Ноль

Двери лифта с лёгким скрипом разъехались в стороны. Подвал, к удивлению Дон, не выглядел, как сырое холодное место с крысами. Он напоминал обычный безликий коридор академии, деревянные панели на стенах, дорогой ковёр на полу и мягкий свет электрических ламп, льющийся откуда-то сверху. Смущала только массивная железная дверь с маленьким окошечком, находившаяся в конце коридора. Диего сидел на полу, прислонившись к стене, и удручённо кидал ножи, которые с громким стуком втыкались в деревянные панели. Слишком погружённый в свои мысли, он не заметил её появления. — И чего грустим? Брат резко обернулся и нахмурился. — Что ты тут забыла? Пятый запретил тебе сюда приходить, — тяжело вздохнув, он неуклюже поднялся, стараясь перенести вес тела на здоровую ногу, и прохромал к противоположной стене. — Мне сложно что-то запретить, Ди, — усмехнулась девушка, садясь на место брата. — Если он не хотел, чтобы я сюда спускалась, ему следовало меня вырубить. Кстати, я не видела в доме ни его, ни Клауса. Где они? — Не знаю. Как будто Пять перед кем-то отчитывается? — мужчина вытащил лезвия из стены и присел напротив сестры. — Он ушёл полчаса назад, прихватив с собой этого придурка. А ещё приказал никому не выходить из академии. — Сам ты придурок, — она поморщилась, ловя себя на том, что снова защищает Клау, — Почему мы должны торчать в чёртовой академии? — Эти ебанутые на всю голову киллеры из Комиссии открыли на нас охоту. Пятый сказал, что академия «Амбрелла» единственное безопасное место, — он подозрительно посмотрел на сестру. — Так что прижми свою пятую точку, и не вздумай никуда выходить, иначе я тебя привяжу к своей ноге. — Я и не собиралась. — Ну, конечно. Я знаю тебя, Дон, как свои пять пальцев. Ты не сможешь усидеть на месте и пяти минут, чтобы не вляпаться в очередное дерьмо по самые уши. — Пять говорил, что-нибудь ещё? — Нет. Больше он ничего объяснять не стал. Этот сопляк ведёт себя, как глава семьи, — недовольно пробурчал Ди, — даже Лютер не говорит ему и слово против. Дон поджала губы. Хельга точно захочет стереть её семью с лица земли, особенно теперь, когда у них появился реальный шанс предотвратить конец света. Но куда делся Пять? Разве он не цель номер один для агентов Комиссии? И как он собирается уладить этот вопрос? Почему взял с собой только Клауса? И почему академия вдруг стала единственным безопасным местом? Чёртовы вопросы. В этом мире есть хотя бы один человек, который растолкует ей, что сейчас творится в этом мире? Боже, как же она устала от всей этой непонятной хуйни. Диего снова печально вздохнул и швырнул кинжал в стену. Дон посмотрела на подавленного брата. Ладно. К чёрту вопросы, на которых всё равно нет ответов. Нужно быстро завершить то, зачем она сюда пришла, а потом отправиться по своим делам. «Главное не сделать ещё хуже» — промелькнула запоздалая мысль, пока она собирала в кулак всю свою смелость и безрассудство. — Твоя тёлка тебя отшила? Диего издал яростный рык и стиснул в руках рукоятку ножа с такой силой, что костяшки его пальцев побелели. Дон даже засомневалась в своём желание услышать ответ на столь дерзкий и язвительный вопрос. — Пришла посмеяться над таким неудачником как я? — злобно спросил брат, сверкнув в её сторону глазами. — А как же иначе? Ну, начало неплохое. Она с вызовом посмотрела на брата и растянула губы в ехидной улыбке. Всё же лучший способ разговорить номер Два — спровоцировать его. — Дон, у меня нет настроения с тобой ругаться, — устало произнёс мужчина и, опустив голову, добавил: — Проваливай. Чёрт. Видимо этого недостаточно, чтобы взорвать бомбу под эпичным названием «Гнев и ярость ужасающего Диего». Что ж, можно и по-другому. Дон цокнула языком и максимально заносчиво произнесла: — Уверена, ты просто опять всё похерил своей тупостью. — Я сделал всё как надо! — рявкнул Диего, от чего сестра непроизвольно вздрогнула. — Её любимые цветы, кольцо, воздушные шары, даже красивую речь с Грейс и Клаусом всю ночь сочинял. Медсестёр подговорил, чтобы они помогли, ну там плакат подержали, поснимали видео и сделали фотографии! — он с силой метнул лезвие в пол. — А что взамен? Она швырнула кольцо и букет мне в лицо! Я выглядел полным идиотом! — А ребёнок? — тихо спросила сестра, шокированная новостью. — Я опоздал, — мужчина горько усмехнулся, прикрывая глаза ладонью. — Юдора сделала аборт ещё утром. Оказалось, что для неё это не в новинку. Да и вообще, как выяснилось, я не единственный мужчина в её жизни, так что, ребёнок, скорее всего, был не от меня, — в его словах было столько боли и разочарования, что у Дон сжалось сердце. — Я был всего лишь удобным парнем на ночь, который никогда не откажет. — Прости, — едва слышно прошептала девушка, поджимая губы. — За что? — Ведь это я тебя надоумила, — она виновато посмотрела на брата и подсела к нему. — Прекрати. Я даже рад, что теперь знаю правду. Меня просто безжалостно использовали. — Хочешь, я отомщу этой сучке, — Дон легонько стукнула его кулаком в плечо, заглянув в тёмные грустные глаза. — И как? Измажешь кошачьим дерьмом её стул? — Ты всё ещё злишься за тот случай? — сестра едва не рассмеялась, но под хмурым взглядом всё же смогла взять себя в руки. — Давай я перевоплощусь в какого-нибудь сексапильного мужика и влюблю в себя твою хуйдору. Спорим, я смогу сделать это за три, нет, два дня. А потом, после недельных потрахушек, брошу эту сучку разбив её стервозное сердце. Просто втопчу чувства этой полицейской шавки в грязь. И когда она в отчаянии прибежит к тебе, удобному и безотказному Диего, ты харкнёшь ей в лицо и захлопнешь дверь перед её носом. Чёрт, это было бы действительно круто. О, а ещё я могу сделать компрометирующие фотки. Например, как она сосёт член или обнажённая стонет от удовольствия. Нет, лучше заставить её нюхать кокс на камеру — это точно разрушит её карьеру. Если бы челюсть Диего могла, то она бы уже давно пробила пол подвала. Предложение сестры повергло его не просто в шок, а самый настоящий дикий ахуй. Он подозревал, что Дон такая же безбашенная, как и их ненормальный брат-наркоман, но чтобы настолько. — Значит, твоя способность, менять облик? — спросил мужчина, откашлявшись. — Клаус пытался мне объяснить, но я, если честно, не очень его понял. — Ага. Ну, так что? Ты согласен? — Пожалуй, я откажусь от твоих услуг. — Эх, благородный Диего снова в деле? Но это правильно, ты всегда был таким. Честно говоря, мне было бы сложно найти мужчину горячей тебя, — девушка ободряюще улыбнулась брату. — Она ещё пожалеет, что потеряла такого хорошего парня. Да эта глупая курица явно слепая. Это надо же упустить такой бриллиант! — Дон, я не маленькая девочка, которая ведётся на лесть, — брат улыбнулся и покачал головой. — Уверен? — Дон бросила хитрый взгляд в его сторону. — Ладно, — он согласно кивнул и, рассмеявшись, притянул сестру к себе, взъерошивая её короткие волосы. — Эй, отпусти меня, придурок, — девушка начала беспомощно вырываться из удушающего захвата, но брат крепко держал её, продолжая лохматить волосы, — Совсем уже? Нам же не десять лет! В какой-то момент ей всё же удалось освободиться, напоследок ударив брата коленом в бок. Дон стояла около железной двери и пыталась пригладить взъерошенные волосы, в то время как Диего валялся на полу, заливаясь оглушительным смехом, который скорей напоминал истерику. Ну, хотя бы не грустил и на том спасибо. Она с интересом заглянула в маленькое окошечко. Странная комната с серыми стенами, кушеткой и унитазом. Девушка перевела взгляд на сестру, которая, свернувшись калачиком, лежала на полу и плакала. — Это неправильно, Ди — Пятый сказал, что это не обсуждается, — строго произнёс Диего, в мгновение ока оказываясь рядом с ней. — Ваня пробудет там, пока вся эта шумиха с апокалипсисом не утихнет. — Совсем одна? — Пять говорил с ней сегодня утром. Ваня всё понимает. Она не против, Дон. — Конечно. Именно поэтому она и ревёт, — саркастично заметила сестра. — Она убила своего жениха, — равнодушно произнёс Диего, убирая свои кинжалы обратно в ножны. — Какая ещё у неё должна быть реакция? — Пусти меня к ней. — Дон, это плохая идея. Она может убить тебя. — Ваня? Ты идиот? Она и мухи не обидит. Тебе её совсем не жаль? — Если бы ты видела тело бедняги Леонарда, ты бы по-другому заговорила. — Уверена, это была случайность. Вспомни, как ты не раз ранил себя или других на тренировках. А Лютер? Он целых три года учился держать в руках фарфоровую чашку, чтобы дозировать свою силу и не сломать кому-нибудь из нас кости во время спарринга. Наши способности сложно контролировать, но это не значит, что этому нельзя научиться. — Вот когда Ваня научится, тогда и поговорим. Диего сложил руки на груди и нахмурился, давая понять, что дверь ей не откроет. Но Дон была не из тех, кто сдаётся, после первого отказа, но чтобы не рисковать, она всё же решила сменить тему, а то вдруг её неуравновешенный брат просто перекинет её через плечо и насильно утащит наверх. — Ваню привёл Фрэнк, — задумчиво произнесла девушка. — Что он вам рассказал? — Сказал, что у них была назначена встреча в её квартире, он хотел поговорить с ней на счёт книги. Услышал всхлипы, зашёл внутрь, а там Ваня и труп её жениха. Она попросила отвезти её в академию. Нам повезло, что тот парень не вызвал полицию. Знаешь, Ваня была немного неадекватна, не могла ничего толком объяснить, всё сжимала чёртов дневник отца. И потом этот выброс энергии. Я думал, что стены академии рухнут, словно карточный домик. Итак, первая несостыковка. Фрэнк явно был в доме у озера, в то время как там находились Ваня, Леонард и Эллисон, иначе как он оставил записку? Значит, он познакомился с Ваней раньше. Но на сколько? Она сама пригласила его в тот дом? Неужели Фрэнк рассчитывал встретиться там с ней? Дон поёжилась, представляя, что всё же приняла предложение Эл. Но что произошло в том доме? Возможно, Ваня защищалась от этого ублюдка и ранила Эллисон случайным выбросом энергии. С трудом верится, что Фрэнк нашёл Ваню в квартире рядом с телом. Нет, скорее этот псих похитил её и жениха из того дома, а потом в квартире прикончил Леонарда на глазах у невесты, чем и вызвал её нестабильное состояние. На данный момент Ваня единственный свидетель, способный прояснить ситуацию. Пятый с ней говорил, значит у этого мелкого засранца опять все ответы. Блять, как же это вымораживает. Совесть не позволит Дон допрашивать сестру повторно, она как никто другой понимает, как тяжело говорить о подобном. Итак, кажется миссия «Доебись до Пятого» ещё актуальна. — И тебе не показалось странным, что он, как и любой нормальный человек, не вызвал полицию? Диего задумчиво почесал голову, но ничего не ответил. — Фрэнк, не тот, кем кажется. Он очень опасен. — Опять ты за своё. Да что этот безобидный паренёк может нам сделать? Закидать своими книгами? Дон сделала глубокий вдох и медленно выдохнула через нос. С Диего разговаривать бесполезно. Его тупость и неспособность поверить в информацию без доказательств, жутко бесила. Почему его детективное чутьё притупилось именно на Фрэнке? Конечно, этот улыбчивый мужчина не был похож на маньяка-психопата, способного жестоко убить четверых детей, но Ди мог хотя бы попытаться поверить ей. Надо было поговорить об этом с Лютером, но тот тоже бы послал её нахер с её ахуительно сказочными предположениями. Всё-таки в данный момент ему интересней компания маленькой девочки, а не сестры, которая пытается предупредить всех об опасности. Сейчас Дон ощущала себя немного Клаусом. Они стояли и пялились сквозь толстенное стекло окошка на девушку, которая продолжала лежать на полу и утирать слёзы рукавом свитера. Дон внимательно посмотрела на Диего, по нему было видно, что он тоже не в восторге от идеи изолировать Ваню. Но этот баран скорее себе ухо отрежет, чем признается в том, что ему бесконечно жаль скрипачку, и что его чувство сострадания вытекает далеко не из братской привязанности. — Пожалей её хотя бы в память о своей безответной любви, — пробормотала сестра. Диего моментально задохнулся от возмущения или смущения, Дон не знала, на что больше походила его странная реакция. Красный, как помидор, он быстро открывал и закрывал рот и так странно пучил глаза, словно глупая рыбка в аквариуме. А потом любитель пометать ножи успокоился, сделал свой ритуал вдох-выдох и обречённо произнёс: — Это было так очевидно? — Очевидней была только любовь Лютера и Эллисон. — Но как ты догадалась? Дон весело усмехнулась и спародировала брата: — «Я знаю тебя, Диего, как свои пять пальцев». Когда мы были детьми, я догадывалась о твоей симпатии к ней или точнее безответной любви. Ты ведь ей так и не признался в своих чувствах, когда исчез Пятый? Почему? — Это было бы подло, Дон. Она очень тяжело переживала его потерю. — Так и воспользовался бы этим, в чём проблема? Диего фыркнул и отвернулся. — Значит, струсил или снова взыграло это твоё тупое благородство. — Наверное, и то и другое. Я бы не смог быть жилеткой для её слёз. Ты будешь смеяться, но я мечтал стать человеком, который был бы достоин такой замечательной и доброй девушки, как Ваня. Я хотел закончить полицейскую академию, стать самостоятельным и независимым. Мне так хотелось вытащить Ваню из чёртовой академии, спасти, словно принцессу из башни. Но отец был против моего обучения, поэтому я сбежал из дома и бросил ребят на произвол судьбы. Пока я учился и грезил мечтами о Ване, которая бы влюбилась в меня, когда увидела каким крутым полицейским я стал, команда окончательно распалась. При странных обстоятельствах погиб Бэн. Дон, это было так ужасно. Когда его нашли, у него была разорвана грудная клетка, ужасная смерть, кажется, чудовище, которое он сдерживал всю свою жизнь, всё же убило его. После его смерти всё полетело к чертям. Все, кроме Лютера, покинули академию. Понимаешь, после ухода Бэна из жизни я не мог вернуться к Ване и спокойно посмотреть ей в глаза, ведь отчасти вина за его смерть лежала и на мне. А потом эта книга … она ведь даже не догадывалась, что я любил её! — Конечно, она же не умеет читать мысли. Хотя то, как ты при случайной встрече с ней заикался и краснел, в панике выбегая в первую попавшуюся дверь, было забавным. — Дон, мы брат и сестра. Я был глуп и молод, между нами не могло быть ничего кроме … — Боже, как будто ты поумнел с того времени? Сделай одолжение, избавь меня от этой ереси. Вон Лютцу ничто не мешало целовать Эл, хотя заметь, он был среди нас самый послушный и правильный. Так что не надо прикрывать свою трусость этим «мы брат и сестра». А знаешь, Диего, вот он твой шанс, — она кивнула в сторону Вани. — Это ведь просто судьба, не иначе. У тебя разбито сердце, её тоже вечно кровоточащее вчера получило ещё одно ранение. Просто зайди внутрь, обними её, скажи пару банальных фраз и дело в шляпе. Покажи ей свою чувствительную и ранимую натуру, которую ты вечно скрываешь от других. Девушки такое любят. — Я не думаю, что сейчас подходящее время. — Наоборот, сейчас как раз подходящее время. Она разбита и несчастна, ей просто необходимо ощутить себя нужной и любимой. — Ты не учла ещё один нюанс, — покачал головой мужчина. — Пятый вернулся — И что? Хочешь сказать, ты всерьёз видишь в тринадцатилетнем мальчишке соперника? Да ты просто трусишь, как всегда. Ссыкло. Диего ничего не ответил, а потом раздражённо взлохматил свои волосы и принялся открывать дверь со словами: — Хорошо, уговорила, малявка. А Дон облегчённо выдохнула. Ну вот. Ей даже не пришлось сильно напрягаться. Пару несложных манипуляций и Диего, подвластный эмоциям, сделает всё, что ей нужно. Прямо как в старые добрые времена. Теперь она может оставить этих двоих и со спокойной душой отправиться на поиски Пятого и Клауса. Интересно, с чего начать? — Ну, заходи, — Диего указал на приоткрытую дверь. — Стоп, я думала, что ты … — Дон, я разве похож на человека умеющего утешать? Ей сейчас к чёрту не усрался брат, тайно влюблённый в неё с десяти лет. Я могу сделать только хуже. Дон не думала, что сейчас вообще возможно сделать Ване ещё хуже, для этого необходимо иметь особенный талант, коим тупогодум Диего явно не обладал. Блять, она что, жилетка и бесплатный психотерапевт для всей безумной семейки Харгвиз? Сначала Клау и Диего, теперь Ваня. Ну, реально, как в старые добрые времена. Дон злобно посмотрела на брата, в глазах которого читалось столько мольбы, что хватило бы на всех обездоленных мира. Ладно. Она заварила эту кашу, ей её и расхлёбывать. — Мамкин трусишка, — Донна толкнула брата плечом и прошла внутрь маленькой комнатки. Дверь бесшумно закрылась, но щелчка замка не последовало, всё же Диего решил не рисковать и в случае чего быстро вытащить сестру. Ваня медленно села, подогнув под себя ноги, и тупо уставилась на внезапную гостью. Если честно Дон не знала, что ей следовало делать. Попробовать заговорить или молча обнять девушку? « …просто зайди внутрь, обними её, скажи пару банальных фраз и дело в шляпе…». Да она просто гений по части советов. Теперь Ноль осознала, насколько ущербно звучали её слова — Донни? — жалобно произнесла Ваня, утирая лицо. — Привет, — девушка села в двух шагах от сестры. — Как ты? — В порядке, тебе не следовало сюда приходить, — ответила Ваня и мило улыбнулась. Дон скривилась. Эта милая фальшивая улыбка, как кислота в лицо. Ваня так и не изменилась, даже спустя столько лет. — Прекрати это. — Что именно? — Ты можешь улыбаться и говорить, что всё в порядке, кому угодно в этом доме, но только не мне. — Я не понимаю… — Да? — Дон подскочила к сестре и закатала рукав её свитера, обнажая предплечье, усыпанное мелкими белыми шрамами. — Уже успела забыть?

***

Им двенадцать, в тот день они получили эти дурацкие татуировки. Отец отметил их, как скот или каких-то рабов. Всех, кроме Вани. Ночью Дон случайно наткнулась на Седьмую в тот момент, когда она тонким лезвием бритвы резала себе руки в ванной комнате. Заплаканное лицо и запястья с мелкими царапинами. Дон молча накинула на руки сестры полотенце и отвела её в лазарет, где обработала раны и наложила бинты. Ноль обещала, что никому не расскажет об этом, если Седьмая прекратит заниматься этой хернёй. Но Ваня не прекратила, а Дон решила, что это не её забота. Смерть Пятого. И снова по кругу: ночь, Ваня, бритва и капли крови на белой раковине. — Ты делаешь это неправильно, чтобы сдохнуть нужно резать вдоль и поглубже. Ваня вздрагивает и оборачивается, смотря на Дон большими заплаканными глазами. Сейчас номер Семь была похожа на маленького испуганного оленёнка. — Зачем тебе это? — О чём ты? — сестра прячет руку и мило улыбается. — Всё в порядке, Дон, я просто случайно порезалась. Номер Ноль смотрит на Ваню, как на идиотку. Неужели она думает, что Дон не понимает, не видит, как она страдает изо дня в день, прячась за милой улыбкой? — Дай сюда, — девочка небрежно отбрасывает белокурые волосы за спину, протягивает ладонь и требовательно смотрит на сжавшуюся сестру. Ваня неуверенно отдаёт тонкое лезвие и Дон, закатав рукав пижамы, наносит первый порез на своё предплечье. Не больно. Следующий поглубже. Всё равно не то. Может быть надо ещё глубже? И она продолжает кромсать лезвием белоснежную кожу не в силах остановить себя. Всё же эта боль не та, которую она испытывает на тренировках. Она совершенно не притупляет чувства. — Что ты делаешь? — выкрикивает Ваня, в ужасе прижав ладонь ко рту. Дон останавливается и смотрит на свою окровавленную руку. Ей больно, но этого всё равно недостаточно. — Зачем ты так? — Теперь ты понимаешь, как должна выглядеть твоя рука, если ты хочешь заглушить чувства и эмоции. Ваня, ты не обязана улыбаться, когда тебе больно. Если ты чувствуешь себя одинокой и непонятой, скажи об этом. Если тоска сжирает тебя изнутри прокричи об этом всему чёртову миру, но только не говори это своё тупое «всё в порядке». Не закрывайся в ванной и не режь себя в надежде, что это притупит боль внутри. Знай, это не поможет, — она кивнула на свою изрезанную руку. — Но разве хоть кому-то есть до меня дело? — Ваня опускает голову, скрывая лицо волосами. — Вам всем плевать на свою обычную сестру. — Мне не плевать на тебя, — она хватает её за плечи и заставляет посмотреть на себя. — В том, что ты обычная нет ничего плохого. Я бы отдала всё на свете, чтобы быть такой, как ты. Ваня удивлённо смотрит на сестру — Правда? — Конечно! У тебя есть шанс прожить свою жизнь так, как ты захочешь, для этого тебе нужно лишь выбраться отсюда. И я могу тебе в этом помочь. Давай сбежим вместе? Ваня соглашается. Она больше не одна в этом огромном доме, теперь у неё есть Дон, которая даже разрешает ночевать в своей комнате, при условии, что об этом никто не узнает, наверное, поэтому она закрывает окна и двери на ночь. Дон не позволяет ей оставаться одной, она заботится о ней, веселит её. Она, как Пятый, только лучше, намного добрее и приветливее. Теперь Ваня почти счастлива, ведь скоро они сбегут из клетки, в которую их посадил отец. Но всё прошло не так гладко. Хрупкое счастье было разрушено самой Ваней. Кто знал, что Ваня окажется не такой смелой, как Дон? Кто знал, что Дон была готова бежать с ней или без неё? Кто знал, что Ваня способна предать сестру ради одобрения отца? Конечно, этого никто не мог знать, даже сама Ваня.

***

— Я не хотела… — её нижняя губа мелко задрожала, и Ваня, не сдержав поток слёз, снова заревела. Вместо того, чтобы кинуться на шею сестры, Седьмая начала отчаянно вырываться, не давая себя обнять. Нормальная реакция человека, привыкшего плакать и страдать в одиночестве. Чужая забота тебя лишь пугает и отталкивает. Но Дон не из тех, кто сдаётся быстро. После минутной борьбы она обхватила Ваню руками и с силой притянула к себе. — Тише. Всё закончилось, Ваня. Всё хорошо. В ответ лишь непонятный поток слов, прерываемый рыданиями: — Л-леонард … он хотел…убить…использовал… Эллисон…она снова… как в детстве… слух…я не хотела…это моя вина… — Ты не виновата, Ваня. Всё в порядке. — Я-я не хотела… Дон крепко сжимала девушку, которая уже не пыталась вырваться. Рыдания не прекращались ни на минуту. Казалось, всё окружающее пространство выло и стенало вместе с безутешной скрипачкой. Стены вибрировали в такт её протяжным всхлипам, а стекло на двери покрылось россыпью мелких трещин, но Ноль этого совершенно не замечала, продолжая утешать девушку. Ваня была в отчаянии, а Дон могла лишь гладить её по волосам и повторять одну и ту же фразу: «Ты не виновата». Отвратительная беспомощность. Она не могла сделать ничего, чтобы облегчить её боль. Милая и добрая номер Семь не заслужила всё это дерьмо.Сначала она, благодаря стараниям отца, чувствовала себя всю свою жизнь полным ничтожеством, а потом оказалось, что у неё есть сила. Да она теперь сильнее любого из своих «обожаемых» родственников. Но сверхсила ничто по сравнению с тем подарком, который ей преподнесла жизнь. Леонард. Любящий её человек, готовый принять её любой, со сверхспособностями или без. Она была почти счастлива, а потом она всё потеряла по своей же вине. Что теперь будет с ней? С маленькой беззащитной Ваней? Такой удар судьбы. Дон была знакома ситуация, когда ты винишь себя во всём. Она знала, о чём Ваня могла подумать, сидя в этой убогой комнатке. Такие мысли были просто неизбежны. — Ваня, не вздумай покончить с собой, только потому что они не верят в тебя. Внезапно девушка затихла в её объятиях. — Я уверена, ты сможешь контролировать свою силу, — продолжила Дон. — Нужно лишь немного практики. — Я тебе завидую, — осипшим голосом произнесла сестра. — Почему? — Ты всегда так уверена в себе, кажется, что скорее мир прогнётся под тебя, чем ты под него. — Так будь такой же. Что тебе мешает? Поверь, твоя сила теперь способна не только прогнуть мир, но и сломить его. Ваня не успела сказать слова благодарности, как дверь резко распахнулась, привлекая внимания девушек. На пороге стоял запыхавшийся Лютер, и его хмурое лицо не предвещало ничего хорошего. Он грубо схватил Дон за руку, заставляя подняться и отпустить сестру. — Какого чёрта, Дон?! — Стой, Лютер. Всё в порядке, — попыталась спокойно сказать девушка, не шипя при этом от боли. Он что, хочет ей руку сломать? — В порядке? В порядке, блять? Как Диего мог позволить тебе остаться с этой безумной наедине? — Она наша сестра, Лютер, не смей так говорить о ней, — Дон обеспокоенно посмотрела в сторону Вани, которая испуганно отползла в противоположный угол камеры. — Она неконтролируемый монстр, который пытался вчера разнести академию на кирпичи. Она должна сидеть под замком, — Лютер выволок Дон из камеры, закрыв за собой дверь. — Нет! Стой! Дон бросилась к маленькому окошку. Сестра сидела, обняв свои ноги, и раскачивалась из стороны в сторону. Как Лютер мог назвать её монстром? Нет, она должна остаться с Ваней, должна ей помочь. — Дон, поднимайся наверх. Ты и Диего больше и на шаг не подойдёте к камере. — Нет, Лютер, пожалуйста, пойми её. Ей страшно, она там совсем одна. Она не знает, что ей делать. Мы не можем… — Нет, мы можем её оставить там. — Я не уйду отсюда и Диего тоже, — она взглянула в сторону номер Два, ища поддержки. Диего наконец-то неуклюже поднялся на ноги. Наверное, он пытался остановить Лютера, который порывался вытащить Дон из камеры. Но что он мог сделать против этой горы мышц? Правильно, ничего. — Слушай, возможно, Пятый не прав и Ваня не так уж опасна. Она ведь ничего не сделала с Дон. — Она ранила Эл. — Это вышло случайно, — тут же среагировала Дон. — Если бы это была случайность, она бы не бросила её там истекать кровью. Элли чуть не отправилась на тот свет. А её жених? Двадцать четыре острых предмета в грудной клетке! И только попробуй мне сказать, что «это вышло случайно». Если бы Дон пострадала — это было бы на твоей совести Диего, можно сказать, что ты чуть не убил её собственными руками! Дон впервые видела Лютера таким злым, но этого было недостаточно, чтобы вселить в неё страх. Она снова посмотрела на Диего, который почему-то понуро опустил голову. — Лютер, мы не знаем всей картины, — мягко начала Дон, впервые не желая усугублять конфликт. — Это ты не знаешь всей картины, Дон, а Диего просто баран, — с этими словами он поднял Дон на руки и потащил к лифту. — На выход, Диего. Ты лично отчитаешься перед Пятым, почему Ваня опять не стабильна. Лютер шёл по коридору, сжимая в тисках своих рук девушку, напоминающую дикую кошку, которая была готова покалечить не только других, но и себя, лишь бы вырваться. Она кричала, царапалась, кусалась, угрожала, проклинала, но Лютер оставался безучастен. Всё-таки их детские тренировки закалили его. Её отпустили только, когда они добрались до гостиной. Ну как отпустили, с силой швырнули на диван. Дон бросила злобный взгляд в сторону Второго, который всё это время даже не пытался ей помочь. — Лютер, — начала Дон, но брат не дал ей продолжить. — Ты вообще думаешь своей башкой? Если Пять сказал никому не лезть к Ване, значит так и надо делать! — Только подумать, ты слушаешься этого мелкого ублюдка, — прошипела Дон. — Этот ублюдок знает побольше нас с тобой, он способен спасти нас всех, а ты только и делаешь, что всё портишь! — Диего, скажи ему, что Ваня не опасна, она нормальная! Но Диего ничего не ответил, только опустил голову, не желая встречаться с ней взглядом. Какого? А как же его вечная неприязнь к Лютеру? Разве он не должен накинуться на него, пытаясь кулаками отстоять свою точку зрения? Или он впервые согласен с Лютером? Он боится Вани или того, что она, возможно, сделала? О, нет. Диего просто боится последствий и ответственности. Чёртов трусливый придурок, не хватает только юбки Грейс. — Ладно, тема закрыта. Я скажу «маме» снова вколоть Ване что-нибудь, чтобы успокоить её. — Ты не посмеешь, Лютер, так обращаться с ней, — Дон подскочила на ноги, голос срывался практически на истерический крик. — Вы вечно отворачивались от неё, только потому что она не такая как вы, а теперь когда у неё появились способности, вы вместо того, чтобы помочь ей закрываете её в подвале. Единственные монстры здесь — вы! Громкая пощёчина откинула девушку обратно на диван. Искры перед глазами и обжигающая боль. Нет, он не ударил её со всей силы. Если бы он это сделал, то её бестолковая голова вылетела бы через окно в сад. Дон закусила губу, чувствуя, что сейчас разревётся. Она бессильна. Да пусть всё катится к чертям! Ей уже надоело вариться в этом котле из нерешаемых загадок и бесконечных проблем. Ноль вскочила на ноги и побежала, где-то сзади раздался предупреждающий голос Лютера, но она не слышала его, дрожащей рукой открывая входную дверь. Солнечный свет слепил. Запах сырой земли и прелых листьев дурманил голову. Дон, перепрыгивая ступеньки, ринулась к кованым воротам, боясь, что Лютер или Диего её нагонят и снова утащат в эту ёбаную академию, полную боли и чёртовой несправедливости. Ей хотелось сбежать. Всё. С неё достаточно. Ей плевать. Пусть разгребают это дерьмо, как хотят. Слёзы текли по лицу, не давая нормально рассмотреть дорогу. Дон бежала по улице, сталкиваясь с прохожими, падала, потом поднималась и снова бежала. В голове раненой птицей билась лишь одна единственная мысль. Бежать. Бежать от проблем. Бежать от тупых родственников, не способных понять. И наконец, бежать от себя. Слабой, никчёмной, бессильной девчонки. Дон остановилась и утёрла мокрое лицо. Нет, она больше не может бежать — лёгкие уже горели огнём, в боку нестерпимо кололо. Нужно что-то другое. Что было бы лучше: поймать такси или сесть в машину к незнакомцу, сказав, что она сбегает от разъярённого мужа? Дон криво усмехнулась. Да, сбегать от проблем — это прямо её кредо. А что потом, Донни? Снова попытка заглушить боль перевоплощениями? Будешь жить в шкуре другого человека и ждать конца света? Ждать Хельгу? Чудно. Охуенно просто. Лучше и быть не может. Прямо по её плану, осталось только найти наркоманку. Дон толкнула мусорный бак и начала агрессивно пинать его, представляя, что это Лютер. Выдохлась она быстро. Минут через десять. Утёрла слёзы и тоскливо посмотрела по сторонам. Нужно вернуться и в этот раз спокойно поговорить с Лютером или даже с самим Пятым. Главное снова не выйти из себя. В её возрасте уже пора бы научиться сдержанности и контролю эмоций. Может быть, они хотя бы разрешат переговариваться с Ваней через стекло с помощью альбома и ручки? Сейчас Седьмой нельзя быть одной. Дон понимала её как никто другой. Вина за гибель близких людей. Тебе самому от себя противно и тошно. Как же ей знакома эта ненависть направленная только на себя, это дикое неконтролируемое желание свести счёты с жизнью. Тогда она смогла выкарабкаться, пусть и не самым правильным способом. Но Ваня не Дон. Она не сможет справиться в одиночку. Донна вздохнула, внимательным взглядом осматриваю улицу. Она не убежала далеко — всего минут двадцать до академии. Девушка уже собралась идти обратно, но внезапно услышала далёкий детский голос: — Тётя Донна? Ноль оглянулась, но не увидела маленькую племянницу. Решив, что ей показалось, она развернулась в сторону академии, встречая сильный удар в лицо. «Как-то это слишком, получить в морду дважды за день», — отстранённо подумала Дон, падая на асфальт.