Paradise City

Йен наконец-то научился курить, как Микки. Йен подозревал, что в спортзале Лу жарче, чем в седьмом кругу ада, но потребность снять напряжение, отколотив тяжелую боксерскую грушу была сильнее, чем желание прохлады. Близился вечер вторника, и он провел день в отвратительном настроении. Придя на работу поздно утром после очередного слабого землетрясения, он уставился на свой телефон, гадая, спит ли еще Микки, но прежде чем успел решиться на звонок, телефон ожил, и он сразу же схватился за трубку. А часом позже почти откусил голову Тодду, администратору, за то, что тот случайно соединил его с каким-то занудой, недовольным журналом. В ответ Тодд только рассмеялся в трубку и назвал его несчастной Красной Шапочкой. - Какая к черту Шапочка?- огрызнулся Йен. - Это ты своего парня спроси, -админ со щелчком повесил трубку. Йен развернул кулак горизонтально к груше и провел двойной джеб, воображая, что это лицо Тодда. Красная, ебать ее, Шапочка… уржаться. Это какой-то развеселый гейский намек? Джеб. Джеб. Пот капал с его лица, и ему пришлось вытереть глаза тыльной стороной руки, чтобы четко увидеть свою цель. После того, как он битый час урезонивал прилипчивого, недовольного нытика и повесил, наконец-то, трубку Йен снова уставился на телефон, желая, чтобы тот зазвонил. Облом. В отчаянии он снова набрал Тодда и спросил, а не было ли за то время, что он разговаривал, еще вызовов. Тодд расхихикался и предложил проверить, нет ли на второй линии Большого Серого Волка. Тяжело дыша, Йен подпрыгнул на носках, затем развернул туловище и бедра против часовой стрелки, перенеся вес вперед на одну ногу. Правый кросс послал ударную волну в плечо, но она показалась такой приятной, что он провел еще два креста, прежде чем уйти в защиту. Если лицо Чеда и появилось перед его мысленным взором, он не собирался по этому поводу загоняться. Чтобы не слишком зацикливаться на безмолвном телефоне, он отправился в кабинет Горда, чтобы узнать, не согласится ли его босс дать материал об андеграудной музыке в журнале. Последние несколько месяцев они постоянно мусолили эту тему, и Йен не соглашался от нее отказаться. Он опустился в кресло для посетителей перед столом редактора и начал свою рекламную кампанию. - Мы - рок-журнал, Галлагер, - повторил Горд в миллионный раз за последние несколько месяцев. - Я знаю, но мы должны держать руку на пульсе, - ответил Йен так же в миллионный раз. - Пульсе? - Горд вытряс две пилюли Ролэйдс на ладонь и бросил пластиковую бутылочку в ящик стола. - Рок существует со времен Айка Тернера и Чака Берри. Ты, правда, считаешь, что он куда-то испарится? Йен гадал, не его ли это будущее - лопать бесконечные меловые таблетки в надежде предотвратить язву. - Эта версия рока умирает, Горд. Не сам рок. Мы должны следовать за тенденциями, а не пытаться загнать явление в какие-то рамки. - Слушай, твой бойфренд - настоящий музыкант с большим влиянием в этой индустрии, отдам должное. Но я не уверен, что он знает, что делает. Эта его новая музыка звучит слишком шумно и откровенно депрессивно. Кто захочет ее слушать? - Горд тяжело откинулся на спинку стула и мрачно вздохнул. - Боже, я скучаю по Чаку Берри. Йен начал подниматься со стула. Нет смысла подстегивать дохлую лошадь, - решил он. - Ты из-за статьи в Вэрайти такой смурной? - спросил Горд. И если бы Йен был бездарным писакой бульварных романчиков, он бы выразил свои эмоции словами "холодная рука страха неожиданно протянулась, чтобы перехватить его дыхание", но в тот момент он и не думал о романтических сравнениях. - Какой статьи? - спросил он, искренне забивая на то, посчитает ли его Горд шестнадцатилеткой на уроке, со жгучим волнением наблюдающей за тем, как по классу гуляет захватывающая записка о ее парне. - Клянусь Богом, Йен, вот раньше ты держал руку на пульсе, а теперь мне интересно, есть ли он у тебя самого, - пожаловался его редактор. - Только одно на уме, а, малыш... Час спустя он был у Лу, позволяя своему телу взять верх, так как его мозг не давал ему никакого облегчения. Прижав левую руку к подбородку, он выбросил кулак вверх, описав дугу, рикошетом отскочившую от кожаного мешка, и снова уперся локтем в бок. Повторив прием не ведущей рукой, он представил, как надменно опущенная челюсть Горда встречает его апперкот, почувствовал себя хреново и заменил его личиком Чеда, Красной Шапочкой и всем остальным дерьмом. Или еще лучше, Йен хотел знать, как выглядит ебало уебка, который написал статью о Микки. Майский выпуск Вэрайти лежал на заднем сиденье Камаро, и Йен планировал сжечь его. Шокирующее разоблачение. Так бездарные писаки любят называть свои жалкие попытки явить миру очередную дешевую сенсацию. Четырехстраничный разворот с подборкой фото Микки в обнимку с каждой шалавой от Калифорнии до Нью-Йорка вряд ли шокировал… ну, конечно, шокировал Йена, но не потому, что это было достойно новостей. Придурок-автор пытался намекнуть, что Микки не может быть геем, если позволял групи висеть на нем пачками. Джеб, джеб, апперкот. Пот струился так же быстро, как и взлетали кулаки, пока он не запыхался настолько, что ему пришлось наклониться, чтобы отдышаться. Упершись перчатками в бедра, он задумался, где же Микки. Вторник уже почти прошел, а они не поговорили. Они всегда разговаривали по вторникам, с тех пор как Микки записал это в свой календарь. Они ни разу не пропустили вторник, с того самого первого.С тех пор он часто вспоминал тот день. Он вышел с планерки, едва осознавая, что находился там, и все время мучаясь вопросом, действительно ли Микки собирается сказать ему, что любит его сегодня. Они не говорили об этом с тех пор, как Микки написал памятку, но Йен считал часы, да что там, минуты до вторника. Сев за стол, он наугад взял папку и открыл ее, надеясь, что будет выглядеть так, как будто он по уши в работе, но на самом деле терзаясь, сколько же ему еще ждать ответа. Последняя неделя его жизни была похожа на рай, из которого он не собирался отлучаться. Они проводили вместе почти каждую ночь. Йен был уверен, что за десяток дней у него было больше секса, чем за всю жизнь. Звонок. Он чуть не сбросил телефон со стола. Тодд сухо велел ему быстрее подорвать свою задницу вниз, потому что его ждет посетитель. Сопротивляясь искушению забежать в мужской туалет, чтобы проверить непослушно завивающиеся волосы, он спустился по лестнице в приемную на первом этаже. Оглядел стулья, потом коридор, но не увидел никого, с кем хотел бы поговорить. - Он вышел на улицу, - объяснил Тодд с респшн, улыбаясь, как будто знал какой-то секрет, но Йен был слишком взволнован, чтобы начать кипешить еще и из-за его хитрой рожицы. Он практически перепрыгнул через журнальный столик, заваленный старыми выпусками Роллинг Стоун, чтобы добраться до вращающихся входных дверей, а затем закружился в них, как белка в колесе, пытаясь быстрее выбраться. В конце концов, он вывалился на тротуар, наполовину ослепленный калифорнийским солнцем. Его грудь вздымалась и опадала в предвкушении, а в животе порхали бабочки. Он проебался со своими чувствами до самого днища. Один парень имел над ним такую власть, что было даже страшно. Но Йен не понимал, как же может быть иначе. Микки стоял, прислонившись на этот раз к своему Харлей Дэвидсон Спортстеру, постукивая по краю тротуара потертым черным мотоботинком. Его джинсы выглядели так, как и должны были смотреться Левис, и Йен сделал себе мысленную пометку, потому что был уверен, что никогда не видел их раньше. Да, он настолько низко пал: вел мысленный перечень всех джинсов Микки, когда-либо обтягивавших его сексуальный зад. А еще на нем была светло-синяя майка, от вида которой он чуть не упал на колени. Когда они сегодня останутся наедине, он сорвет ее с него, порвет в клочья и втянет их, как первоклассные дорожки. Тротуар перед офисным зданием Роллинг Стоун начал заполняться толпой, собирающейся на ленч, а Йен все стоял у вращающейся двери и смотрел, как Микки курит. Парочка офисных менеджеров в костюмах толкнула его, жалуясь, что он перекрыл проход. Микки слегка наклонил голову, приглашая Йена подойти. Когда они сошлись так близко, как только могут двое парней, не поднимая радужного флага, Йен выдохнул. Кажется, он задерживал дыхание с тех пор, как проснулся этим утром. - Хэй. - Хэй. - Хэй. Микки улыбнулся от того, как его заклинило. - Просто заехал поздороваться? - подсказал Йен. Он хотел услышать ответ отчаянно, и еще растянуть этот момент как можно дольше. Микки пожал плечами. - Как прошла планерка? - Самые долгие два часа в моей жизни. Снова улыбнувшись, Микки бросил сигарету в решетку водостока и отодвинулся от мотоцикла. - Йен, - сказал он так тихо, что тому пришлось напрячь слух. - Да? - его тело было похоже на эластичную ленту, готовую лопнуть, он с трудом сглотнул. - Я люблю тебя. Выпрямившись, Йен повел плечами, чувствуя жжение в мышцах от тяжелой тренировки. Стены зала Лу были покрыты вдохновляющими цитатами, в основном Мухаммеда Али, о стремлении быть лучшим. Йен воспринимал их всерьез. Парень был легендой и знал свое дело. Покосившись на одну на стене перед собой, он попытался прочесть ее без очков и сделал шаг вперед. "Работайте, пока ваш ум не забудет, а тело не вспомнит" Зубами он отодрал липучку на правой перчатке и стремительно прошел в раздевалку. Идиот,-упрекнул он себя, бросая экипировку в сумку и раздеваясь. Он слишком долго позволял своему мозгу управлять. - Спасибо за все, Горд, - сказал Йен, стоя перед столом босса. - Я хочу, чтобы ты знал, как важна была эта работа для меня, не только для карьеры, но и для моего развития, вообще, рассудка. - Какого черта, Йен? Похоже, что ты уходишь,- главный редактор наклонился вперед, положив руки на промокашку, испещренную заметками. Напоминания о его беспокойной жизни. - Так и есть. Ну, это не прощание навсегда, просто ... я увольняюсь. - Что? Зачем? Потому что я не позволяю тебе таскаться хвостом по стране за твоим бойфрендом? Йен открыл и закрыл рот. Что он мог сказать? Да, так оно и вышло, но он сформулировал бы все немного иначе. - О, ради бога, дай мне подумать. Завтра поговорим, подпишу ли я тебе заявление об уходе, - Горд выдвинул ящик, где хранил свои таблетки, и Йен убрался из кабинета восвояси. Солнце уже почти скрылось за горизонтом, когда Йен вышел на балкон спальни Микки. Он уселся на диванчик и подтянул колени к груди, положив на них руки и уперевшись пятками в край сиденья. Микки любил сидеть здесь и смотреть на главную вывеску Голливуда, особенно в это время ночи. В последний раз, когда они оба были на Деронда-драйв, Микки сидел рядом на подушке, на которой калачиком свернулся Йен. Перед ними горел закат. Он спросил Микки, почему это так много для него значит. - Потому что до недавнего времени у меня не было твоей веснушчатой моськи… чтобы держать меня в тонусе. Йен вытянул губы, чтобы Микки смог всунуть сигарету прямо между ними и подождать, пока он затянется. - Не могу поверить, что мой парень так отстойно курит. -Я пытался научиться, поверь мне. - Даже так? - Однажды я увидел, как курит один пацан, и так потек, что чуть джинсы не промочил. Микки немного подавился дымом на вдохе. - Мокрые штанишки? Супергаллагер! - Это давно было, еще в 70-ые… - Прикольно. Йен положил щеку на плечо Микки и уставился на то, как тот курит. - Наверное, я влюбился в тебя, когда впервые увидел это - как ты куришь, - он наблюдал, как Микки стряхивает пепел, постукивая по пепельнице. - Поспособствовало, что ты был без рубашки. - И вывалил свой член, чтобы каждый мудак с Саутсайда понял, что к чему. - Лучшие пять секунд в моей жизни. - Поэтому ты каждый раз шатаешься за мной в сортир, когда мне отлить надо? - Да завали, вовсе нет. Не каждый раз. Микки обнял Йена за плечи, позволяя ему прижаться ближе. - Так почему ты так любишь эти буквы? - В Чикаго я действительно думал, что это Райский город. Даже когда я понял, что такого места не существует, этот знак заставлял меня продолжать искать что-то. Теперь Йен сидел один на диванчике в окружении лос-анджелесской жизни Микки. Он покосился на гигантские белые буквы, представляя, как на самом деле выглядел бы Райский город. Прежде всего, это было бы место, где Микки не разрешалось бы носить одежду. Если начинать с этого, все остальное становилось не очень-то и важным. В 22:30 он решил лечь спать. Огонек на автоответчике не мигал, и он уже несколько раз звонил в квартиру в Сиэтле, прикидывая, что если Микки забыл, что сегодня вторник, то его голос мог бы расшевелить память брюнета, но звонки переходили на автоответчик и грубоватую просьбу Микки "давайте к делу". Еще не время было разводить панику и звонить Джо во Флориду, но завтра он поднимет на рога целую армию. А сегодня просто натянет одеяло на голову, и не будет обращать внимания на нелепую часть своего сердца, которая навечно обречена лить сопли по Микки Милковичу. *** - Вы что, бля, издеваетесь? - Простите, сэр, но у Америкэн Эйрлайнз строгая политика в отношении оскорбительного поведения! - Вы не считаете удержание людей взаперти оскорбительным? - Уверяю вас, наши механики делают все, что в их силах, чтобы поднять нас в воздух как можно скорее. - Но мне нужен телефон. - Пожалуйста, присаживайтесь на место, - на этот раз строгость голоса перебила кипение Микки. Он не хотел, чтобы его вышвырнули из самолета. - Охуенно, заебись, - тихо пробормотал он себе под нос и вернулся на свое место. На гребаное комфортабельное креслице в длинном ряду общего салона. Не обращая внимания на других пассажиров, особенно на тех, которые таращились на него так, словно он буквально сошел с обложки журнала, он сгорбился на сиденье. Слава богу, его место было у окна, так что он мог немного уединиться. Если самолет не поднимется в воздух в ближайшие полчаса, номинально он будет на Деронда-драйв только в среду. Как бы нелепо это ни звучало, он был полон решимости увидеть Йена еще сегодня. Даже если это убьет его или кого-то другого. Он еще раз хмуро посмотрел на стюардессу, но в конце концов смирился с тем, что доберется в ЛА, когда доберется. Он не мог заставить самолет взлететь. С того момента, как он проспал утренний будильник, он не мог избавиться от липучей, внутренней тревоги, как и пассажир, сидящий рядом с ним. Сегодня был день, когда им с Йеном нужно было решить эти невнятные проблемы между ними. Он проспал будильник и время, поэтому несколько раз звонил Йену на работу, но телефон был занят. В конце концов, звонок перешел к придурковатому секретарю, которая все еще троллил Микки за его первые пьяные переговоры. Он попросил Микки оставить сообщение, потому что так будет удобнее "достать Йена и съесть его", на что Микки ответил, что возможно усердному секретарю тоже будет удобнее "достать кол и сесть на него". Радостный смешок и щелчок отбоя - все, чем это закончилось. В течение следующего часа он звонил Йену каждые несколько минут, пока не пришло время уходить по делам и встречам, на которых он не мог сосредоточиться. Вдобавок ко всему, Джо был во Флориде уже нескольких дней под предлогом помощи Мэнди с какими-то страшными проблемами по хозяйству, но Микки их откровенно подозревал. Еще во время рождественских каникул он был уверен, что Джо подбивает клинья к его сестре, но они упорно все отрицали. Так что из-за того, что его телохранитель "прочищал трубы" в другом штате, ему пришлось отправиться по своим делам одному. Дождь лил как обычно, поэтому он взял свой Транс-Ам, проклиная всех остальных водителей на дороге и свое решение наложить вето на подменного водителя-охранника, которого Джо хотел нанять. Микки язвительно изматюгался тогда, уверенный, что Джо намекает на то, что он потерял способность не только защищаться, но и водить чертову машину. Утро и ранний полдень тянулись жвачкой, пока он не сбежал с бесконечного совещания с их организатором тура, полагая, что и в хороший день не смог бы лучше сделать вид, что ему не похрен на цвет их гребаных шатров, которые они арендовали. А сегодня был плохой день. Он гнал машину несколько бесцельно, пытаясь решить, что делать и заехал на заправку Шелл, чтобы снова позвонить Йену. Звук открывшейся двери привлек внимание продавца, и Микки с вызовом поднял бровь, отрывая кончик от пачки хот-род. Он не ел весь день, и живот уже подводило. Откусив прилично от бургера, он шлепнул двадцатку на прилавок, потребовав "чертову тонну мелочи", и сгреб монеты, направляясь к телефонной будке снаружи, и вдруг его внимание привлекло собственное лицо, голая грудь и слова поверх - "Леди киллер". - Какого хрена? - он схватил журнал и стал листать, пока не дошел до подобранных фотографий. - Сукин сын, уебать его лопатой! Пожилой мужчина за прилавком откашлялся, и Микки неопределенно помахал ему пальцами. Потом решил, что тот в равной степени ответственен за это дерьмо. - Не продавай этот мусор в своем заведении, приятель, - он помахал журналом в воздухе. - Ты разве не знаешь пять основных принципов журналистики? -Нет. Микки тоже. Сами принципы он прослушал… был немного занят, убеждая свой член не вставать так сильно посреди толпы от возбуждающего вида Йена, дерущегося за его честь. - В этой бульварной газетенке их точно нет, - бросив экземпляр Вэрайти продавцу, он добавил. - Продавайте лучше Роллинг Стоун, чувак. Йен не ответил на звонок. А теперь Микки был заперт в стальной трубе, которая стояла на асфальте уже два часа, и все, что он мог сделать, это ждать. *** - Микки? Свет из коридора дугой упал на простыни, обмотавшиеся вокруг голых ног Йена и стреножившие его. Он заморгал от яркого света, глядя на фигуру, идущую к нему. - Хэй, детка. Йен повернул голову к часам. 23:51 - Вторник, - прошептал он, приподнимаясь и дергая простынь, чтобы стащить ее с груди. Микки наблюдал за продвижением ткани. - Что ты здесь делаешь? Все в порядке? - Да, да. Я проспал будильник этим утром. Должно быть, вырубил его во сне, - брюнет стоял у кровати и смотрел на Йена. - А-а… - Потом я позвонил тебе на работу, но кто-то повесился у тебя на линии. И звонки уходили придурку. Йен нахмурился. - Я думаю, у него какой-то нездоровый кинк на Красную Шапочку. - Ага, очень нездоровый, - невинно подтвердил Микки и сел на кровать. - В общем, у меня была куча дел, но я застрял в пробке. Я, блядь, заблудился без Джо, который меня возит. Как чертова старушка, которая дальше магазина за углом не ездит. Йен с восторгом слушал сводки о дне Микки, его встречах и пробках, и о том, как он нашел статью в Вэрайти. - Я, блядь, знал, что ты увидишь этот журнал, поэтому рванул прямиком в аэропорт. Осталось одно место до Лос-Анджелеса, но мне пришлось бежать, чтобы занять его. Ты знаешь, как я отношусь к бегу. И салонам, набитым людьми. Йен просунул ладонь под руку Микки, лежащую поверх простыни. - Сколько "О Боже!" прозвучало в самолете? - Потерял счет нахуй, - прорычал он с отвращением. - Я больше не могу, Йен. - Что ты не можешь? - Йен резко сел торчком, почти стукнувшись лицом о грудь Микки. - Что не можешь? - Господи, успокойся. Прям, как правдашний, - проворчал Микки. - Не могу я далеко от тебя. - О, - выдохнул Йен. - Я тоже. Поэтому я сегодня сказал, что увольняюсь. Микки отпустил руку Йена и встал. - Ты, блядь, меня разводишь? Нахуя? Нет! - Дело сделано, Микки. - Так разделай его обратно, - крикнул тот, заставив Йена улыбнуться. - Как же пять гребаных принципов журналистики, Йен? Йен улыбнулся еще шире. - Гм-м, они, вроде, не включают в себя идею батрачить на работе, которая больше не подходит. Микки плюхнулся всем телом на матрас и сжал руку Йена. - Бля… Я собирался отказаться от тура. - Дудки. Нет. Я еду с тобой на гастроли. - Йен, ты… - Все в порядке, - перебил тот. - Больше, чем в порядке. Это правильно. Ты... изменил когда-то мою жизнь, Микки. Все мои главные решения были связаны с тем, чтобы быть рядом с тобой. На самом деле, даже не решения. Меня, как будто вело… Не знаю… интуиция, ну, сердце. Тело. Йен быстро поцеловал его. - И я неплохо устроился в жизни, так что, наверное, должен сказать спасибо. - Всегда, бля, пожалуйста. Потом они просто уставились друг на друга, привыкая к ощущению, что, кажется, приобрели первый опыт преодоления серьезных препятствий в их совместной жизни. В конце концов, их тела напомнили им, что они не виделись больше недели, Микки забрался на Йена и крепко поцеловал его. Затем повернулся к часам. 23:56 - Я ужасно влюблен в тебя, как полный идиот - объявил Микки. - И не только по вторникам, Йен. Все семь дней в неделю. Они целовались несколько минут, наслаждаясь друг другом, пока Микки не сел верхом на Йена. Обхватив коленями его талию, он схватился за край футболки, намереваясь стащить ее через голову. - Подожди!- вскрикнул Йен, хватаясь за ткань и разглаживая ее. - Давай помедленнее. - Медленнее? - Микки слегка приподнял брови. - Стриптиз захотел? - О боже, - пробормотал Йен, широко раскрывая глаза. - Да. - Не знаю, Галлагер. Считаешь, что выдержишь?- спросил брюнет, опускаясь на колени и глядя на Йена. - Нет, зато умру точно от удовольствия. Микки накрыл пальцы Йена, вцепившиеся в его обтянутые джинсами бедра. Мышцы под его отчаянной хваткой напрягались. - М-м, окей, я приступаю. Микки медленно скользнул ладонями вверх по телу, пока они снова не устроились у бедер, которые слегка раскачивались вперед и назад, влево и вправо, так тонко, что Йен подумал, что ему кажется. Но ухмылка на лице Микки говорила о другом. Приподняв край футболки на пару сантиметров выше джинсов, Микки провел пальцем по татуировке пистолета на тазовой косточке. Затем его пальцы медленно, мучительно медленно потянулись к пуговице джинсов и расстегнули ее. Йен все также крепко держался за его бедра, отчаянно желая перевернуть Микки на спину и накрыть своим телом, но тяжело дышал через нос и позволял тому продолжать. Молния была следующей и приоткрыла завитки темных волос. - Уже наготове? - спросил Йен, раздумывая, что он на шаг ближе к своей мечте жить в мире, где Микки всегда был голым. - Мм... я был охуенно рассеян сегодня утром, - брюнет приподнял футболку еще выше. - И мой парень очень во мне нуждался. Йен посмотрел на его красивое лицо, блестящие в темноте глаза. Микки пристально смотрел на него и медленно стянул трикотаж через голову, бросая на пол. Пальцы у Йена чесались схватить, погладить, впиться и овладеть, но шоу еще не закончилось. Микки обхватил запястья Йена, направляя ладони к ширинке джинсов и раздвигая материал достаточно, чтобы освободить свою эрекцию. Уложив руки на резное деревянное изголовье кровати, он достаточно близко толкнул таз к лицу Йена, предлагая себя. Но всего лишь на мгновение - достаточное, чтобы Йен провел языком по всей длине. Прежде чем он успел обхватить губами головку, Микки отстранился. - Нет, - сказал он. - Есть у меня одна мыслишка. - Ты задразнил уже, стриптизер. Что у тебя на уме? Микки скользнул вниз по телу Йена к изножью кровати, ненадолго остановившись, чтобы тоже провести языком по члену в облачке рыжих кудряшек. Потом встал, сбросил джинсы на пол и подошел к тумбочке. - Займемся любовью, Йен, - серьезно нахмурившись и отвернувшись от ящика, в который он заглядывал, Микки сурово добавил. - В постели. Йен попытался закопаться в подушку расплывшимся от счастья в широчайшую улыбку лицом. Он забрал смазку из рук Микки и притянул его к себе. Их головы лежали на одной подушке так близко, что Йен смог несколько раз прикусить свою любимую губу, прежде чем одуряющий жар в венах потребовал большего. Язык исследовал рот Микки так же, как пальцы готовили его, любовно и тщательно. Микки тяжело задышал, и Йен опрокинул его на спину, закинув его колени на свои локти. Он медленно вошел в него, остановившись, когда они были полностью соединены, чтобы встретиться глазами. - Я с ума по тебе схожу и не могу дождаться, когда мы поедем вдвоем в тур. Микки немного двинулся вперед, чтобы поощрить его начать двигаться. - Ты всегда будешь моей групи номер один. Наклонившись вперед и глубоко втолкнув в Микки язык в поцелуе, Йен согласился. - Да, остальные теперь пусть тихо дрочат в сторонке. Они медленно и слаженно двигались в темной спальне. Лунный свет проникал внутрь, и отдаленные звуки уличного шума смешивались с их дыханием. В конце концов, Микки со стоном подтолкнул Йена на спину, чтобы довести их до финала. Они сцепили пальцы, пока не дошли до конца их занятия любовью. Потом Микки свернулся калачиком в бледных, рыжих объятиях, крепко притянув длинные руки себе на талию и прижавшись спиной к груди, готовясь отоспаться и проваляться потом в постели хоть целый день. - Ты что, лижешь меня, мужик? - спросил он, отвлеченный от дремы языком, чертящим дорожки по его шее. - Не-ааа…. - Ты уверен? Потому что, кажется, что облизываешь. - На самом деле это больше… уход… гигиеническая процедура! - Придурок, - высказался Микки, но вжался в голую грудь поглубже. - Мы в порядке? Йен прекратил свои процедуры. - Мы всегда в порядке. Просто иногда жизнь отстой. Прости, что вышло так... - Идеально? - Ага, именно это я и хотел сказать. - Ладно. Я тебя прощаю, - он почувствовал, как Йен смеется у него за спиной, и удовлетворенно вздохнул. Пока тот был счастлив, он был счастлив. Несколько минут спустя Микки уверился, что рыжий все еще слишком взвинчен для сна. - Ну, что? - Мы уезжаем из Лос-Анджелеса? А этот дом что, надо продавать будет? А где мы будем жить после тура? - вопросы сыпались Микки в ухо градом, и он решил, что надо с ними что-то сделать. Брюнет похлопал Йена по бедру и сел. - Вставай, одевайся. - Что? Уже почти 2 часа. И завтра мне еще надо на работу. - Ты же все равно не спишь, чувак. И все равно увольняешься же? Скажешь, что... понос прошиб с утра. Микки стоял рядом и нетерпеливо махал Йену ладонью. - Давай, - он замотался по комнате в поисках своей одежды, пока Йен вытаскивал из шкафа спортивные штаны и толстовку. - Куда мы идем, Мик? - Попрощаться. Когда они доехали до конца Деронда-драйв, Микки нажал на газ и припарковал Харлей перед белой оштукатуренной стеной с арочным входом. Между ними был втиснут плед, и когда они спрыгнули с байка, он достался в нагрузку Йену. Почти полная луна давала им достаточно света, чтобы рука об руку пройти через вход и по хорошо протоптанной дорожке, проходящей мимо кустов шалфея и листьев копытника, подняться к площадке с беспрепятственным видом на вершину горы Ли и огромные буквы. Расстелив одеяло, они сели полюбоваться видом. - Ты когда-нибудь поднимался сюда?- спросил Микки. - Нет, - ответил Йен, не понимая, почему он никогда не был здесь. Он ведь мог столкнуться с Микки. - Я больше такой парень из Западного Голливуда. - Да, в этой модной одежке с иголочки. Йен подтолкнул его кроссовкой. - Я собираюсь начать носить красные бини. Искоса взглянув на Йена, Микки увидел на его лице только ухмылку. - Не смей прикрывать волосы, обормот, - пригрозил он, положив голову ему на колени и глядя на россыпь звезд на небе. Через несколько минут Йен откинул непослушные пряди с лица Микки, чтобы лучше видеть его лицо. - Ты знаешь историю о том, как Хью Хефнер собирал людей, чтобы восстановить вывеску? - Нет. Хеф никогда не упоминал об этом. Йен хмуро уставился на него. - О твоих тусах с ним даже не заикайся. Подмигнув ему, Микки полез в карман за сигаретами и закурил. - Я унесу это с собой в могилу. - Лучше так и сделай, - Йен от души щипнул его за сосок. - Это была первая история, которую я прочитал в Роллинг Стоун, когда я приехал сюда в 1978-м. Она вдохновила меня работать до изнеможения, чтобы они меня наняли. Хотел писать такие же истории. Встретить таких людей. Поговорить с ними. - Ты будешь скучать по этому? Жалеть, что поперся за мной вместо того, чтобы следовать за своей гребаной мечтой? - Микки нахмурился, дым буквально вырывался у него из ноздрей. Как он это делает, - удивлялся Йен. - У меня серьезные планы на твой тур, Мик. Я не собираюсь там вилять задом в коротеньких шортиках и массажировать тебе ноги в конце дня, - сообщил он, опершись на руки и наблюдая, как сигаретный дым поднимается в ночной воздух. - Что?! Тогда сделка отменяется. - Я собираюсь вести хронику тура, - объяснил Йен, забирая сигарету из руки Микки. - Я не сомневаюсь, что мои статьи разлетятся по всей стране. Люди будут потрясены этой музыкой, и мое имя навсегда будет с ней связано. - Черт возьми, Галлагер. Продолжай в том же духе, и я, кажется, домой в мокрых штанах поеду. Они захихикали, и Микки забрал сигарету. - Так что насчет Хефа? - Он подбил кучу богатых парней на то, чтобы каждый заплатил за восстановление буквы. - Да? Например? - Ну, Элис Купер отремонтировал вторую букву "О". - Без пизды? Это круто, - Йен увидел, как Микки уставился на знак с еще большим вниманием. - Знаешь, этот чувак мне всегда нравился. - Мне тоже. Мое первое серьезное интервью, - Йена отвлекло то, как Микки на мгновение зажал сигарету между губами. - Ты родился покуривая, да? Брюнет стряхнул сигарету с губ и провел по ним языком. - Научи меня, - приказал Йен, садясь и протягивая руку. Смеясь, Микки шлепнул его по пальцам. - Не тыкай ты ими, не дорогу показываешь. Расслабься, чувак, - он продемонстрировал. - Займись с этой штукой любовью. Йен прищурился, но взял сигарету, прикрыл глаза и представил, что это Микки. Через полминуты взглянул на своего компаньона. - Как? - М-мм, - Микки сел, обхватив Йена ногами. - Сработает. Но ты никогда так не делаешь на людях! - О-о, - Йен улыбнулся, гордясь собой. - Только для тебя? Приватное шоу. - Ага, - Микки поцеловал его и соскользнул с колен. - Давай… Нужно сделать еще кое-что, прежде чем мы оставим этот город. К большому удивлению Йена, он вытащил из переднего кармана джинсов обычный складной нож. - Убьем кого-нибудь? Подняв Йена на ноги, Микки довел их по тропинке к платану. Тот почувствовал, как у него сжалось сердце, когда Микки ткнул ножом в кору дерева.Что? Но он не мог произнести ни слова, потому что рука Микки продолжала двигаться, а нож врезаться в ствол дерева. Йен медленно ступал по сухой земле, пока не оказался вплотную рядом. Вырезав грубое сердце вокруг их инициалов, Микки опустил руку и наклонил голову, чтобы рассмотреть свое художество. - Неплохо вышло. Достаточно близко к оригиналу? - От-ткуда ты узнал?- Йен заикался от шока, боясь сгореть от смущения. Микки пожал плечами. - Я был там на следующий день после вечеринки. - Ты пошел туда? - Хотел снова увидеть это место. - Зачем? - сердце сжало от горькой радости, в предвкушении ответа. - Почувствовать ту… связь с тобой еще раз, - Микки повернулся к Йену. - И перед тем, как съебался. И снова Йен ощутил черную дыру печали от того, что они столько упустили просто потому, что были геями. - Жаль, что ты не взял меня с собой. - Блядь, мне тоже, - он крепко поцеловал Йена, извиняясь скорее губами, чем словами. - Может быть, это было слишком для парочки подростков. Может быть, нужно было вырасти, чтобы справиться со всем этим. Йен снова взглянул на вырезанные буквы, вспоминая, как отчаянно хотел тогда угодить Микки, и кивнул в знак согласия. Затем забрал нож и добавил наве4но. Нечего отдавать девочкам-подросткам монополию на романтические жесты. Глубоко дыша, он представил, что круг замкнулся, и повернулся к Микки с распростертыми объятиями. Микки вошел в них и закрыл глаза, когда почувствовал теплые губы на своем виске. - Кажется мне срочно нужна твоя гигиеническая процедура. *** Джеб, апперкот, кросс (крест) - удары в боксе. Ролэйдс - таблетки для пищеварения и снижения кислотности в желудке. Харлей Дэвидсон Спортстер - модель мотоцикла. Транс-Ам - Понтиак Фаерберд с опцией Trans Am - дополнительная опция улучшала параметры управляемости автомобиля и его мощность, также слегка изменяла внешний вид. Получила своё название от одноимённого сериала, очень популярного в то время в США, расшифровывается как Trans American.