Paradise City

Отношения на расстоянии - отстой. Йен никогда в жизни не тратил столько времени и денег на кофе, с тех пор как разделил свою жизнь между Сиэтлом и Лос-Анджелесом. В Чикаго, когда он рос, им часто приходилось довольствоваться спитой бурдой, повторно полоща кофейную гущу. В ЛА он слишком часто оставлял чашки на своем рабочем столе, убегая куда-то или разговаривая по телефону, поэтому никогда не считал остывший, горький напиток чем-то большим, чем доза кофеина. Теперь он сидел в кофейнях, смакуя эспрессо и капучино, как будто на блядской Французской Ривьере или в Париже. Его братья и сестры знатно бы его постебали, случись им узнать. Был вечер воскресенья, и он зависал в Старбаксе в нескольких кварталах от пентхауса, который снимал Микки. Йен прошелся практически по всем Старбаксам в городе и даже притащил Микки в тот самый первый на Пайк-Плейс-маркет, чтобы немного подразнить его, заставив любоваться старательно детализированной грудью русалки на входных логотипах. Он хихикал, как ненормальный, над подвижным лицом брюнета, заказывая им два маккиато. Микки c фирменным стаканом фыркал и ворчал, что не видит ничего смешного и для Йена вид имел просто непередаваемый. Сегодня он пил кофе в одиночестве, и это тоже стало частью их общей жизни. Микки должен был встретиться с людьми, чтобы окончательно обговорить детали гастрольного тура Альтернативная Нация, который стартует по стране менее чем через месяц. Иногда Йен ходил с ним на встречи и пытался внести свой вклад, но большую часть времени бродил по торговым рядам вдоль Бродвея, потом садился за столик в Страбаксе и работал над своими статьями. Он приканчивал свой второй эспрессо и определенно чувствовал эффект. Ругая себя за то, что и с крепким кофе он справляется дерьмово, он покачивал коленом, пытаясь сдерживать свою нервную энергию, которая хотела вырваться и пробежать пару - тройку километров или заставить раскачиваться тяжелую боксерскую грушу. Только что купленный желтый карандаш быстро постукивал по блокноту в такт болезненно подергивающейся ноге. Эспрессо и мучительные сомнения были неудачной комбинацией. Проблема была в том, что он не мог понять, в чем его проблема. Разве он сомневался, что Микки любит его? Нет. Зациклился на том, что тот когда-нибудь изменит ему с длинной вереницей доступных мужчин, которые постоянно появлялись на его концертах? Нет. Так в чем же дело? Прежде чем вернуться к своим бесконечным символическим раскопкам в собственных мозгах с помощью кофейной ложечки, он прищурился на солнечный свет, струящийся через зеркальное стекло окна. Микки шел через улицу к кафе. Плечи назад, бедра вперед, голова слегка откинута, чтобы выпускать облачка табачного дыма, вечная сигарета между указательным и средним пальцами, между буквами "С" и "К" и футляр гитары через плечо. Распущенные волосы, обнаженные татуированные руки и тесные черные джинсы. Еще одна подростковая фантазия Йена во плоти. И он шумно вздохнул бы, как одна из бесконечных групи, с которыми они сталкивались каждый день, если бы Микки был один. Но Чед шел рядом, красная бини все так же держала его уши в тепле, а белокурые локоны в уложенном порядке. Опасно прищурившись, Йен с точностью лазерной линейки мерил взглядом расстояние между двумя мужчинами. Они, казалось, не касались друг друга, но белобрысому бимбо не потребовалось бы много времени, чтобы дотянуться до Микки. У Йена снова задергался глаз, и карандаш чуть не переломился пополам от сильного удара о стол. Успокойся, - приказал он себе. Ты уже слишком взрослый, обстановка слишком публичная, и ситуация совершенно невинная на любой взгляд. Какого хуя ты так ерепенишься? Но все походило на переломный момент. Как будто что-то должно было произойти и отклонить их с текущего пути. Будто он снова нуждался в памятном ударе бейсбольной битой. Волна страха накрыла его. Что, если бы все повернулось когда-то иначе, и они пошли бы по другому пути в прошлом, и не было бы ... Нет… он отодвинул свою керамическую кружку с кофе и засунул блокнот в сумку, направляясь к входной двери. Йен вышел на улицу как раз в тот момент, когда Микки и Чед ступили на дорожку к кафе. Они были в трети квартала, и Микки, должно быть, сказал что-то просто гиперохуительно смешное, потому что Чед рассмеялся, и повис на бицепсе брюнета в качестве поддержки, видимо, истеричные хаханьки подкашивали его тощие, слабенькие ноги. Микки, казалось, был не в восторге, но слегка улыбался. Йен прижал два пальца к веку, чтобы остановить пульсацию; он нажал посильнее, надеясь, что легкая боль вытащит его из закрученной спирали эмоций, но третий человек остановился прямо перед парой впереди, образуя неловкий треугольник. И улыбки быстро исчезли с лиц, когда Микки с Чедом увидели камеру в руке мужчины. Если раньше Йен думал, что сходит с ума, то теперь его голова чуть не взорвалась. Папарацци сфотографирует лапку какого-то шкета на руке Микки, а затем украсит этим произведением искусства обложку каждой желтой газетенки по всей Северной Америке. Да хуй вам. *** Микки мельком взглянул на висевшего на нем Чеда и спрогнозировал неловкий разговор в ближайшем будущем. За все эти годы его достаточно лапали множество рук,теперь он хотел прикосновения конкретных двух, и они принадлежали не Чеду. Им предстояло работать и путешествовать вместе в течение пары месяцев, и он не хотел никаких странных эксцессов. Может быть, конечно, Чед просто от природы такой липучий паренек, но когда Микки пошутил о том, что некоторые парни собрались в тур как раз к климаксу, тот чуть ли не улегся на него. С Чедом будут проблемы. Но прежде чем Микки успел что-либо сделать, из Старбакса вынесло сияющую огнем голову и хмурое лицо Йена. Он выглядел напряженным, и у Микки заныло в животе от мысли, что у них не все в порядке. Чед что-то говорил, но он не слышал, сосредоточившись на Йене, который был странно сконцентрирован на ком-то другом. Потом Микки в лицо сунули фотоаппарат, и вспышка на секунду ослепила его. Следующее, что он понял, - Йен встал между ним и папарацци. Стоя позади рыжего, Микки видел, как тот ловит баланс, расставляя ноги, и сжимает кулаки. Затем его личный репортер в полной боевой готовности опустил подбородок и проорал что-то о пяти основных принципах журналистики. Пока он бешено выплевывал каждое слово в фотографа, его кулаки тренированно поднимались все выше и выше. О-о, ебанина, - подумал Микки, растерянно гадая, как можно остановить это крушение поезда, прежде чем оно произойдет. Просто смотрелось все охуенно жарко, и он был бы не прочь увидеть, как Йен выбьет все дерьмо из этого мужика, а потом, может быть, спустит остаток пара на нем самом. Но Йен же скорее всего потом начнет загоняться, что устроил неприятный для Микки скандал, вмазав этому гандону. Когда Чед положил ему руку на плечо, вроде как в попытке успокоить перед лицом опасной стычки и бешенства Йена, Микки немедленно ее сбросил, надеясь, что рыжий не заметил. Надеясь, что тот был слишком занят, закрывая широкой ладонью объектив камеры, чтобы заметить что-либо еще, включая растущее число зевак. - Боишься, что твой парень тебе рога может наставить? А, Йен? - подначил хорошо осведомленный папарацци. Микки увидел, как покраснела шея рыжего, когда его правая рука метнулась вперед и костяшки пальцев мастерски встретились с чужим кадыком. Мужчина свалился на одно колено, а Йен выхватил камеру из его моментально разжавшихся пальцев, открыл заднюю крышку и вытащил пленку, засвечивая отснятые кадры. Уронив камеру обратно на фотографа, Йен посмотрел на него сверху вниз. - Найди себе настоящую работу. Толпа расступилась, и с позиции полузащитника материализовался Джо. Он схватил мужчину за руку, помог ему подняться и утащил куда-то прочь. - Йен? - Микки попытался пробиться сквозь странный транс, в который впал, отходя от выплеска гнева, Йен. - Позор моей профессии. Но Микки сомневался, что причиной ярости рыжего было то, чем парень зарабатывал себе на жизнь, скорее уж то, что тот запечатлевал факт того, как профессия Микки пытается разрушить их отношения. Забытый в суматохе Чед уставился на них, и это, казалось, снова врубило рефлексы Йена. Проведя руками по волосам, он застонал: - Мне жаль, Мик ... прости, - проскользнул в толпу и исчез в том же направлении, что и Джо. - Ого, - высказался Чед. - Неслабо тут искрило. Не обращая на него внимания, Микки рванул за Йеном, но длинные ноги рыжего ускоренно несли того по тротуару, и он был почти у Джетты, пока Микки пробирался сквозь зевак. Джо ждал у машины, вероятно, ругая себя за то, что не настоял на том, чтобы быть с Микки 24/7, папарацци нигде не было видно. - Микки, - сказал Йен, когда тот остановился в метре от него. - Я возвращаюсь в квартиру. - Ладно, хорошо, нам не помешает передышка, - Микки подошел на несколько шагов ближе, чувствуя, что его парень сейчас похож на дикое животное, которое вот-вот нападет или убежит. - Один. - Один? - тупо повторил он. Это прозвучало для него, как рецепт крушения всего, но как сейчас сказать об этом Йену… - А как же сегодняшний концерт? Йен отвернулся. В профиль мягкость нижней губы и немного вздернутый нос делали его лицо таким детским. Как будто они снова оказались в старшей школе, Микки бы об этом подумал, если бы не был так сильно испуган. - Просто иди без меня. Пожалуйста. Ты знаешь всех и тебе не нужна моя помощь, чтобы решить, подходит ли группа для тура. - Эй, так не пойдет…- Микки покачал головой и протянул ладонь к бицепсу Йена, но тут же понял, что совершил ошибку. Его рука фотографически повторила движение Чеда раньше, и Микки понял, что Йен подумал об этом. - Нет… Мне нужно… немного побыть одному. - Но… Йен умоляюще посмотрел на Джо. - Отсюда я могу дойти пешком. Отвези его. *** Ярко-красные цифры на электронных часах рядом с кроватью показывали 23:11, и Йен зажмурился, чтобы не вспоминать об этом. Когда он послал Микки на концерт одного, он это и имел это в виду. Он не хотел, чтобы Микки пропустил выступление, но сам знал, что будет ужасной компанией, что он должен остыть и подумать, и одиночество - это то, что ему нужно. Этот настрой закончился через первые пятнадцать минут. Он расхаживал по квартире, приводя в порядок вещи, которые не нуждались в уборке. Нарезал еще помидоров на салат, а потом выбросил их в мусорное ведро, потому что не был голоден. Пытался курить ментоловый Мальборо на балконе, но кашлял, как куряка с пятидесятилетним стажем, у которого уже легкие отвалились. Он долго и пристально смотрел на Спейс-Нидл за окнами, наблюдая, как за знаменитой башней садится солнце. Сиэтл был прекрасен. Не было в нем острой опасности Чикаго и отчаяния Лос-Анджелеса. Он чувствовал себя здесь комфортно. Пока не вспоминал, что этот город пытается втянуть Микки в свою орбиту. Йен нахмурился на символ Сиэтла, прежде чем развернуться в пустую квартиру. Он просто хотел, чтобы Микки был дома. Прошло пять часов, и он вертелся в постели, стараясь не волноваться. Он-то предполагал, что Микки уйдет пораньше, чтобы вернуться домой, потому что будет так же разбит и расстроен, как и сам Йен, но, похоже, Микки был в порядке. Как он может быть в порядке?! Йен схватил подушку Микки и прикусил ее, издав рык разочарования. Этот парень сводил его с ума. Как навязчивая идея… Он одержим! Хорошо, если бы у Микки был набор энциклопедий, он смог бы найти "одержимость" и посмотреть, сколько у него симптомов. На мгновение ему захотелось позвонить Мэнди и спросить, не думает ли она, что он помешался на ее брате... О, нет необходимости, - тут же посмеялся он над своей забывчивостью, - она же называла его повернутым на Микки еще в 70-х. Может, позвонить Липу? Он точно знает научное определение его состояния. Входная дверь наконец-то открылась. Йен прижал подушку к груди, воздух со свистом вырвался из легких. - Я в п-рядке, Джо, ва-ли… Что отвечал Джо, не было слышно, но через мгновение входная дверь хлопнула снова. В дверях спальни появился силуэт Микки, освещенный сзади мягким светом двух ламп, которые Йен оставил включенными в гостиной. Ему остро хотелось вскочить с кровати и растерзать вернувшегося бездушного хозяина квартиры. -Галл -гер? Пьян в стельку. Йен зажмурился, проклиная себя. Это он спровоцировал. - Ш-шш, не бу-дем б-дить мое-го муж-чину, - последующее шарканье было отнюдь не тихим. Микки попытался вывернуть карманы, уронив на деревянный пол что-то похожее на ключи. - Бл-тть.. т-сс! - шикнул он сам себе, но оставил попытки поднять потерю, когда равновесие его подвело и резко ударило бедром об угол комода. - Ой! Йен наблюдал, как он пытается расстегнуть рубашку, бормоча проклятия и прижимая подбородок к груди, чтобы понять, почему ничего не получается. - Ру-баш-ка тупая ... раз-децца ... Йен ... злиц-цаа.… Йен слушал отдельные слова, которые не складывались в предложения, но вместе обретали свой полный смысл. Сбросив одеяло с ног, Йен перелез через кровать, сел и привлек к себе внимание своего пьяного парня. - Йен, - вздохнул тот, опуская неуклюжие пальцы от пуговиц рубашки. - Иди сюда. Микки шагнул прямо в его объятия, уткнувшись лбом в голое плечо. - Прост…м-ня… - Тебе не за что извиняться, - прошептал Йен, отыскивая следующую пуговицу на рубашке Микки. Когда тот поднял голову, чтобы возразить, он повторил более твердо. - Это я виноват. Взбесился, запаниковал, а потом сбежал. - По-сле, как ты хуяк-нул то-го парня, - хихикнул Микки, поднимая руку, чтобы показать прием с ударом по шее. - Ху-уяк, - повторил он. Йен почувствовал волну удовольствия от воспоминания, и от разудалой радости Микки. Потом волну раскаяния. Он надеялся, что Джо достаточно припугнул папарацци, чтобы тот он не пошел доносить в полицию. - Ш-штаны тож, - Микки схватил Йена за плечо, чтобы не упасть. - Ты голый. Руки Микки начали тщательно исследовать каждый сантиметр этой наготы, в то время как Йен пытался расстегнуть его молнию на джинсах. Микки наклонил бедра вперед, пытаясь притереться к его ладоням. - Перестань, - Йен улыбнулся. - Сейчас уложим тебя спать. - Бу! - резко вскрикнул его пьяный бойфренд так, что брызги слюны приземлились ему на щеку. - Мы с то-бой будем го-лень-кми. - Уже поздно, - терпеливо увещевал Йен, усаживаясь так, чтобы легче было маневрировать, стягивая джинсы с бедер. - Ты пьян, - продолжил он, в то время как Микки вцепился в его плечи, пытаясь добиться собственных целей, - И у меня ранний рейс, - закончил он, пока Микки мотылялся, выпутывая лодыжки из спущенных штанов. - И-иии што-ооо? - заныл брюнет, наконец-то, отбросив одежду со своего пути. - Я хочу-ууу. - Хватит, - твердо сказал Йен, слезая с кровати и хватая его за запястье. - Тайленол. Вода. Сон. Света едва хватало, чтобы не споткнуться, но Йен довел их в ванную, где открыл широкую зеркальную дверь аптечки. Отодвинув в сторону таблетки от простуды и коробку пластырей, он нашел обезболивающее. А Микки, не теряя времени, присосался к его спине, издавая столько непристойных, сексуальных звуков, что у Йена моментально встал по стройке смирно, несмотря на все попытки просто позаботиться о своем пылком, пьяном партнере. Когда пальцы Микки сжались вокруг обоих его сосков и начали мягко поворачиваться, Йен резко захлопнул дверцу аптечки, заставив соблазнителя подпрыгнуть и покачнуться. - Тебе нужна вода, - строго сказал рыжий и повернулся к выходу из ванной. Микки легко двинулся за ним, потому что все еще прилипал к его бокам и спине, как гребаный высококачественный пластырь. К тому времени, когда Йен стоял у кухонной раковины, наполняя стакан водой из-под крана, брюнет уже втискивался стояком в его задницу и пытался дотянуться до полностью затвердевшего от восторга члена. - Прекрати развратничать, засранец, - выругался Йен, высвобождаясь и поворачиваясь, чтобы отдать таблетки, высыпанные на ладонь. Но тот просто облизывал его взглядом: весь - полуоткрытые глаза, растрепанные волосы и полный игнор двух маленьких пилюль. Вместо этого Микки с вызовом открыл рот, Йен прищурился, подняв ладонь повыше. Брюнет высунул язык и провел им по нижней губе. Йен начал сомневаться, не нужны ли уже таблетки ему самому. - Ладно! Зажав два маленьких диска между пальцами, он дотронулся ими до языка Микки, и тот скользнул им по пальцам Йена, пробегаясь по коже но, слава богу, глотая пилюли. Йен вслепую потянулся к шкафчику за стаканом воды и поднес его к губам Микки, продолжающего вести себя как шаловливый младенец. Пока брюнет пытался слизать капли, что пролились на подбородок, Йен напомнил, в том числе себе, план: - Таблетки, вода, кровать. - Кровать, - согласился Микки. - Та-ак хоч-... тя. Йен жадно допил воду. - Чтобы спать, - поправился он и поставил стакан на раковину. -Мм-хм, - и Микки резко исчез из виду у ног Йена. Прежде чем тот успел понять, что произошло, его член оказался во рту Микки. Целиком. - Блять, - Йен матюгнулся, толкаясь в теплоту рта. Он нечаянно саданул локтем металлическую раковину, а колени начали подгибаться. - Господи, ну что за цирк? Схватив Микки за волосы, Йен оторвал его бандитский рот от себя. - Тебе нужно проспаться! Вытирая мокрый подбородок тыльной стороной ладони, тот нахмурился, глядя на Йена. - М-не нужн твой хуй. Йен смотрел, как его решимость расправляет крылья и вылетает в окно. - Да, он тебе нужен, - и он толкнулся обратно в рот Микки. Обе руки сжали волнистые темные пряди, удерживая эту надравшуюся глотку, пока его бедра двинулись вперед. Чужие пальцы впились в задницу, отчего по спине побежали мурашки. - Блять, - еще раз выругался он и вытащил член. - Вставай. Я не в твой ротик хочу кончить. Но Микки был не в кондиции встать без посторонней помощи, и Йен на мгновение засомневался. - Давай спать, - пробормотал он, хотя это больше походило на жалкое сопротивление, чем на твердый план. Обхватив руками предплечья Йена, Микки сумел подняться и оттолкнуться от него. - Не хоч-т он м-ня, - надулся брюнет, и у Йена пересохло во рту. Где этот стакан воды? - Сам об-… обй-дусь! Он попятился от Йена, пока его лопатки не ударились о нержавеющую сталь дверцы холодильника, и прижался плечами к твердой поверхности, заставляя спину выгнуться, а мышцы живота удлиниться. Глаза у Йена разгорелись, он бы сейчас душу продал за фотоаппарат. Затем шоу пошло по нарастающей, Микки засунул два пальца в рот и начал сосать их, туманно глядя на все еще влажный член Йена. - Блять, - повторил Йен в третий раз, и Микки вытащил пальцы изо рта, а его язык выскользнул следом, чтобы облизать проклятые губы. Пальцы исчезли из поля зрения Йена. - Ты не посмеешь. Посмел. Мокрые пальцы оказались за спиной, и Микки издал долгий, резкий стон, от которого Йена прошило дрожью от корней волос до кончиков пальцев ног. Мускулы руки и предплечья Микки напряглись, пока он выкручивал запястье, а дыхание было таким громким, что Йен удивлялся, как же тот может стоять на ногах без его поддержки. С силой оттолкнувшись от шкафа, Йен сократил расстояние между ними, а Микки закрыл глаза, упираясь затылком в холодильник. Когда ладонь Йена накрыла его горло и пальцы сжались вокруг него, крошечное, почти бессвязное "Йен" сорвалось с его губ. Едва не кончив нетронутым, единственный способный на относительно трезвые действия парень открыл небольшой ящик рядом с холодильником и поблагодарил Вселенную за то, что у него под рукой оказался тюбик смазки. Хотя скорее, это было связано с тем, что они вечно не могли оторваться друг от друга, и смазка валялась по всей квартире, чем с каким-либо божественным вмешательством. Откинув крышку, он прижался губами к уху Микки. - Дай пальцы, - это вызвало еще один протяжный стон, и на этот раз к нему присоединился Йен. Когда пальцы Микки слегка коснулись его руки, он отклонился от его уха, чтобы выдавить на них щедрое количество геля, зная, что не собирается сдерживаться. Бросив тюбик на столешницу, Йен снова вернулся к шее Микки, где бешено билась жилка пульса. - Растяни себя хорошенько, Мик, - приказал он, взявшись за его подбородок, чтобы заставить посмотреть ему в глаза. Они на минуты уставились друг на друга, от Микки одурящее несло алкоголем. Он попытался еще и кивнуть в знак согласия, но из-за твердо сжимающей шею руки Йена закатил глаза почти на грани сознания. Йен провел рукой по его затылку, наклоняя голову вперед и вниз. - Ты хочешь этого?- спросил он. Они посмотрели вниз на себя, на свои вздымающиеся груди, на ладонь Йена, разгоняющую смазку вверх и вниз по собственному члену. Обе руки Микки сжали руки Йена, и он попытался опуститься на колени. - Нет, - сказал Йен. - В постель. - Не могу. Ноги не идут, Йен. - брюнет казался совсем разбитым, и Йен чувствовал, что у него самого колени дрожат, но член не собирался соглашаться ни на что меньшее, чем задница Микки. Проведя руками по его ягодицам, он остановился, подхватил его под них и закинул его ноги себе на талию. Микки немедленно ответил, крепко обняв его за шею. Немного сдвинувшись, член Йена свободно скользнул между его ягодицами, и это заставило Микки дернуться, пытаясь насадиться на него. - В кровать. - Нет. - Почему мы всегда спорим из-за этих гребаных коек? - Йен чуть не рассмеялся, но Микки снова изогнулся и головка почти проскользнула внутрь с очевидной для обоих легкостью. - Блять. С губ Микки вырывалось все больше сводящих с ума звуков, и Йен должен был принять решение, которое быстро становилось вопросом жизни и смерти. Ему нужно было встать в 4 утра, чтобы успеть на ранний рейс в Лос-Анджелес, и это решило дело. - Мы сразу дойдем до постели. Подожди капельку. Микки почти его придушил, так что пока Йен еще мог добраться до спальни, надо было идти и закончить, как цивилизованные геи, в их постели, вытрахивая из Микки всю душу. Как он и ожидал, тот проигнорировал все попытки дождаться, пока они окажутся под одеялом. Он извивался и ерзал, почти оседлав его несколько раз. Если бы Йен не пытался маневрировать между мебелью и дверными косяками, он бы не устоял и позволил ему сделать все по-своему. Вспоминая самый первый раз, Йен мысленно вознес хвалу "Аллилуйя", когда увидел кровать. - Мы сделали это, - выдохнул он Микки на ухо. Услышав его, тот отпустил руки и упал на матрас, слегка подпрыгнув, и в ту же минуту, переворачиваясь на локти и колени. Йен было открыл рот, чтобы потребовать возврата к прежней позиции, но прежде чем слова слетели с его языка, Микки потянулся. Как огромный кот. Если бы он замурлыкал, Йен бы нисколько не удивился. - Блять. Все, в чем нуждался Йен, было перед ним, ожидая его. - Я люблю тебя. Микки мог бы ответить, но в этот момент Йен уже резко входил в него до самого упора, так глубоко, как только могут соединиться два человека. Маленькая частичка его задавалась вопросом, будет ли этого когда-нибудь достаточно, но тело работало автономно, яростно желая оргазма, который, кажется, размажет его в клочья по комнате, поэтому мозг милосердно заткнулся. Уткнувшись лицом в напряженные мышцы у основания шеи Микки, он начал бешено работать бедрами. С каждым толчком Микки все ниже и ниже опускался к кровати, пока не оказался лежащим ничком под весом Йена, прижавшись щекой к матрасу и вцепившись руками в одеяло, скрученное еще от одиноких метаний Йена этим вечером. Сцепив свои пальцы с пальцами Микки, он использовал их, как рычаг, чтобы убедиться, что попадает, куда надо с каждым толчком. - Я люблю тебя. Пальцы Микки сжались. - Ты готов? Пальцы снова сжались. - Я тоже. Прямо в тебя. Йен просунул их сцепленные руки под тело Микки, между влажными одеялами и его эрекцией. Когда тот сжал свою ладонь в кулак вокруг члена, Йен немного переместился, чтобы скользнуть пальцами по яйцам Микки и мягко сжать. И как последний шаг прошептал ему на ухо. - Ты мой. *** Повторяющийся, резкий звуковой сигнал проникал в мозг Микки, прямо за левым глазным яблоком. Кто-то сверлил его череп? Через мгновение после того, как сверло остановилось, его сменил самый сладкий звук, который он знал. - Эй, засоня, - прошептал Йен ему на ухо. - Я встаю. А тебе надо бы остаться в постели и доспать. - М-мм, - пробормотал Микки пересохшим ртом. Сон казался идеальным решением, но что-то было не так. Его плечо начало неметь от долгого лежания в одном положении, поэтому он перевернулся и уткнулся лицом в грудь Йена. - Спи. Теплые руки погладили его по спине, и он начал задремывать. - Мне пора вставать, малыш. Я позвоню тебе вечером. - Сегодня вечером?- повторил Микки, выныривая на поверхность, но не в состоянии связать фразу с каким-либо контекстом. - Мой рейс скоро, и я опоздаю, если не встану сейчас. Глаза Микки распахнулись. - Хуя лысого! Пораженный этой вспышкой, Йен нахмурился. - Что? - Ты не поедешь в аэропорт без меня, Йен. Они распались, и Микки спустил ноги с кровати. Затем снова улегся на бок, уговаривая вращающийся мир понять его намерения. - Черт, что я пил, чувак? Йен был позади него, поэтому он перекатился на спину, чтобы посмотреть, как тот надевает офисный костюм цвета хаки и застегивает пуговицы. - Хоть на выпускной бал, - поддразнил он, пытаясь снова сесть. - Господи, здесь повсюду таранит Егермейстером. Глубоко дыша, он поднялся на ноги и последовал за Йеном в ванную, где тот давил пасту на зубную щетку. Смотреть, как он проводит ей по зубам и языку, было одновременно и опьяняющим, и выворачивающим наизнанку. Во рту у Микки, кажется сдохло какое-то вонючее животное, и он не был уверен, что содержимое желудка в нем и останется. - Дай мне мою зубную щетку, ладно? Йен посмотрел на него, но ничего не сказал, только протянул щетку. Он попытался почистить зубы и присел на край ванны, но вынужденно подскочил с небольшим воплем, когда холодный фарфор коснулся его довольно чувствительного зада. - Ты знатно меня отодрал, да? Это вывело Йена из его утренних глубоких раздумий. И он выглядел таким расстроенным, что Микки невольно улыбнулся. - Это не жалоба. - Но, - Йен прикусил губу и пару раз моргнул, - Ты ничего не помнишь? Микки встал, бросил зубную щетку в раковину и подошел к нему. - Конечно помню. - Слава Богу. - Как я мог забыть, как ты умолял меня о сексе, пока я, наконец, не сдался? Йен рассмеялся ему в шею. - Действительно, как? Микки привалился к груди Йена, измученный чисткой зубов. - Мне надо отлить, а потом одеться. - Ты должен вернуться в постель, - сказал Йен, поворачивая его к унитазу. - Я могу добраться до аэропорта сам, я - большой мальчик. - Нет, - крикнул Микки через плечо, когда его оставили одного в ванной. - Да, я уже вызвал такси, - крикнул Йен в ответ. - Мы так не делаем, Йен, - Микки сунул руки под кран и махнул пальцами в направлении полотенца. - Черт, мне не следовало напиваться. О чем я только думал? Йен уже был одет и проверял содержимое своей сумки, но посмотрел на Микки. - О чем ты думал?- спросил он. - Что я не хочу думать. Дважды раздался звонок в дверь, и Йен вышел из спальни. Микки поплелся за ним, пытаясь натянуть вчерашние джинсы. - Пожалуйста, не уходи без меня. - Я сейчас спущусь, - ответил Йен в домофон и отпустил кнопку. Перекинув сумку через плечо, он повернулся к Микки. - Я люблю тебя и увижу меньше чем через две недели. Весь воздух вышел из Микки. Ему хотелось покачать головой и затащить Йена обратно в постель. Похмелье сделало его чересчур эмоциональным, и у него были проблемы с восприятием всего, кроме того факта, что Йен уезжал. - Ненавижу это. Йен выглядел таким же расстроенным, но просто чмокнул его в щеку, прежде чем выйти за дверь. Микки секунд десять смотрел на белый прямоугольник проема, потом бросился обратно в спальню. Рубашка, которая была на нем прошлой ночью, лежала на полу в ногах кровати. Он потянулся за ней и почувствовал, как проклятая тошнота снова накрыла его, но у него не было времени думать об этом. Ключи валялись на полу возле двери спальни. Держа их в руках, он вылетел через входную дверь, остановившись у лифта, чтобы нажать на кнопку,и одновременно ухватиться рукой за стену, чтобы остановить вращение мира. Сделав глубокий вдох, он вошел в звякнувший о прибытии лифт. - Слава Богу, душу мать. Пытаясь расправить рубашку, он смотрел, как цифры опускаются так медленно, что ему казалось, будто они стоят на месте. - Быстрее нахуй! Он начал расхаживать по крошечному помещению, думая, не свалится ли сейчас в бессознанку. - Да, бля, давай уже! Утомленный простой ходьбой, он жал кнопку "1", хотя она и так была ярко подсвечена. - Ебаный Боже! Закусив губу, он пытался уговорить себя не паниковать. Кажется, несколько часов спустя двери лифта открылись, и он пулей вылетел в вестибюль, пробежав мимо Гектора, который дремал за стойкой регистрации. И выскочил за дверь прежде, чем старый швейцар успел продрать глаза и открыть ее для Микки. Дождь лил с такой силой, что Микки не мог ничего разглядеть и был уверен, что такси Йена давно уехало. Он стоял под проливным дождем, мгновенно промокший, и осматривал улицу. Только одна машина была на ней в 4 утра в дерьмовое утро понедельника. Желтое такси стояло на светофоре на углу. Свет по-прежнему горел красным, и Микки видел, что пешеходам все еще был зеленый, поэтому он побежал к перекрестку, шлепая босыми ногами по лужам. Машинам зажегся зеленый свет, но дверь кабины открылась, и из нее вышел Йен. Микки замер на месте, вытирая дождевую воду с глаз, влага стекала по груди за пазуху, туда, где была расстегнута рубашка, пальцы ног поджимались в ледяной воде. Внезапно ему показалось, будто время замедлилось. Йен захлопнул дверцу такси, затем перепрыгнул через лужу на обочине, и побежал к Микки, который прирос к месту, наблюдая, как рубашка Йена промокает насквозь, а вода начинает капать с носа. - Йен, - сказал он, когда его грубо притянули вперед и заключили в еще теплые объятия. Он поежился от холода и усталости и обнял рыжего за шею. Их рты соединились в ту же секунду, как они коснулись друг друга, и Микки почувствовал тепло. Подталкивая себя ближе к этому жару, он попытался одновременно вдохнуть немного воздуха, не прекращая поцелуй. Руки Йена крепче обхватили его спину, и Микки шагнул из лужи на его мокасины. - Что за хуйню ты творишь?- наконец прошептал Йен прямо в его губы. - Возвращайся в дом, пока не заболел. -Я п-поеду с т-тобой, - ответил он, сжимая руки так, чтобы Йен не мог от него вырваться. - Ва-аще т-тепло. К этому времени такси уже подъехало и ждало у обочины. - Ты никогда не слушаешься, - поддразнивая вздохнул Йен и открыл дверь. - Забирайся быстрее. *** Йен смотрел, как исчезает Сиэтл, аэробус А320 летел на восходящее солнце. Под ним проплывало так много вещей, которые нежданно негаданно стали основными нитями на карте его жизни. Паромы в заливе Пьюджет-саунд, горные хребты Олимпик, захватывающие дух горизонты. И Микки. Где-то внизу желтое такси возвращалось в их квартиру. Микки проспал большую часть пути до аэропорта, но его бедро было прижато к бедру Йена, а щека терлась о его плечо. Они были промокшими насквозь, когда сели в такси, и Йен накинул куртку на непроизвольно дрожащее тело Микки. В ближайшие две недели их будет разделять тысячи километров, но он чувствовал себя немного лучше, чем во время полета в Сиэтл. Просто время порознь работает против него. Когда он с Микки, гораздо легче напоминать себе, что ничто не может встать между ними, вдалеке его вечно обуревают сомнения. Менее чем через месяц начнется тур Альтернативная Нация, и Микки будет гастролировать по США, останавливаясь всего на один или два дня в городе, прежде чем двинуться дальше. Группы и исполнители будут настраивать инструменты, выступать и демонтировать оборудование, и так далее по длинному маршруту. Будут долгие дни и поздние ночи. Им потребуется два месяца, чтобы завершить круг. Йен не представлял себе отчетливо свое места среди этого хаоса. Он хлопнул защитным экраном иллюминатора, напугав пожилую даму рядом с собой. С извиняющейся улыбкой Йен закрыл глаза, надеясь, что проспит следующие три часа. Он ехал на такси прямо в офис, и ему нужно было быть достаточно бодрым, чтобы закончить свои заметки по интервью с Милли Ванилли о том, как они справляются со своим разоблачением, как липовые певцы. На них обрушилось гораздо больше презрения и ненависти, чем на Микки в прошлом году. Ложь о песнях разъярила фанатов гораздо сильнее, чем ложь об ориентации. На самом деле, Йен все еще ждал последствий смелого жеста Микки. Не такие уж и значимые комментарии появились в СМИ, и казалось, что по большей части, никого это не интересует. Те, кто мог затеять вполне успешную гей-травлю, уже чуть не десятилетие обрушивали на Микки волны критики за написание и исполнение музыки, которая развращала молодежь Америки, и они по-прежнему были гораздо больше заинтересованы в предании анафеме и запрету рока, чем в организации отдельной кампании против певца. Поднос стюардессы оказался прямо у него под носом, и он взял предложенный стакан апельсинового сока и фруктовый салат. Ковыряя нарезанные фрукты, он думал о том, что Микки уже должен быть в постели - теплый и сонный. И понял, что пришло время, наконец-то, принять решение. *** Спейс-Нидл (космическая игла) — самая узнаваемая достопримечательность на северо-западе тихоокеанского побережья США и символ города Сиэтл. Башня в футуристичном стиле "гуги" расположена на территории выставочного комплекса Seattle Center, который был построен для Всемирной выставки 1962 года. Егермейстер - немецкий крепкий (35 % крепости) ликёр, настоянный на травах. Относится к категории биттеров. В США Егермейстер стал популярен во многом благодаря маркетинговой кампании с участием тяжёлых металлических групп Pantera, Metallica, Slayer. Сейчас является спонсором концертных туров альтернативных металлических команд, таких как Hemlock, Dog Fashion Disco и 8mm Overdose. Как результат, рок- и метал-группы посвящают этому напитку целые композиции, в частности, песня группы Inkubus Sukkubus (альбом The Beast with Two Backs), где напиток поэтически именуется сладчайшей кровью из вен Пана, а так же, собственно, песня Jagermeister, песня группы Trollfest, песня группы Crossfaith. Альтернативная Нация - так называлась серия рок-фестивалей, проведенных в Австралии в 1995-году. Но само это понятие шире и связано с альтернативной рок-музыкой. Слово "альтернатива" подразумевает антитезу мейнстримовой рок-музыке. Первоначально термин имел ещё более широкое значение, им описывали поколение музыкантов, объединённых определёнными взглядами, музыкальным стилем либо просто независимыми идеалами панк-рока, заложившего в конце 1970-х основу для альтернативной музыки. Периодически термин использовался в качестве универсального описания музыки андеграундных рок-исполнителей, которые получили мейнстримовую известность, либо любой другой музыки, считавшейся производной от панк-рока. Использование термина получило дальнейшее развитие благодаря успеху фестиваля Lollapalooza, после того как его основатель — и фронтмен группы Jane's Addiction — Перри Фаррелл ввёл ещё одно схожее словосочетание — "альтернативная нация" (англ. Alternative Nation). Милли-Ванилли -немецкая поп-группа, дуэт. Дебютный альбом группы разошёлся миллионными тиражами по всему миру и принес им "Грэмми". Милли Ванилли являлись одной из самых популярных групп конца 1980-х — начала 1990-х. Их успешная деятельность была приостановлена скандалом, в результате которого выяснилось, что вокальные партии, использованные в треках, вообще не принадлежат участникам группы. Продвигались в США. В 1990 году группа получила "Грэмми" в категории "Лучший новый исполнитель", а также 3 награды American Music Awards. В 1991 году альбом Girl You Know It’s True достиг 10-кратно платинового статуса в Канаде. За это группе был вручён бриллиантовый диск. Подобного статуса на тот момент смогли достичь всего лишь несколько исполнителей мирового уровня (Майкл Джексон, Селин Дион и некоторые другие).После обнародования скандальных подробностей о фонограммах, участникам дуэта - Роберту Пилатусу, Фабрису Морвану и Arista Records предъявили множество исков по защите прав потребителей.