Paradise City

Йен (12 лет) переживает лучшие пять секунд в своей жизни. Чикагская летняя жара была как тяжелое, душное одеяло, которое Йен Галлагер хотел раздраженно сбросить. Однако радио ведущий на Мы FM этим утром сказал, что период знойной погоды не сменится в ближайшее время, и что люди по всему городу начинают сходить от нее с ума. Йен мог подтвердить это после того, как они с братьями и сестрами поглазели на то, как Фи кидается кастрюлей спагетти в своего вечного то бойфренда, то бывшего Джимми. Вот как он обнаружил, что тащится за своим старшим братом на бейсбольный матч младшей лиги, надеясь отвлечься от стервозности, которую высокие температуры, кажется, вызвали у всех окружающих. Их кроссовки прилипали к плавящемуся свежему асфальту, когда они направились к забору, окружавшему новенький Меткаф парк. Йен всю свою жизнь помнил это место, как старый угольный склад, где повсюду валялся мусор, и не верилось, что город превратил его в поле для софтбола, а теперь устраивает здесь бесплатные бейсбольные матчи. В 14 лет Лип играл в мяч на уровень выше Йена, хоть тот и мог нарезать кучу кругов вокруг поля, пока там стоял его брат. Лип деловито стукал кулаком по жесткой бейсбольной перчатке на своей руке, Йен секунду смотрел на него, прежде чем хихикнуть. Старший брат определенно не был спортсменом. Вообще, он и сам утверждал, что бегал исключительно в том случае, когда за ним гонялись копы. Быстро потеряв интерес к новой перчатке, Лип умело вытряхнул сигарету из пачки, ловко подкинул ее в рот, и со щелчком открыл серебристую Зиппо. - Дай покурить, - заканючил Йен, желая попробовать сделать так же. - Чем-нибудь заняться, пока ты играешь. - Найди работу и купи свои. Тебе почти тринадцать, чувак, - рассеянно ответил Лип, глядя через поле на игроков, которые начали подтягиваться к началу матча. - Вот я уже был… - Всего одну, - встрял Йен, прежде чем брат начал активнее свои нравоучения. - Я скажу Фи, что сегодня подежурю на кухне. Он не собирался говорить об этом сестре, втихомолку зная, что она расстроится и сама помоет посуду. - Ладно. Мелкий доставучий засранец, все равно иначе не отцепишься. Йен сжал в ладони добытое курево и отошел к металлическим трибунам, которые обожгли ему задницу, едва он сел, даже через шорты из обрезанных джинсов. Перекатывая сигарету между пальцами, он наблюдал, как команды потихоньку разогреваются. На этапе заказа формы городские деньги им обломались, так что поле кишело четырнадцатилетними и пятнадцатилетними мальчишками в обычной одежде, половина была без рубашек в летнюю жару. Пока два тренера пытались их организовать, все они толкали и пихали друг друга. Все, кроме одного. Он стоял, прислонившись к дощатому краю дагаута, и курил, бесстрастный и едва обращающий внимание на возню вокруг него. Йен впитывал в себя все. Футболку, наполовину свешивающуюся из заднего кармана его выцветших джинсов, шелковистые черные волосы, слегка чересчур отросшие, бледную гладкую грудь, мускулистые руки, слишком массивные для этой лиги. И его сигарета была так небрежно зажата между полных губ, пока он разминал свою кожаную перчатку, что это очаровало Йена полностью. Дымка табачного дыма поплыла вверх, заставив паренька прищуриться. Когда он отбросил окурок в сторону площадки для софтбола, у Йена появилась новая цель в жизни - научиться курить точно так же. Он наблюдал за Липом последние несколько лет и думал, что его брат курил прямо-таки шикарно, но сейчас мнение Йена кардинально изменилось. Со своего места на правой трибуне он слышал, как тренеры подзывают команды, давая указания и напоминая им об одном основном правиле - не драться. Йен видел, как игроки рассредоточились по полю и заполнили дагауты. Он закурил свою единственную сигарету и оставил ее зажатой во рту, отрабатывая вид холодной беспечности, но дым попал ему в глаза и они начали слезиться. Он закашлялся и, сдавшись, выплюнул сигарету изо рта. Две девчонки-подростка рядом с ним захихикали, глядя на него, их длинные прямые волосы рассыпались по обнаженным плечам, пока они вертелись на месте. Но Йен едва замечал их, потому что темноволосый мальчик небрежно порысил на правое поле, низко надвинув кепку на глаза. Первый иннинг не принес Йену ничего интересного, кроме послеполуденного солнца, которое хотело растопить веснушки на его коже. Ни Лип, ни брюнет не заметили никакого движения на поле и никто его и не проявлял, стараясь отбить мяч. Девушки, сидевшие рядом с ним, вскочили и захлопали в ладоши, подбадривая игроков, хотя Йен подумал, что такая дерьмовая игра того не стоит. Он хотел сказать девчонкам, чтобы сели и перестали дергаться, но подумал, что играющим, вероятно, нравится видеть их в топах и коротких шортах, прыгающих на трибунах. Он знал, что Липу это зрелище точно по душе и, возможно, именно поэтому его брат согласился вступить в лигу. Однако на середине третьего иннинга Йен встал, возбужденно сощурясь. Бэттер послал заранее провальный мяч на правое поле; брюнет равнодушно наблюдал за ним пару секунд, а затем подбежал к инфилду, легко поймав мяч рукой в перчатке. Когда он отдернул руку, чтобы бросить мяч питчеру, Йен уставился на него во все глаза. Все в этом движении - от того, как согнулась сильная рука, до того, как напрягся пресс, и джинсы сползли вниз по бедрам, - заставило Йена почувствовать себя очень некомфортно. Он опустился на свое место в унизительной панике, нервно оглядываясь вокруг, чтобы понять, заметил ли кто-нибудь. Но этот момент оказался монументальным только для него. Неловко ерзая на сиденье, стараясь не обращать внимания на то, что происходит в его теле, он заставил себя не спрыгивать с трибуны и не бежать бегом всю дорогу домой. Дело в том, что, хоть Йен и многое знал о сексе от своего брата, который почти ни о чем другом не говорил, и от родителей, которые не заебывались закрывать двери, он не был готов к тому, что с ним только что произошло. Все, что ассоциировалось у него с сексом, сплелось вдруг в его в голове с пареньком с правого поля, и это напугало его до чертиков. Команды начали меняться, Йен следил за движениями всех мальчишек на поле, кроме того, за которым хотел понаблюдать. Он окаменел, снова взглянув на него. Было невозможно не смотреть, как тот шел к месту бэттера, держа биту как оружие и агрессивно проталкиваясь через других игроков, которые расступались перед ним. Каждое движение запечатлевалось на обратной стороне век Йена. Постукивая деревяшкой по грязной кроссовке, мальчик целую минуту смотрел на питчера, прежде чем крепче поставить ноги в пыли и поднять биту. Сделав всего одну подачу, он послал мяч в аутфилд, и легко пробежал мимо первой базы. Девчонки, сидевшие рядом, вскочили и начали скандировать "Микки", и Йен почувствовал, как его сердце заколотилось. Микки. Йен без слов понимал, что его жизнь была похожа на мяч, который только что встретил биту Микки. В каком бы направлении он ни двигался до этого бейсбольного матча, теперь его траектория изменилась безвозвратно. В тот самый момент, когда нога Микки попала на вторую базу, бейсмен поймал мяч. Йен прикусил нижнюю губу от дурного предчувствия, когда тот замахнулся перчаткой на раннера, агрессивно вдавливая грубую кожу в его голую грудь. Один из тренеров, действуя за ампайра, сжал руку в кулак и быстро, резко ударил вверх, давая понять, что был аут, но Микки не двигался. Он прижался грудью ко второму бейсмену, когда тот попытался столкнуть его с базы. Прежде чем тренер подбежал и разнял их, бейсмен толкнул Микки во второй раз, что стало его роковой ошибкой. Микки схватил другого игрока за рубашку, слегка приподнял над землей и откинул назад. Когда задница пацана ударилась о траву, тренер был на месте и попытался силой убрать Микки с базы, но тот оттолкнул его руки, вызывающе выпятив грудь. Они смотрели друг на друга, а все поле наблюдало за ними. Йен обнаружил, что снова стоит, наблюдая за происходящим так пристально, что затаил дыхание. Все в этом взаимодействии завораживало. Он видел много драк и разборок на спортивных полях по всему Саутсайду, но сейчас все было по-другому. Он не был уверен, как, но знал, что дело не только в силе. Дело было о том, чтобы дать миру знать, что ты не собираешься безропотно глотать дерьмо. После того, что показалось Йену вечностью, Микки презрительно улыбнулся, самодовольно изогнув губы, затем расстегнул молнию на джинсах, вытащил член и помочился прямо на вторую базу. Все действо от силы заняло пять секунд, потом он застегнулся и с важным видом вразвалочку покинул поле, высоко задрав руку с факом. Для Йена это были лучшие пять секунд в его жизни. *** Бейсбольные термины в главе и краткое пояснение: База — одна из четырёх точек поля, которых последовательно должен коснуться раннер из команды нападения (бегун), чтобы выиграть очко. На базах находятся бейсмены - игроки команды защиты. Иннинг - период бейсбольного матча, во время которой команды по разу играют в защите и нападении. Как правило, матч состоит из 9 иннингов. Дагаут - скамья, место для запасных игроков и других членов команды. Ампайр - судья в бейсболе, их должно быть по одному на каждую базу, но здесь их явный дефицит, так как тренера только два, так что прощай точное судейство. Жест судьи с ударом в воздух - означает аут. Аут - это цель команды защиты, из-за него игроки команды нападения выводятся из игры. Команда нападения выигрывает очки, занимая базы. Вкратце для понимания главы: процесс игры строится на взаимодействии двух основных игроков - питчер (защита) и бэттер (нападение). Питчер посылает мяч, стараясь чтобы бэттеру было сложно или невозможно его отбить. Если бэттер хорошо отбивает мяч (например, он уходит в аутфилд (дальнее поле) инфилд - внутренний квадрат в пределах баз), он бросает биту и становится раннером, т.е. бежит до первой, второй и далее базы, куда рассчитывает успеть, его цель попасть туда (занять ее), раньше чем защита завладеет мячом и коснется им его или перебросит бейсмену. То есть, когда начинается пробежка, либо защита теряет базу, и у команды нападения выходит в игру второй бэттер, либо нападение получает аут и теряет игрока. Микки в защите поймал на лету легкий (провальный мяч) - это аут для противников. Микки в нападении попал на базу в тот же момент, как ее бейсмен поймал мяч, то есть ситуация спорная, особенно если на базе нет отдельного судьи, как полагается.