки в замок, так что костяшки побелели. — Фрэнк заставил играть Мари в игру, — она прикусил губу и зажмурилась. — Он пытал её братьев у неё на глазах, а она должна была кричать фразу «Я ненавижу тебя, Дон». Фрэнк пообещал ей, что остановится, когда поверит в искренность её слов.       — Больной ублюдок, — выдохнул Бэн.       Дон скривилась, так, словно ей в живот воткнули нож.       — Понимаешь, всю нашу жизнь отец вдалбливал нам, что мы должны защищать людей, а я просто стояла привязанная к дереву и смотрела, как этот монстр отнимает у человека всё, ради чего тот жил.       — Ты не виновата, Дон, ты ничего не могла сделать, — брат коснулся её плеча, но его рука прошла сквозь её тела.       — Вот именно, я была бессильна, — она почувствовала, как слёзы потекли по щекам. — Когда этот изверг закончил с мальчиками, он развязал Мари и кинул к её ногам тот самый нож, которым она обычно пользовалась… тот самый нож, которым Фрэнк безжалостно искромсал её братьев, — она сделала судорожный вдох, подавляя приступ тошноты. — Она всё повторяла эту фразу: «Я ненавижу тебя, Дон». Мари уже не плакала и не кричала, только шептала эти четыре слова. Понимаешь, Бэнни, она сошла с ума. Ужасно. Это было просто ужасно.       Дон не утирала слёзы, которые непрерывно текли по её лицу, казалось девушка даже не осознавала, что плачет.       — Знаешь, что было дальше? — зло прошипела Донна, впиваясь ногтями в кожу своих предплечий. — Фрэнк сказал ей, что она может отомстить за смерть братьев убийством виновника. Я поняла, к чему он клонил. Сошедшая с ума Мари должна была убить меня, и я этого хотела, Бэн. Я действительно этого хотела, потому что видеть её страдания было просто невыносимо. Это была моя вина, что с ними такое произошло! Но Мари, взяв нож в свои руки, лишь посмотрела на меня безумными глазами и воткнула его себе в шею. Она умерла, глядя мне в глаза, — Дон чувствовала, как в горле застрял ком, оставшиеся слова она говорила с трудом. — А потом этот монстр ласково обнимал меня и нежно утирал мои слёзы. Он пообещал убить всех, кто станет мне дорог.       Дон замолчала, ей казалось, что сейчас она снова в том лесу. Запах костра, сосновый бор, кровь и женские крики вперемешку с рыданиями. Этот ужас случился по её вине. Под ногтями появилась кровь, но её это мало волновало. Сейчас она чувствовала только ненависть и отвращение. Её разум затмевало желание причинить себе как можно больше боли.       — Донни? — обеспокоенно позвал её Бэн, но сестра не откликнулась.       Казалось, Дон вообще перестала реагировать на внешние раздражители. Просто сидела и с остервенением царапала свою кожу. В отчаяние Бэн попробовал расцепить её руки. Дон вздрогнула от холодного прикосновения и удивлённо взглянула на брата, который испуганно отпустил её запястья. У него получилось прикоснуться к ней. Он был осязаем. Сестра, словно утопающий, схватила его ладони и прижала к своим мокрым от слёз щекам . Она с наслаждением прикрыла глаза. Чувствовать прохладу его рук было приятно. Это её успокаивало и заставляло забыть тот кошмар, который она пережила. Дон сидела так минут десять, не думая ни о чём кроме этих ласковых рук, которые нежно гладили её лицо. Она внимательно посмотрела в глаза брату. В них Дон увидела только невероятную теплоту, знакомую с детства. Никакой удушливой жалости. Бэн знал, что она ненавидит быть жалкой в глазах окружающих. Он всегда поддерживал её и верил в то, что она сильная. Всё-таки он единственный человек, который был способен понять её в этом чёртовом мире. Как же она завидовала придурку Клаусу, который совершенно не ценил свой дар.       — Не находишь это странным?       — Что именно? — не понял Бэн, который словно зачарованный смотрел в её глаза.       — Держать так брата за лицо, — усмехнулась Дон. — Это немного по-гейски.       — Я же знаю что это ты, а не Клаус, — Бэн обречённо вздохнул и убрал руки. — Хотя да, его бы я предпочёл ударить по лицу, а не… — он закашлялся и отвернулся, смутившись.       — В мотеле Фрэнк приковал меня наручниками к батарее, — продолжила сестра свой рассказ, желая нарушить неловкую паузу, — и ушёл. Я дёргала рукой, закованной в наручник до тех пор, пока кожа не содралась до самых костей, — Дон потёрла правое запястье ладонью, но на чистой коже не было следов ужасной раны. — Я смогла сбежать и перевоплотилась в первого попавшегося человека. Даже не помню, кто это был, мне просто хотелось, чтобы моя способность разорвала меня на куски. Но этого не случилось, — она обречённо посмотрела на Бэна. — Понимаешь, меня тогда одолевали такие противоречивые чувства. Мне было страшно и, как ни странно, я хотела мести. Я не знала что мне делать, поэтому я просто… семь лет бесконечно перевоплощалась в разных людей в надежде сбежать от Фрэнка и собственной боли. Собственной ничтожности. От первых ужасных попыток у меня даже остались шрамы на коже в виде разрывов. Каждый раз, меняя облик, я хотела умереть, и каждый раз выживая, убивала себя. Первые два года я мечтала, что умру после очередного перевоплощения, — Дон горько улыбнулась. — После той кровавой ночи мне даже кошмары не снились, Бэн. И я ненавидела себя за это. Ведь нормальные люди после такого спокойно не спят. Единственное место, которое не даёт забыть, это сосновый лес. Находясь в нём, я всегда слышу её бесконечный крик, — сестра поёжилась и обняла себя за плечи. — Со временем боль притупилась. Вечный побег от Фрэнка превратился в побег от себя. Я не находилась в своём теле больше суток, вечно меняла оболочку, пытаясь быть кем-то другим. Понимаешь, я могла быть кем угодно. Прожить любую жизнь. Это как наркотик, Бэнни. Побег от себя, побег от боли. Я не могла остановиться.       Дон замерла и на её лице появилась гримаса злости.       — А потом появилась эта лживая сука, — Дон швырнула кружку с чаем в стену. — Она сказала, что эта тварь сдохнет! Я могла его убить, Бэн! Медленно и мучительно. О, поверь, я бы справилась. Я бы заставила этого монстра страдать!