Please Stay Forever With Me

Их дружба началась, когда Йену было пять лет, а Микки-шесть; Микки привёл пятилетнюю Мэнди в парк и увидел плачущего рыжеволосого мальчика с веснушками, который сидел один в песочнице и смотрел на свои ботиночки. — Пойдем играть в песок, Михайло! — Микки закатил глаза, услышав, что сестра зовёт его полным именем, но ничего не сказал. Мэнди улыбнулась широкой, яркой улыбкой, которую он видел лишь тогда, когда Терри был заперт в тюрьме, и просто не мог сказать сестренке «нет». Девчушка с немного раскосыми косичками улыбалась, смотря на него своими ледяными голубыми глазками. — Как хочешь, — пробормотал Микки, плетясь за Мэнди, которая побежала к песочнице и плюхнулась рядом с рыжим. — Ты в порядке? — спросил он мальчика, садясь напротив. — Мама нас бросила, — прошептал мальчик, все еще глядя на свои ботинки. Мэнди была в своем маленьком мирке, строя замок из песка, пока мальчики разговаривали. — Она была очень счастлива… а потом ушла, — Микки не знал, что сказать; его мама ушла, что можно на это ответить? — Мама говорит, что объятия делают тебя менее грустным, — вмешалась Мэнди, не отрывая глаз от своего творения. Мальчик, наконец, поднял голову, яркие зеленые глаза впились в ярко-голубые глаза Микки, почти умоляя его. — Обними своего друга, Михайло! — воскликнула Мэнди, наконец-то взглянув на брата. — Михайло? — спросил мальчик, и в его глазах появился намек на веселье. — Твоё имя слишком длинное, — сказал он, все еще глядя на Микки. — Микки, — поправился он, неловко ерзая под пристальным взглядом мальчика. — Мэнди и мама зовут меня Михайло, — пробормотал он. — Я Йен, — сказала рыжий, все еще молча умоляя Микки утешить его.— Теперь мы друзья, — он слегка улыбнулся, но на его лице вновь отразилась прежняя печаль. Микки застыл, у него никогда не было друзей. Другие дети говорили, что он слишком грязный и странно пахнет, поэтому они никогда не хотели с ним играть. Он поднялся, не говоря ни слова, и обхватил мальчика своими маленькими ручонками. Это объятие, этот простой акт утешения, стал началом новой главы в их жизни.

9 лет спустя.

Йен и Микки были неразлучны с того самого дня и без труда стали лучшими друзьями. И вот они, развалившись на кровати Микки, передавали друг другу косяк. — Больше не девственник, — Йен выпалил это так обыденно, будто говорил о погоде на сегодня. Микки повернулся к нему, широко раскрыв глаза, ожидая дополнительной информации. Микки знал, что он гей; он никогда и никому не говорил об этом, кроме своей матери, но и не то чтобы он старался это скрыть. Он всегда предполагал, что и Йен тоже, но теперь он готовился к тому, что его сердце будет разбито; если Йен не гей, останется ли он другом Микки, когда узнает о его секрете? — Как ее зовут? — спросил Микки, стараясь звучать обыденно. — Роджер Спайки, — Йен рассмеялся-то ли от травы, то ли оттого, что Микки спрашивал о девушке. — Ты гей? — спросил Микки почти шепотом. Теперь он точно был уверен, что не потеряет Йена как друга из-за собственной ориентации. — Ага, — делая акцент на «г», ответил Йен и передал косяк Микки. — Но… Пообещай никому не говорить то, что я собираюсь сейчас сказать. — Да кому я, бля, могу сказать? Тебе? У меня нет других друзей, — усмехнулся Микки и сделал затяжку, держа косяк в руке. — Мой босс отсосал мне, — пробормотал он, почти пристыженный. Микки ненавидел эту ебанную работу Йена; каждый раз, когда он входил в магазин, глаза владельца были прикованы к Йену, а точнее к его заднице. Он хотел, как раньше, проводить больше времени с Йеном, но старый извращенец задерживал Йена в сраном магазине при любом удобном случае. — Что-нибудь еще? — спросил Микки, избегая взгляда Йена. Они слишком хорошо знали друг друга, чтобы лгать, поэтому он скрывал свою ревность, избегая любого зрительного контакта. — Я трахался с ним; он, бля, умолял меня, но это… Я не знаю, чувак, это было неправильно, — признался Йен. Микки разозлился; изначально Йен был его, еб вашу мать! На секунду он растерялся, не понимая, откуда взялась эта мысль, но потом обернулся и увидел, что Йен смотрит на него так, будто знает все ответы на все вопросы в этой гребаной Вселенной. — Изначально ты был моим, — прошептал Микки, окидывая взглядом веснушки на лице Йена. — Что? — спросил Йен, и лицо его смягчилось, когда он пристально посмотрел на Микки, вспомнив слова Мэнди о парнях, которые «смотрят так, когда влюблены в тебя». Ему нужно было знать, что Микки чувствует то же самое, или весь его чертов мир развалится на кусочки. — Изначально ты был моим, придурок! — закричал Микки, отталкивая Йена от себя, прежде чем затушить косяк; ему нужно было проветрить голову. — Тогда докажи это, — бросил вызов Йен и не долго думая, придвинулся ближе к Микки; это был его шанс, и, хрена с два, он его упустит. — Докажи, что я твой, — прошептал он, почти касаясь губами полных губ Микки. — Потому что я хочу быть твоим, Мик. Этого было достаточно. Ни один из мальчиков не был уверен, кто инициировал поцелуй; смесь травы и долгие годы сдерживаемых чувств сделали это, и они знали, что для них наступило начало новой главы. И они были готовы написать эту главу вместе.