Ноль

Клаус влез в открытое окно самого верхнего этажа академии «Амбрелла» и, усевшись на широкий подоконник, пьяно улыбнулся. Он бросил небрежный взгляд на наручные часы. Полтретьего ночи. У него в запасе целых полтора часа до того, как Грейс «проснётся» и совершит свой привычный обход. Клаус перевёл взгляд вниз и присвистнул, удивляясь, как он в очередной раз смог забраться сюда по пожарной лестнице в таком состоянии. Сегодня малыш Клау отлично повеселился. Полбутылки бурбона, сомнительная компания и тёплые объятия Крис после страстного секса. Что ещё ему нужно чтобы чувствовать себя на пять с плюсом? О, он знал «что» ему нужно. Парень нетерпеливо облизнул губы и вытащил из кармана заветное снадобье от всех невзгод. Нет, конечно, секс и алкоголь отвлекали от чёртовых призраков, но чудодейственная травка просто уничтожала уродливые силуэты. После пары затяжек Клау чувствовал себя почти нормальным. Хотя Крис, его двадцатичетырехлетняя подружка, утверждала, что к эффекту быстро привыкаешь и в скором времени для получения вожделенного кайфа ему понадобится что-то потяжелей. В принципе Клаусу было на это плевать. Пока он не слышал жуткие стоны в голове, его всё устраивало. Тощий подросток подкурил кончик самокрутки и блаженно затянулся, выпуская сладкий дым в окно. Крис хорошая. Она много чему научила малыша Клауса. Но она не была его «единственной» во всех смыслах этого слова. В их разношёрстной компании не существовало такого понятия как постоянные отношения. Секс для них был удовольствием, а не проявлением чувств. Каждую ночь они собирались в заранее обговоренном месте и устраивали вечеринки с алкоголем и наркотиками. Именно Крис привела его к этим ребятам, и именно она подарила ему первый сексуальный опыт. Она тогда не знала, да и до сих пор не в курсе, что Клаусу всего четырнадцать с половиной, хотя Тони тоже об этом не знает, как и влюбчивая шестнадцатилетняя Миранда. Кто бы мог подумать, что здоровяк Тони, похожий на уголовника, в постели окажется ласковым и нежным любовником, в отличие от той же милашки Миры, которая любила кусаться и царапаться. Клаус снова затянулся. Никто в академии не знал о его ночных вылазках. Возможно, Бэн догадывался, но почему-то ничего не говорил. Конечно, пока его дорогой братишка, видящий призраков, будет проводить ночи вне постели его обожаемой сестры, Бэнни ему и слова против не скажет. Клаус зло сплюнул, после чего снова позволил дурманящему дыму заполнить лёгкие. Номер Шесть вечно смотрел на Дон с обожанием и тихим восхищением, словно верная псина. Клаусу от этого было смешно. Бэн возвёл эту высокомерную сучку чуть ли не в богини. На лице парня расцвела ухмылка, и он в очередной раз поднёс самокрутку к губам. Да, он злился на Дон. В последнее время она игнорировала его, предпочитая проводить время с Ваней, а не с ним или Диего. Клаус не знал откуда взялась такая резкая перемена, но недавно Дон стала чуть ли не такой же правильной и тихой, как номер Один. Даже Бэн не знал в чём дело, хотя он единственный, с кем Донна делится своими переживаниями. И если номер Шесть отличный слушатель и психотерапевт, то Клаус её личный мишка для обнимашек. О, он хорошо помнит, как это началось. Из-за призраков, которые прицепились к нему после очередного заключения в склепе, Клаус не мог уснуть. Он просто плакал, забившись в угол своей комнаты. И в этот раз Бэн не мог прийти к нему, потому что отец запер комнату на ключ. По мнению этого ублюдка шестилетний ребёнок должен был сам научиться справляться со своими страхами. Клаус думал, что умрёт в одиночестве, окруженный ужасными силуэтами мертвецов. Горло и голова болели от собственных криков, призывающих на помощь. У него уже не было сил плакать, он мог только тихо всхлипывать и скулить, как побитая собака. И в тот момент, когда он уже отчаялся и был готов присоединиться к призракам, к нему в окно влезла Дон. Дело в том, что их комнаты разделяла тонкая стена, и девочка никак не могла уснуть из-за непрекращающихся рыданий брата. Номер Ноль была чертовски зла, она спрыгнула с подоконника и начала кричать на Клауса, называя его трусом и слабаком. В тот момент мальчишка был рад даже своей несносной сестре, которая ругала его за слёзы и, по её мнению, необоснованную истерику. Клаус таращился на Дон заплаканными глазами и тихо злился, конечно, ей было легко его обвинять, ведь она не видела ту старуху с разорванной пастью, не чувствовала запах гнилой плоти, уродливые когтистые руки не касались её плеч. В какой-то момент своей тирады Дон замолчала и, тяжело вздохнув, тихо спросила: — Что обычно делают «мама» и Бэн, чтобы ты заткнулся? Клаус удивлённо посмотрел на Дон. — Бэнни говорил, что у тебя проблемы со сном из-за твоей способности, и что ему приходится каждую ночь с тобой возиться, так как отец запретил «маме» заходить в твою комнату после отбоя. Итак, что мне сделать, чтобы ты перестал трястись? Мальчик поджал губы, неуверенный стоит ли просить об этом именно её, но всё же тихо произнёс, зажмуривая глаза: — Обними меня. Кажется, он даже перестал дышать, готовый получить от агрессивной девчонки удар по голове или пинок. После секундного замешательства Дон подошла к нему и опустилась на колени. — Хорошо, только не касайся моей кожи. И она неуклюже обняла его, обхватив кучерявую голову своими тонкими ручками. От удивления Клаус открыл глаза. Грейс и Бэн никогда не обнимали его. Да, они были рядом с ним, держали его за руку, пока он не уснёт, но ничего больше. Странное тепло заполнило каждую клеточку его тела. Маленькая девочка обычными объятиями смогла оградить Клауса от всего мира. Мальчик уткнулся лицом в ночную рубашку, вдыхая приятный цветочный аромат. Он не видел призраков, не слышал их мольбы и не чувствовал трупный запах. Это было прекрасно. Он снова тихо заплакал, заставив сестру вздрогнуть. — Солнышко, — неуверенно произнесла Дон, подражая Грейс, и, сглотнув, ласково добавила: — Ты чего? Неужели тебе до сих пор страшно? Он отрицательно покачал головой и сильнее прижался к сестре, пытаясь подавить новую волну слёз, а она вдруг начала тихо петь какую-то странную песенку и раскачиваться из стороны в сторону. В ту ночь он впервые заснул, чувствуя себя в полной безопасности. С тех пор он стал часто лазить в окно сестры. Конечно, ему приходилось применять некоторые меры предосторожности, прежде чем забраться на кровать и прижаться к тёплому телу девочки. Но перчатки и маска мелочи, по сравнению с тем, что дарили ему эти долгожданные объятья. Днём номер Ноль вела себя, как обычно, проказничала и дерзила всем, кто попадался ей на пути, а ночью становилась такой удивительно заботливой и ласковой. Поведение Дон казалось ему странным, но его всё устраивало. Клаус понимал, что она ведёт себя так только с ним, и он не хотел делить такую Дон ни с кем в этом доме. До определённого момента ночные визиты Клауса были секретом, пока проницательный номер Шесть не догадался обо всём. Тогда номер Четыре впервые увидел сердитого Бэна, который был явно против того, чтобы брат и сестра спали в одной постели. Он сказал, что отец придёт в ярость и строго накажет их, если обо всём узнает. Клаус не мог отказаться от спасительных объятий сестры, но он также боялся отца, поэтому старался не приходить к Дон слишком часто. Подросток тихо вздохнул, переводя взгляд на жёлтый диск Луны. Интересно, если он пойдёт сейчас к этой сумасбродной девчонке, она его прогонит? Номер Четыре уже полгода не посещал комнату сестры, потому что она впервые стала закрывать на ночь окно и дверь. Каждый раз, когда Клаус пытался выяснить причину её нежелания видеться с ним, она ловко уходила от ответа, не забыв напоследок нахамить. Бэн сказал, что у Дон просто начался период полового созревания и, что Клаусу лучше оставить её в покое. Половое созревание, как же. Чёрт, да этот придурок Бэнни просто ревновал. Клаус прикусил губу и раздражённо выдохнул, опуская голову. Как будто он что-то сделает с этой девчонкой против её желания. Да даже если бы она захотела, он бы никогда не прикоснулся к ней, ведь это просто невозможно. Чужая кожа для Дон подобна раскалённой сковородке. Но ведь, чтобы доставить девушке удовольствие, не обязательно её для этого раздевать. Можно и через одежду. Клаус тряхнул головой. Нет. Он не позволит себе думать о сестре в таком ключе. Она не Миранда и не Крис. Дон неприкасаема. В их семье пока достаточно одного извращенца-инцестника в лице Бэна. Звук шагов заставил подростка выбросить окурок и неуклюже спрыгнуть с подоконника. Кто мог шастать по академии в такое время? Судя по тихим одиночным шагам, это не Лютер с Эллисон, которые решили пососаться в пустых комнатах на верхних этажах и не отец, шаги которого Клаус мог узнать из тысячи, ведь сидя в склепе, он только и ждал стука каблуков его туфель. Старый дворецкий тоже исключался, так как в такое время он предпочитал спать, а не совершать обход. Возможно, это был Диего, который затеял какую-нибудь пакость, или любой другой ученик академии. Дверь со скрипом открылась и в пыльной заброшенной комнате появилась высокая девушка. Она с раздражением откинула длинные волосы на спину и, недовольно цокнув языком, произнесла: — Чёрт, почему ты опять не в своей комнате? — Смею предположить, что ты меня искала, сестрёнка, — Клаус облегчённо выдохнул и забрался обратно на подоконник, — Позволь поинтересоваться, зачем я тебе понадобился в столь поздний час? Он слегка наклонил голову вбок, наблюдая за девушкой, которая уверенно подошла к окну. Если честно, он прекрасно знал «зачем» сестра приходила в его комнату. Неужели она искала его по всей академии? Сердце волнительно забилось. На секунду ему даже показалось, что он просто поймал приход от косяка, скуренного ранее и, девушка похожая на сказочного ангела, одетого в пижаму академии, всего лишь галлюцинация. — А то-то ты не знаешь. Она не смотрела ему в лицо, скрываясь за занавесом волос. — Не имею ни малейшего понятия. Клаус издал тихий смешок. Девушка быстрым движением заправила волосы за ухо и бросила в его сторону убийственный взгляд. — Издеваешься? — Прости, но моя способность не предусматривает умение читать мысли, — откровенно веселясь, произнёс Клаус. — Просто скажи, зачем ты пришла, Донни. Дон недовольно засопела и закусила губу, отворачиваясь к окну. Через минуту с её губ сорвались быстрые невнятные слова. — Что? Скажи громче, я не расслышал, — Клаус прислонил ладонь к уху и растянул губы в идиотской улыбке, он знал, как этой гордячке тяжело просить о чём-либо. Она снова повернулась к нему, гневно хмуря брови. — Ну же? — подбадривал её Клаус. Дон обрёчённо вздохнула, опуская плечи. Её лицо вмиг очаровательно покраснело. Пальцы начали нервно теребить верхнюю пуговицу пижамы. Она поджала розовые губы и опустила глаза в пол. Клаус невольно залюбовался девушкой, редко увидишь эту стервозину такой смущённой. Кажется, он готов сделать это и без её дурацкой просьбы. Но всё же Четвёртый сдержал себя. Ему впервые хотелось услышать эти слова от неё. — Обними меня. Тихий умоляющий голос заставил Клауса на мгновение забыть о существовании реальности. Он просто тонул в океане своих эмоций. Она действительно пришла за этим. Он нужен ей. Не Бэн. Только он. Клаус приложил все имеющиеся силы, чтобы сдержаться и не накинуться на сестру, заключая ту в объятья. — Значит, как закрывать на ночь окно и дверь без всяких объяснений, так ничего, старина Клау переживёт. А как нашей капризной принцессе понадобились обнимашки, так мы сразу же бежим ко мне. Нет, Донни, это так не работает. — Клау, я не могу тебе рассказать, почему я закрываю дверь и окно. — Конечно, ведь для разговорчиков по душам у тебя есть твой любимый Бэнни. Почему бы тебе тогда не пойти к нему со своей просьбой? — Ты прекрасно знаешь почему. Бэн боится сделать мне больно, он даже под дулом пистолета не прикоснётся ко мне. — Тогда Ваня? В последнее время вы с ней неплохо сблизились. — Ваня до сих пор не подходит ко мне ближе, чем на два метра, Клау. — Лютик? Дон передёрнула плечами и отрицательно покачала головой. — Элли? — Да ты издеваешься? Клаус широко улыбнулся, сверкнув белыми зубами. — Ну, тогда остаётся Диего. — Не думаю, что удушающий приём можно считать за обнимашки. Клаус рассмеялся. В этом доме для неё он действительно единственный. — Раз уж ты такая несчастная и всеми покинутая, — Клаус раскинул руки в стороны, — мне просто не остаётся выбора. Получив согласие, Донни, не мешкая ни секунды, прижалась к брату, утыкаясь лбом в его грудь. Её маленький ладошки ловко скользнули за спину, заставляя на секунду задержать дыхание. Приятный цветочный аромат смешался с резким запахом алкоголя. Мягкие волосы щекотали лицо. Клаус ощущал тёплое дыхание сестры где-то в районе ключицы. Внезапно для себя он понял, что привычные с детства объятия будили в нём далеко не братские чувства. Сейчас одна часть его организма воспринимала Дон далеко не как сестру, и это было чертовски неправильно. Клаус сжал край подоконника и слегка отодвинулся от девушки. Боже, если он обнимет её в ответ, а она прижмётся чуть сильнее, то всё пропало. Он не сможет себя сдержать. Подросток издал тихий стон, слегка откидывая голову назад. Слишком приятно, слишком хорошо. Блять. — Всё в порядке? Дон слегка отстранилась от него, в голубых глазах плескалось беспокойство и непонимание. Конечно, ведь он так и не обнял её в ответ. Его поведение, наверное, показалось ей странным. Клаус невольно засмотрелся в невинное лицо девушки. Совсем ребёнок. Она ведь даже не понимает, что с ним делает. Чёртов Бэн. Чёртов алкоголь. — Меня сейчас вырвет, — хрипло произнёс подросток, отворачиваясь и закрывая рот рукой. Девушка тут же испуганно отскочила от него. Клаус облегчённо выдохнул. Это было близко. Он чуть не перешагнул черту. — Я, конечно, ничего не имею против твоих ночных прогулок, — начала Дон, снова поворачиваясь к окну, — но, Клау, заглушать призраков алкоголем не выход. — Откуда … — в его голосе послышалось непонимание, а затем едва скрываемое раздражение: — Бэн? — Тебя ждёт серьёзный разговор, приятель. Он беспокоится о тебе. — Пускай лучше побеспокоится о себе! Чёртов святоша. — Он всего лишь хочет помочь тебе. — Не начинай, Донни. Мы оба знаем, мне ничто не поможет. — Да ты даже ни разу не пытался контролировать свои силы. — Ты не знаешь, о чём говоришь. Я вижу этих ублюдков круглосуточно. Ты даже представить себе не можешь, что я переживаю изо дня в день. — Ты просто жалкий трус полный бесконечной жалости к себе. Поверь, есть вещи, куда похуже пары искалеченных тел, не дающих уснуть.  — Ну, конечно. — Хочешь, докажу, что твои мертвяки не такие уж и страшные? Клаус с прищуром посмотрел на Дон, он не совсем понимал, куда она клонит. — Только обещай мне, что никому не расскажешь об этом, и не будешь визжать от страха. — Поверь, в этом мире уже не существует вещей, способных меня испугать. Дон усмехнулась и обхватила пальцами его предплечье. — Только не отпускай, — едва слышно прошептала она и резко согнулась пополам.

***

Как же он заблуждался. Сейчас он даже не мог подобрать слов, чтобы выразить свои чувства. Страх, безумие, ужас? Господи, до этого ему доводилось видеть множество изуродованных тел, отдалённо похожих на людей. Но одно дело видеть стонущий кусок мяса, лишённый лица и конечностей, и совсем другое наблюдать за тем, как человек становиться этим самым куском мяса. На его глазах Дон в буквальном смысле вывернуло наизнанку, а потом мучительно медленно собрало заново. Сначала всё было не так страшно. Дон просто упала на колени, зажав свой рот свободной рукой. Клаус начал волноваться в тот момент, когда услышал странный треск, ни сравнимый не с одним из известных ему звуков. Потом он заметил, как ткань на её спине начала темнеть. А дальше всё как в тумане. От страха он кое-как вырвал свою руку из крепкой хватки сестры и отскочил назад, врезаясь во что-то. Клаус медленно осел на пол, неотрывно следя за сестрой или тем, во что она превратилась. Дон выглядела так, словно с неё содрали кожу. Куски плоти отслаивались от костей и с отвратительным звуком шлёпались на пол, но на их месте тут же образовывалась новая ткань. Его сестра исчезла в этой непонятной массе из мяса и костей. Словно её поглотил какой-то монстр. Клаус не знал что делать, поэтому просто молча наблюдал за этим ужасом. Когда всё закончилось и нечто уже похожее на человека неуверенно поднялось на ноги и подошло к нему, парень был готов сражаться за свою жизнь до последней капли крови. — Эй-эй, успокойся это всего лишь я, а не один из твоих призраков. Странно, что тут всего три, я думала за тобой ходят толпы мертвецов. Клаус неуверенно взглянул в лицо говорившему и поражённо замер. Это был он. В крови. — Дон? — Нет, Санта Клаус. Конечно это я, идиот. — Но… — Это моя способность. — Ахуеть, — Клаус тряхнул головой, — Ты их видишь? — Конечно, а ты разве нет? — Не под действием … алкоголя. — Ясно. — Кто-нибудь ещё … — Нет, только Лютц. — Бэн? — Нет. Они оба замолчали. Клаус просто не знал, что говорить в такой ситуации. Почему-то никто в академии никогда не задавался вопросом, какая же способность у девочки под номером ноль. Возможно, здесь замешана Эллисон. Чёрт. Ему хочется выпить и возможно ещё раз дунуть. Клаус опускает голову и отупело смотрит в пол. — Клау, ты никогда не думал о том, чтобы не возвращаться? — Что? — он непонимающе смотрит на голого себя, жуть, словно он видит собственный призрак. — Ты когда-нибудь думал о побеге? — Дон, только не говори что… Она кивает и спустя мгновение продолжает: — Клау, давай сбежим вместе. Где-то внутри всё вздрагивает от того с каким отчаянием она произносит эти слова. Донна хочет, чтобы они убежали. Вдвоём. Он почти согласен, с его губ уже слетает заветное «да». Но тут в голове всплывает образ Миры, симпатичной девушки, которая за двадцатку отсосёт в переулке любому ублюдку. Она стала такой не по своему желанию, просто у неё не оставалось выбора. Если они сбегут, на что они будут жить? Ограбят отца? Но деньги имеют свойство заканчиваться. Мира говорила, что никто не берёт на работу несовершеннолетних бездомных. Чёрт, их ждёт только одна дорога. И если Клаус готов смириться с тем, чтобы продавать себя за деньги, то его чистая, как ангел, сестра не примет такую реальность. Это убьёт её, и он будет в этом виноват. Да дело даже не в деньгах. Наивная и прекрасная Дон не предназначена для мира конченных наркоманов и безумных бездомных. Клаус даже не сможет её защитить от всяких извращенцев. В голове мигом вырисовывается сцена, где его милую сестрёнку насилуют трое здоровенных парней. — Это плохая идея, Дон. Снаружи очень опасно. — Ты говоришь прямо, как Бэн, — раздражается девушка. — Он тебя подговорил, да? Конечно, я понимаю, что там опасно, я же не идиотка! Но, Клау, по-настоящему опасно оставаться здесь. Любая из миссий, может закончиться смертью одного из вас! Мы все рискуем своими жизнями, даже я из-за неудачного перевоплощения могу навсегда остаться куском фарша! Но это не самое страшное, ты даже не представляешь, что этот ублюдок делает со мной потом! — она останавливается, чтобы перевести дыхание. — Как ты не понимаешь, мы просто его марионетки! Клаус чувствует её внимательный взгляд. Почему она решила вдруг открыться именно ему? Он не готов к этому. Боже, как же ему хочется, чтобы эта ночь оказалась сном. Клаус впервые, почувствовал груз ответственности. Он знает о способностях Дон, он знает о её желание сбежать. Бэн так-то тоже в курсе её планов. Шестой её остановит. Да, точно! Клаусу не нужно ничего делать. Бэнни не позволит совершить своей возлюбленной такую глупость, как побег из дома. Знакомый звук шагов, заставляет их вздрогнуть. — Живо в шкаф, — командует Дон. Она хватает Клауса за ворот куртки и заставляет подняться на ноги. Девушка с лёгкостью затолкала брата в шкаф и закрыла дверцы, оставляя его в ненавистной ему темноте. — Что здесь происходит, номер Ноль? — голос отца был полон холодной ярости. — Ничего, заслуживающего вашего внимания, сэр. — Где номер Четыре? Донна молчит. — Отойди от шкафа. — Нет. Слышится звук борьбы. Кто-то видимо пытается оттащить Дон, но она яростно сопротивляется, периодически выкрикивая: — Он ни в чём не виноват, я его заставила! Отпусти меня! Не трогай его, накажи меня! Чёрт, да отцепись, Грейс! Звук пощёчины прерывает визгливые возгласы. — Спасибо, Грейс. Номер Ноль, сейчас ты спокойно пойдёшь в комнату для тренировок… — И не подумаю, — надменно произносит Дон, — а если эта железная сука ещё раз ко мне прикоснётся, я разберу её на винтики, когда она будет заряжаться. — Не выражайся, номер Ноль, ты знаешь, как я отношусь к этому. Ты нарушила правило. Тебе запрещено рассказывать о своей способности. — А я и не рассказывала, я показала. — Мне это надоело. Грейс, ты знаешь, что делать. — Да, сэр. Наступившую тишину, прервал холодный голос сэра Реджинальда: — Тебе следует забыть о сегодняшней ночи, номер Четыре. Завтра утром я жду тебя в своём кабинете. Слушая удаляющиеся шаги и бешеный ритм своего сердца, Клаус молился о том, чтобы отец в наказание снова не повёл его в морг вскрывать трупы.