Missed Connections / Пропущенный звонок

Кара Дэнверс тебя погубит. Она звонит сегодня утром из-за какой-то мелочи, спрашивая твоё мнение о благотворительной акции L-Corp или о чём-то вроде того, но после обсуждения вопроса в конечном итоге всё сводится к простой болтовне. Мысль о том, что можно разговаривать только для того, чтобы о чём-то беседовать, на удивление приятна. Люторы всегда подчёркивали, что говорить следует строго по делу, и что молчание — золото, поэтому к такому небрежному обращению со словами нужно ещё привыкнуть. Она смеётся на протяжении всей своей истории, это что-то о пари, проигранном или выигранном, заключённом между двумя её друзьями, и ты внезапно поражена ощущением необходимости встретиться с ней лично, увидеть эту улыбку. — Поужинаешь со мной завтра вечером? — И какой же повод? — хихикает она, до сих пор приходя в себя после приступа смеха. — Такой, что я скучаю по тебе. Это вырывается у тебя случайно и ощущается искренним и естественным, и это тем более примечательно, потому что ты не можешь вспомнить, когда в последний раз говорила кому-либо, что скучаешь по нему. Ты не можешь вспомнить на самом деле, когда в последний раз скучала по кому-либо (за исключением, возможно, Лекса в юности). Она замолкает на другом конце линии, и всё твоё тело замирает вместе с ней. На этот раз ты зашла слишком далеко. Это был не просто ненароком произнесённый кокетливый комментарий, это было нечто, действительно имеющее вес. Ты выболтала слишком много — чересчур много о том, что ты чувствуешь и что она для тебя значит, и вероятность того, что сказанное может каким-то образом оттолкнуть её, на самом деле тревожит. — О, э-э, хорошо. Я имею в виду, да. Я бы с радостью. То есть с удовольствием, и это звучит здорово. Я заеду около семи? Способность дышать возвращается к тебе спустя достаточно долгий промежуток времени, чтобы ты смогла утвердительно ответить и завершить звонок, но как только ты кладёшь трубку, пустота офиса начинает давить на тебя. Ты чувствуешь себя покинутой. Ты звонишь своей секретарше, просишь её найти для тебя встречу — любую встречу — и направляешься туда так быстро, как только можешь. Собрания, совершенно очевидно, плохая замена дружескому общению, но иногда достаточно просто присутствия людей вокруг тебя, чтобы предотвратить это удушающее чувство. Слегка расслабившись, ты на мгновение отрешаешься от действительности и немного размышляешь. Ты много раз думала о Каре, о вас обеих, но сейчас у тебя достаточно фактов, чтобы сделать некоторые выводы. Ты абсолютно уверена, что любишь её. Ты не уверена, как именно, — кажется, существует так много видов любви. Это чувство всё ещё немного чуждо для тебя, и потребовалось некоторое время, чтобы разобраться, во что всё это складывается, но теперь ты вполне уверена, что это, вероятно, считается любовью. Долгое время любовь была для тебя просто словом из шести букв. Определённо чем-то далёким. То, что у тебя было с твоими приёмными родителями — холодное, отстранённое отношение, взаимоотношения, полные оговорок и всевозможных критериев, эталонов. Это была не любовь. То, что у тебя было с Лексом, было близко к этому чувству, как ты думала. Как брат, он был заботливым, сочувствующим и искренне интересовался твоим самочувствием… но всё, что бы там ни было, испортилось и погибло, когда на него напала хандра. С течением времени ты заметила некую схему, соотношение между любовью, которую, как кто-то считает, весь мир обязан им давать, и любовью, которую они готовы дать в ответ. В конечном итоге Лексу нечего было дать. Кара в этом отношении — полная противоположность Лексу. Её любовь, похоже, только растёт с течением времени, и она готова направить эту любовь и заботу в никуда, не прося ничего взамен (или, возможно, просто заплатив вперёд). Является ли любовь, которую она показывает тебе, направленной именно на тебя, или же это просто часть её широкого распространения, — ещё предстоит узнать, но тот факт, что она достаточно верит в тебя, да и вообще считает тебя достойной этого, почти заставляет тебя поверить в то, что ты тоже этого заслуживаешь. Чувства также… меняются и развиваются. В конце концов, существует много разных видов любви. Как только ты впустила кого-то в своё сердце, кажется, что другие с большей вероятностью также смогут проскользнуть в него. Ты сделала всё возможное, чтобы подавить некоторые из других чувств (в конце концов, есть намного более простые способы и люди, с которыми можно удовлетворить некоторые из тех других желаний), но, независимо от окружающих людей или обстоятельств, мысли, кажется, снова возвращаются к Каре. Именно её образ всплывает в твоём сознании поздними вечерами или же после нескольких порций алкоголя, а в последнее время и вовсе без помощи последнего. Ты продолжаешь пытаться игнорировать его, потому что сомневаешься, что Кара чувствует то же самое, и, разумеется, даже если это и так, то не в той же степени. Очевидно, что большинство людей, с которыми она сталкивалась в жизни, включая многих её друзей, в тот или иной момент начинали испытывать к ней эти чувства и в результате были низведены до того, чтобы остаться просто друзьями. Почему ты должна быть другой? Кроме того, в её жизни более чем достаточно всех этих видов любви. У неё есть друзья и семья, которые любят её и любимы ею, тогда как у тебя есть только… ну, она, и ты бы не хотела рисковать тем, что у вас есть сейчас. Конечно, попытка подавить это растущее чувство несколько похожа на попытку засунуть пляжный мяч под воду — он обязательно выскочит где-то в другом месте, и зачастую тогда, когда это тебе меньше всего нужно. Как сегодня утром. Люди вокруг тебя начинают вставать, собрание закончилось, так что ты тоже пробираешься к дверям. Выходя, ты проверяешь свой мобильный и моментально останавливаешься на полпути. У тебя голосовое сообщение от Кары. Пятиминутное голосовое сообщение от Кары Дэнверс. Твои мысли только о том, что Что-то не так, а далее: Я сделала что-то не так. Должно быть, она звонила во время совещания. Ты не возвращаешься в свой кабинет, ты просто стоишь там, в коридоре, надеясь, что твои ноги тебе не откажут. Делаешь один короткий вдох, чтобы успокоиться, и нажимаешь кнопку воспроизведения. Первые несколько секунд всё, что ты слышишь, — это приглушённый разговор, как будто звук телевизора под слоем воды, но затем раздаётся смутно знакомый голос. — Так мы будем говорить о том, с кем ты разговаривала по телефону, или я должна сделать вид, что ничего этого не было? — Что? Нет, я… о чём ты говоришь? Ты узнаёшь второй голос по единственному в своём роде взволнованному и неразборчивому бормотанию. Кара. Хотя он звучит немного издалека, словно она держит телефон на расстоянии, или включила громкую связь, или… ….или он у неё в кармане. Похоже, Кара Дэнверс набрала твой номер случайно. Должно быть, сразу после того, как ты повесила трубку и пошла на собрание. — Кара, я знаю тебя с тринадцати лет. Если ты не хочешь говорить об этом — ладно, но не притворяйся, пожалуйста. Можно подумать, я не могу определить, когда кто-то тебя волнует. Теперь ты определяешь другой голос. Сестра Кары, агент ФБР. Это Алекс? — Меня никто не волнует, — быстро реагирует Кара, и ты можешь запросто представить себе её лицо. Этот несчастный вид с надутыми губами, который она принимает, когда ты застаёшь её врасплох. Это невероятно милое лицо появлялось несколько раз, когда ты, возможно, задавала ей какой-нибудь вопрос с подвохом или делала некое особенное замечание, просто чтобы насладиться её реакцией. Слышится характерный шипящий звук открываемой жестяной банки, а затем следует не терпящий возражений тон сестры Кары: — Ты ведёшь себя так же, как когда Бобби Темплтон пытался держать тебя за руку после выпускного бала. — Я не… это совершенно не то же самое. Ты задаёшься вопросом, положила ли уже Кара руки на бёдра, или же они у неё пока ещё скрещены, словно какой-то жест может отвлечь или заставить отклониться от вопроса. — Послушай, скажешь ты мне, кто это, или нет — это дело твоё, — Алекс ненадолго замолкает — ты думаешь, что, вероятно, она делает глоток только что открытого напитка. — Но не создавай такой иллюзии, будто я не знаю, когда ты на кого-то западаешь. Внутри тебя всё замирает. Ты нажимаешь кнопку, чтобы приостановить запись голосовой почты настолько быстро, что это происходит почти инстинктивно. На кого-то западаешь? Ты изумлённо смотришь на свой телефон, как на нечто, принадлежащее инопланетной технологии. Нечто чуждое, из другого измерения. Нет. Не может быть, чтобы Кара — твоя Кара — так к тебе относилась. Её сестра ошибается. У Кары могло быть множество причин выглядеть взволнованной. Её поставили в затруднительное положение, пригласив на ужин, и, возможно, она просто слишком вежлива, чтобы отказаться. Или, что ещё более неловко, Кара каким-то образом увидела сквозь опрометчивое и слишком прозрачное приглашение то, что под ужином подразумевалось: свидание. Приглашение на фальсифицированное свидание от одинокой женщины, которая, по всей видимости, неправильно истолковала всеобъемлющую доброту Кары и всё остальное, как искренний интерес, дружбу и нечто вроде более глубокой связи, конкретно с собой. Да, очень большая вероятность, что Кара каким-то образом почувствовала и поняла, что ты ходишь по краю этой ситуации дружбы со значением чего-то большего, и что этим псевдосвиданием ты слишком сильно на неё надавила. Ты сделала это сейчас. Единственный человек, которого ты знала, с кем дружила и была связана в Нэшнл-Сити, и ты позволила этим другим… чувствам поставить под угрозу всё это. Сейчас ты слышишь голос Лилиан, которая отчитывает тебя за то, что ты снова перегнула палку. За ожидание того, чего ты не заслуживаешь. За желание того, чего не можешь иметь. За стремление быть кем-то, кем ты просто-напросто не можешь быть. Кем-то, кого можно полюбить. Ты продолжаешь смотреть на свой телефон, размышляя. Выбор заключается в том, что ты либо нажмёшь кнопку проигрывания и выдержишь то, что, несомненно, будет быстрым и решительным отрицанием Кары любого чувства к тебе, помимо жалости, либо ты можешь просто стереть запись и вернуться в свой кабинет, чтобы запить всё это щедрой порцией виски. — Лена! У тебя чуть душа не уходит в пятки, и ты едва не роняешь мобильный. Вот она стоит, в своём вечном кардигане, словно ты слишком много думала о ней и сама её сейчас наколдовала. — Кара? Что ты здесь делаешь? Кара замечает в твоей руке телефон, и её глаза расширяются в почти карикатурном потрясении. — О чёрт. Э, я, случаем… не набрала тебя нечаянно немногим ранее? Вопреки всему, твоё лицо расплывается в улыбке — ты не можешь противостоять этому, когда она рядом. — По правде говоря, полагаю, что набрала. У меня осталось голосовое сообщение. Я как раз его прослушивала. — О-о… блин, — говорит она и неловко поправляет очки. — Думаю, нам нужно поговорить. Мы можем… э-э?.. — она показывает на твой кабинет. Ты киваешь и улыбаешься, как будто не можешь сопротивляться тому, что происходит с твоим лицом. Войдя внутрь, ты садишься, она закрывает дверь и присоединяется к тебе на диване, так близко, что ваши колени соприкасаются, когда она поворачивается к тебе лицом. — Итак, я, честно говоря, не знаю, что там конкретно в этом голосовом сообщении, но есть очень большая вероятность, что ты услышала что-то, что я не была готова тебе рассказать… Услышать о том, что тебя отвергли, в голосовом сообщении — это одно, однако услышать отказ вживую — совсем другое. Что-то внутри тебя скручивается и сжимается, достаточно сильно, чтобы ты могла посчитать это стоящим изучения, если бы настоящий момент при этом не требовал твоего внимания. Сам отказ не является для тебя новостью, однако речь идёт о Каре. Ты только сейчас осознаёшь, какой безопасной гаванью она для тебя была, как сильно ты её приблизила к себе, и у тебя вырывается: — Так это… неправда? Кара смотрит вниз на свои руки. — Нет. Это, э-э… правда, — она поднимает взгляд, и, откровенно говоря, ты бы продала пятьдесят один процент акций своей компании, если бы это могло гарантировать, что ничто никогда больше не заставит её выглядеть такой расстроенной снова. — Я думала о том, чтобы рассказать тебе, но надеюсь, ты понимаешь, почему мне пришлось держать это в секрете. Я боялась, что это может изменить наши отношения или то, как ты ко мне относишься. — Этого не произошло. Тебе удаётся сохранить невозмутимое лицо, но внутренне ты чувствуешь, что смеёшься и плачешь одновременно. От облегчения, от удивления, от неожиданной возможности получить то, чего ты никогда не имела или никогда не могла давать без всяких опасений — ты на самом деле не уверена. С тех пор как Кара Дэнверс вошла в твою жизнь, ты ни в чём не уверена. Всё, что ты знаешь, — это то, что кажется, будто по твоим венам сейчас течёт чистый сахар. Это и есть головокружение от счастья? Ты ей нравишься, она влюблена в тебя. И, что ещё лучше, это чувство, эта связь между вами обеими может быть на самом деле так же важна для неё, как и для тебя. Внезапно диван кажется слишком большим, а пространство между вами совершенно лишним, потому что Кара улыбается и выглядит радостной и счастливой, и ты в полном восторге, и прежде чем ты даже осознаёшь, что делаешь, ты полностью сокращаешь пространство между вами обеими. Её губы мягкие, нежные. Ощущается слабый вкус чего-то пикантного — возможно, пиццы? — но в основном это вкус чего-то другого, чего-то неповторимого — самой Кары, — и он заставляет тебя почувствовать, что ты таешь. Ты знала, что она тебя погубит. Этого слишком много и всё же недостаточно, но ты позволяешь себе задержаться лишь на мгновение, прежде чем снова отстраниться. — Ты понятия не имеешь, как сильно я… — ты резко замолкаешь, потому что что-то не так. Кара выглядит как угодно, только не довольной. Больше похоже на то, что она целиком и полностью шокирована. — Ты… ты только что поцеловала меня! — взвизгивает она. — Да, поцеловала. — Ты сознаёшь, что должна быть немного более смущённой, но ты не уверена, что можешь раскаиваться, когда тебе так хорошо. — Возможно, я немного увлеклась, я просто… Я никогда не думала, что у тебя тоже могут быть чувства ко мне, по-видимому. Ты не думала, что глаза Кары могут стать ещё шире, но это происходит. Её рот слегка приоткрывается и беззвучно шевелится, прежде чем она находит слова и бормочет: — У тебя есть чувства ко мне? — Да… — Теперь ты просто чувствуешь себя сбитой с толку. — Это же то, о чём мы говорили, верно? То, что ты не хотела, чтобы я знала? Кара хмурит брови, её рот застывает в приоткрытом положении, как будто она остановилась на полуслове, прежде чем снова ожить и заговорить быстро и бессвязно. — О. О-о-о, это то, что ты… О да, совершенно верно. Да. Да, именно об этом я и беспокоилась, что ты узнаешь. О моих чувствах к тебе. Ага, точно, и теперь, когда всё открылось, мне нужно идти. — Она быстро встаёт и начинает пятиться к двери, по-прежнему неразборчиво бормоча. — Да, так что я ухожу. Хотя и о поцелуях, и о влюблённости стоит поговорить подробнее. Однозначно. Позже. Может быть, за ужином! Да! Потому что… — она замолкает у двери, смысл собственных слов, похоже, наконец-то дошёл до неё. Тебе кажется, что ты видишь, как на её щеках возобновляется румянец, по мере того как она продолжает говорить более спокойно и уверенно. — Потому что это было… потрясающе. Возможно, в данный момент твои щёки также заливаются краской. — Рада, что ты согласна. Завтрашний ужин по-прежнему в силе? — Да. Безусловно. Тогда увидимся. Лена. — И с этими словами она выскальзывает за дверь. Без неё твой кабинет ощущается как вакуум, лишённым всего, кроме твоих собственных мыслей, роящихся вокруг тебя. Ты бы хотела насладиться приятными воспоминаниями об этом поцелуе и осознанием того факта, что Кара на самом деле испытывает к тебе взаимные чувства, однако по-прежнему существует вопрос некоторых несвязанных концов. Кара Дэнверс добрая и искренняя, и это то, что делает её неспособной ко лжи. Она о чём-то умолчала, о чём-то серьёзном, о чём-то таком, что заставило её примчаться сюда сразу же, как только она поняла, что проговорилась об этом. Ты берёшь телефон с того места, где его оставила, ставишь на громкую связь и нажимаешь кнопку воспроизведения. Запись продолжается с того места, где была остановлена. Ты слышишь вздох, несомненно, принадлежащий Каре, и глухой удар, как будто она упала на что-то мягкое, вероятно, диван. Её голос отдаётся эхом в пустом кабинете. — Ладно… я скажу тебе, кто это был, но только не злись, хорошо? — Кара, ты моя сестра, я не собираюсь злиться. — Отлично… Пауза. — Я жду… Ты пытаешься представить себе ухмылку на губах Алекс, но вместо этого в голове вырисовывается образ Кары. — Прекрасно. Итак, возможно, у меня, типа, вроде как, есть что-то… к Лене. Ты смеёшься, отчётливо слыша звук выплёвываемой жидкости. — К Лене, в смысле — к Лене Лютор? — Я знаю! Я знаю! Это безумие, верно? Я сумасшедшая, да? Это безумие — но, Алекс, она совсем не похожа на них. На любого из Люторов. Она такая умная, и добрая, и бескорыстная, и красивая, и у неё такое доброе сердце, и, Алекс, пожалуйста, скажи мне, что ты не против. — Конечно, я не против, я просто… удивлена? — Повисает пауза. — На самом деле, теперь, когда я думаю об этом, полагаю, что это вполне логично. У вас, ребята, действительно много общего… — Ещё одна пауза, на этот раз короче. — Так… ты знаешь… нравишься ли ты ей? — О, нет. Нет. Определённо нет. Нет. Это невозможно. Ты её видела? — Ты видела себя? Слышится лёгкое фырканье и смех, и ты можешь представить себе, как Кара слегка ёрзает и краснеет, прямо как она делала это всего несколько минут назад. — И, так или иначе, даже если бы она, э-э, чувствовала то же самое, я не знаю, как бы она это восприняла, если бы узнала, кто я на самом деле, понимаешь. — Этого я не знаю. Ты можешь быть Супер, а она может быть Лютором, но, возможно, ты не так несчастна, как ты думаешь. Супер. Ты, должно быть, была слепа, раз не поняла этого раньше. Кара Дэнверс. Супергёрл. И, как по заказу, ты слышишь приглушённый вой сирен на фоне вызова и даже можешь сказать, к чему это приведёт. — Кстати об этом… — Вверх, вверх и прочь, да. Кстати, я смела листья с балкона. Не хочу, чтобы ты снова поскользнулась. Как бы это ни было забавно. — Спасибо. Алекс. За всё. — Для чего ещё нужны сёстры? Слышны какие-то приглушённые звуки и что-то, похожее на шум ветра, и голосовое сообщение заканчивается. Так, так, так. Супергёрл. Ты улыбаешься сама себе, так как теперь каждый разговор, каждое взаимодействие наполняются большим смыслом. Прилетела сюда. На автобусе. Какая идиотка. У тебя возникает идея. Твои большие пальцы летают над клавишами, печатая и отправляя сообщение, прежде чем ты передумаешь. Ты улыбаешься, представляя себе её лицо, когда она его получит. [Кара… Я тут подумала, может, мы могли бы передвинуть наш ужин по времени на шесть часов вместо семи. Просто прилетай после работы.] Твои губы изгибаются в усмешке, когда ты отправляешь вдогонку ещё одну строчку. [О, и не стесняйся надеть тот сине-красный костюм, который тебе так нравится.]