Paradise City

Йен (15 лет) все еще не умеет курить, как Микки. - Чей это Кавасаки? Йен остановился на тротуаре перед домом Милковичей, глядя на мотоцикл, припаркованный у обочины. Он сдвинул на переносицу недавно выписанные очки, присматриваясь. Темно-бордовая краска на топливном баке была неровной, как будто она стерлась уже раз или два, хром на выхлопной трубе был потерт от каблуков ботинок, да и кожаное сиденье выглядело так, как будто порядчно вынесло от зада, или вероятнее, парочки задов владельцев мотоцикла. - Моего брата, - ответила Мэнди, хватая его за воротник футболки и таща к лестнице, ведущей на крыльцо. Он общался с Мэнди уже несколько месяцев, с тех пор как они стали партнерами по научному проекту, и Йен затащил ее на борт школьной газеты. - Твоего брата? Того, что в колонии? - Она переполнена, так что его задница на свободе. И ему лучше тут и оставаться, потому что ему только что исполнилось восемнадцать. - За что его?- спросил Йен, следуя за ней через парадную дверь. - Семейные дела, - она указала на диван, усаживая его, а сама направилась на кухню. - Продажа наркотиков. - Тогда почему ты их не продаешь? - он оглядел гостиную и кухню, но брата Мэнди не увидел. - Разве ты не член семьи? - Я слишком умная для этого дерьма. Сказала же Микки, когда его в прошлый раз выпустили, что он должен позволить мне думать за него, но он, как уже ясно, пошел другим путем. Йен перестал слушать, когда она произнесла имя брата. Воспоминание, технически его любимое воспоминание, промелькнуло в его голове. Неужели это тот самый Микки? Возраст был правильный. Выход из колонии для несовершеннолетних звучало как что-то, что было в духе его Микки, как и езда на мотоцикле. Ему вдруг захотелось обыскать все комнаты в доме, чтобы выяснить, нет ли в Саутсайде Чикаго еще одного Микки. При мысли о том, чтобы найти его, Йен едва не подавился горячим влажным воздухом. Очевидно, прошедших лет было недостаточно, чтобы притупить физическую реакцию на темноволосого бейсболиста. За эти годы его мысли о нем изменились: благоговейный страх, заставлявший его сердце биться чаще, смягчился и превратился в тепло тайного места, куда его разум мог отправиться, когда ему нужно было сбежать. Он всегда считал, что встреча с парнем была лишь разовой, и это было хорошо, потому что она была слишком интенсивной, чтобы стать чем-то, с чем он мог бы иметь дело постоянно. Но теперь, когда он столкнулся с возможностью увидеть его снова, страх вернулся и пытался подавить все остальные мысли в его голове. Мэнди села рядом с ним на диван. Два ледяных стакана Кул-эйда разместились на кофейном столике, от удушающей жары они уже запотели. Йен смотрел, как она заправляет за ухо прядь длинных темных волос, а потом улыбается, поймав его взгляд. Блять. Это должен быть тот же Микки. Как он мог не заметить сходства между ними? - Надо приступать? О чем статья на этой неделе?- спросила она, касаясь босыми ногами бедра Йена. - Ты убедил Мудака позволить тебе взять больше интервью? Йен очнулся от своих мыслей. - Нет, но я все равно их сделаю. Он не заметит, пока не станет слишком поздно. - В любом случае это его последний год в качестве редактора. Он уйдет в следующем, и ты должен подать заявление на это место. Йен медленно кивнул. - Только если ты пообещаешь работать в газете. Мы хорошая команда. Она просто прислонилась щекой к спинке дивана и уставилась на него. Во время неловкой стычки вскоре после того, как они начали проводить время вместе, Йен выпалил, что не увлекается девушками. Мэнди тогда опустила руки с его шеи и так же смотрела на него, а Йен ждал и думал, не совершил ли он огромную ошибку, доверившись ей. Он никогда не произносил этих слов вслух и даже не был уверен, почему выбрал именно тот момент, чтобы попробовать сделать это. -Ты выглядишь таким занудой в этих очках, - заметила Мэнди, прерывая его мысли и заставляя Йена смущенно дотронуться до темной оправы. - Но в хорошем смысле. Он повернулся к ней лицом, и она дотронулась пальцем до его переносицы, мягко поправляя их. Ее палец коснулся его щеки, провел по скуле и подбородку. Йен позволил ей, даже слегка улыбнулся, потому что это было мило и нежно, и он чувствовал то же самое сожаление и тоску, которые видел на ее лице. Они были лишены шанса на что-то большее. - Мне нравится смотреть на тебя, - прошептала она. Он заправлял выбившуюся прядь волос ей за ухо, когда в гостиную вошел брюнет в обтягивающей синей майке и с девятикилограммовой гантелью в руках. Даже не взглянув на них, он повернул ручку радио, и Бэд компани наполнили комнату звуками "Хочу заняться любовью". На какое-то блаженное мгновение Йен забыл о брате Мэнди, но теперь он мог только смотреть на бицепс парня, когда вес поднимался вверх, заставляя мышцы напрягаться, резко сокращаясь. Бицепс принадлежал тому самому Микки, только он был старше, полнее, крепче. Йену он показался больше похожим на мужчину, чем на мальчишку из его воспоминаний. Только себя он по-прежнему ощущал неуклюжей малолеткой, задыхающейся от напряжения. На этот раз разница была в том, что он знал, что чувствует, и почему. Взяв стакан вишневого Кул-эйда, Йен подумал, а не вылить ли его себе на голову, пока солист Бэд Компани повторял, чего ему хочется, а пот, который начал собираться на спине Микки, впитывался в его майку. Он попытался разобрать, что говорит Мэнди, и не поддаться панике, когда Микки вдруг стянул майку через голову и швырнул ее на диван в опасной близости от Йена, который отчаянно хотел схватить ее с подлокотника, пока она еще хранила тепло его торса. Сердце у Йена так быстро перекачивало кровь по всему телу, что молния на джинсах начала причинять ему физический дискомфорт. - Алло? Земля Йену, - Мэнди хмуро смотрела на него. - Что? Микки окончательно бросил гантель на пол и уставился в окно, прижав одну руку к стеклу. Сигарета, которую он только что зажег, скользнула у него изо рта, после того, как он с силой затянулся и опустил руку, из ноздрей вырвался клуб дыма. После трех лет попыток, Йен все еще не мог так заниматься любовью с сигаретой, как Микки. Он поерзал бедрами, чувствуя прикосновение плотного хлопка к особенно чувствительному местечку, и сжал губы, чтобы сдержать все звуки, которые он боялся издать. Прищурившись, Мэнди посмотрела на брата, и Йен беспомощно проследил за ее взглядом, скользя глазами по ресницам, губам и горлу брюнета. - Ты что, издеваешься?- прошипела Мэнди себе под нос. - Боже мой! - Что? - пробормотал он, избегая ее взгляда, и сосредоточившись на тоненькой дорожке темных волосков, начинавшейся на нижнем прессе Микки. - Не чокай мне, идиот, - прошептала она. - Он тебя убьет нафиг. - Я не ... - начал он, пытаясь убедить подругу, что у него не встало на ее брата. - Просто перестань. Это, - она указала на брата, который подошел к холодильнику за бутылкой пива. - Сплошная проблема. Ты слышишь меня, Йен? С большой буквы П. Эта проблема вернулась в гостиную и ткнула концом зажигалки в крышку бутылки, открывая пиво. Пробка пролетела через всю комнату. Когда Микки ушел в спальню, предупреждения Мэнди гудели в голове Йена вместе с его собственной мыслью, что ее брат даже не догадывается о его существовании. Но они были прерваны, когда Микки вернулся в гостиную и остановился почти прямо перед Йеном, тот дышал ему в пупок и не мог придумать слова, которое не закончилось бы для него позорным смущением. - Моя майка? Звук голоса Микки заполнил все пустое пространство в мозгу Йена. Фраза была короткой, голос хрипловатым и низким, но мягче, чем он ожидал. Руки Микки нетерпеливо скрестились на груди, и Йен, взглянув на светло-синюю материю на подлокотнике дивана, обнаружил, что накрывает ее своей ладонью. Его пальцы судорожно сжались, как только он понял, к чему прикасается. Он неохотно протянул майку. - Пасиб, пацан. Пацан! Пацан? Он только кивнул вслед удаляющейся спине Микки. Они закончили набрасывать план статьи под ритмичные звуки акустической электрогитары, доносящиеся из конца коридора. Йен что-то записывал, не переставая думать о Микки с обнаженной грудью, который обнимает свою гитару. Он жадно глотал Кул-эйд, представляя себе его, стоящего в своей комнате с сигаретой во рту и пальцами, порхающими по струнам. И грыз кончик карандаша, мечтая о том, как Микки лежа, опираясь на подушки на кровати, тихо играет для него. Перед тем как покинуть дом Милковичей, Йен прошел мимо гитарного перебора, намереваясь воспользоваться туалетом и убраться от греха подальше. Проходя мимо комнаты, он не смог удержаться от взгляда на парня, сидящего на краю кровати. Движение Йена, должно быть, привлекло его внимание, и их глаза впервые встретились. За эти несколько секунд Йен обнаружил, что никогда не видел таких голубых, как и гитара в его руках, и таких грустных глаз. *** Кул-эйд - безалкогольный растворимый напиток, очень популярен в США. Продается виде порошка, который нужно растворить в воде и добавить по вкусу сахар