Please Stay Forever With Me

Год спустя.

— По­ра вста­вать, ре­бята! — крик­ну­ла Фи­она из ко­ридо­ра, тем самым раз­ру­шая умиротворённый мо­мент, ко­торым Й­ен нас­лаждал­ся со сво­им пар­нем, все еще креп­ко спя­щим на его гру­ди. Мик­ки на­чал ше­велить­ся, его гус­тые чер­ные во­лосы ще­кота­ли под­бо­родок Й­ена, ког­да он мед­ленно воз­вра­щал­ся в мир бодрству­ющих лю­дей. — Ну ёба­на, по­чему мы не переночевали у ме­ня? — спро­сил Мик­ки сон­ным го­лосом. Й­ен улыб­нулся, уви­дев, как оча­рова­телен стар­ший маль­чик, ког­да его дра­гоцен­ный сон тревожат. — По­тому что тво­его от­ца выпустили, и ма­ма ве­лела нам дер­жать­ся по­даль­ше от вашего до­ма, дет­ка, — на­пом­нил ему Й­ен, про­водя паль­ца­ми по во­лосам Мик­ки. — Вста­вай­те, при­дур­ки, — спо­кой­но скомандывал Лип, вхо­дя в ком­на­ту Й­ена — ста­рую ком­на­ту Фрэн­ка, ко­торую Фи­она раз­ре­шила ему за­нять, так как Мик­ки поч­ти все но­чи про­водил у них до­ма, — с ух­мылкой на ли­це. — Я отс­тра­нен, нахрена мне вста­вать? — про­бор­мо­тал Мик­ки в шею Й­ена. Лип улыб­нулся еще ши­ре, го­лубые гла­за свер­кну­ли, ког­да он уви­дел, как его млад­ший бра­тец це­лу­ет в макушку сво­его друж­ка-го­лово­реза. Лип — что уди­витель­но — был са­мым ярым сто­рон­ни­ком этой па­ры с тех пор, как они начали встречаться; у не­го всег­да бы­ло чувс­тво, что меж­ду ни­ми бы­ло что-то по­мимо друж­бы. — Да­вай, дет­ка, ты мо­жешь хо­тя бы встать и по­зав­тра­кать со мной, — просил Й­ен, под­ни­мая ли­цо Мик­ки так, что­бы он мог ви­деть, как тот на­дува­ет гу­бы. — Бля, ладно. Но все ещё, блядь, не рад этому! — Мик­ки зас­то­нал, мед­ленно при­нимая си­дячее по­ложе­ние. — И не на­зывай ме­ня «дет­ка» в при­сутс­твии му­дака, — ска­зал он как бы не замечая, что Лип все еще сто­ит там. — Ка­кого чер­та те­бе на­до, Фи­липп? — спро­сил Мик­ки, вста­вая и вы­тяги­вая ру­ки над го­ловой. — Фи­она пос­ла­ла ме­ня, что­бы Карл не зас­тал вас, как в прош­лый раз, — Лип чес­тно пы­тал­ся сдер­жать смех, уже рвущийся наружу, но не мог дол­го сдер­жи­вать­ся, вспо­миная то ро­ковое ут­ро. — Де­ти! По­ра в шко­лу, подъем! — зак­ри­чала все ещё сонная Фи­она, про­бира­ясь че­рез холл и сту­чась в две­ри, что­бы раз­бу­дить де­тей. Показались Деб­би с ма­лышом Ли­амом на ру­ках и Карл с Липом, все ещё довольно заспанные. Й­ена, од­на­ко, не наблюдалось. — У нас нет вре­мени на это дерь­мо, Карл, иди раз­бу­ди Й­ена и Мик­ки! — крик­ну­ла она че­рез пле­чо, ве­дя ос­таль­ных вниз по лес­тни­це. — Й­ен! Прос­нись, Фи­она ска­зала… — Карл ос­та­новил­ся как вко­пан­ный, ког­да во­шел в спаль­ню Й­ена. Й­ен ле­жал на Мик­ки, оба без рубашек и целуются, по­ка их ру­ки блуж­да­ли по те­лам друг друга. — Ээ, Й­ен? — позвал Карл, зас­та­вив па­роч­ку от­пря­нуть друг от дру­га. — Да еб твою, пацан! Тебе ког­да-ни­будь говорили, что нужно стучаться? — спро­сил Мик­ки, ли­хора­доч­но ища свою ру­баш­ку. Йен просто натянул первую найденную им рубашку и кинул Карлу виноватую улыбку. — Почему твоя рука была в штанах Йена? — спросил Карл, когда мальчики оделись. — Карл, заткнись, — невозмутимо ответил Йен, лицо все еще красное от того, что его поймал за поцелуем — который, скорее всего, перешел бы во что-то больше — его младший брат. — Но вы оба парни, — Карл продолжил как ни в чем не бывало. Он был еще молод, это правда, но Йену ничего так не хотелось, как надрать парню задницу за то, что тот их прервал. — Это называется гей, пацан, — это все, что сказал Микки, прежде чем оставить за собой двух ошеломленных Галлагеров. Йен съежился от воспоминаний. С тех пор Карл начал задавать вопросы о гей-сексе, на которые он действительно не хотел отвечать. — Таблетка, — прошептал он Микки, вставая и выводя Липа из комнаты. Микки был благодарен Йену за то, что тот помнил, что он носитель, ведь сам он часто забывал, что каждое утро ему приходится принимать чертовы противозачаточные. — Все лучше, чем быть беременным, — напомнил он себе, доставая таблетки из рюкзака и запихивая одну в рот. — Кто-то должен посидеть с Лиамом сегодня, — сказала Фиона, когда Микки спускался по лестнице. Обычный, хаотичный семейный завтрак уже в самом разгаре. — Работаю после школы, — сказал Йен, кладя несколько банкнот в банку, которую передавали по кругу. — Экзамен, — следующим вмешался Лип, положив еще несколько купюр поверх тех, что кинул Йен. Микки сунул руку в карман и вытащил деньги, вырученные от сделки, которую они с Игги заключили на прошлой неделе. — Отстранен, могу посмотреть за обезьянкой, — вызвался он, взъерошив темные кудри Лиама. — Михайло Александр Милкович! — закричала Фиона, хлопая его по рукам. Никогда в жизни он ещё не ненавидел Йена так сильно; Мэнди ни за что не могла сказать Фионе Галлагер его полное имя. Когда он наконец встретился с ней взглядом, ее карие глаза горели, и он почувствовал себя на дюймов 6, не выше. — Что? — пробормотал он, стараясь не встречаться с ней взглядом. — Отношения с одним из моих детей делают тебя семьей; ты исправишься, закончишь школу и получишь, блять, хорошую работу. Усёк? — очень по-матерински проговорила она. — Но спасибо. Сегодня я не могу взять его с собой, — она вздохнула, погладила его по плечу и нежно поцеловала в щеку. — Ладно, выметаемся, — сказала она, давая знак всем Галлагерам выходить. — Мы поговорим об этом позже, — твердо заявила она, прежде чем направиться к двери. — Увидимся, Мик, — Йен поцеловал его в висок и поднялся. — Старый извращенец все еще тебя достает? — спросил Микки, поднимая хихикающего Лиама с высокого стульчика. — Нет, он до смерти перепугался после того, как ты выбил из него все дерьмо, — Йен пожал плечами, преуменьшая действительное перед Липом, который был единственным Галлагером, кроме него, оставшимся в доме. — Мудак должен научиться держать свои чертовы руки при себе, — прокомментировал Микки, с удивлением обнаружив, что Лип согласно кивает. — Парень прав, мужик. Давай, мне пора, — он поцеловал Лиама в пухлую щечку. — Увидимся, приятель, — он улыбнулся малышу, и Лиам помахал ему рукой. — Пока, Лиам! — с энтузиазмом воскликнул Йен, посылая Лиаму воздушные поцелуи, на которые тот ответил влажным поцелуем в щеку Микки и засмеялся, как будто это была самая смешная вещь, которую он когда-либо делал. Лип и Йен, смеясь, вышли за дверь. — Что это за херня с таблетками? — спросил Лип, передавая Йену зажженную сигарету. — Ты слышал это? — Йен не хотел говорить об этом с Липом; это было дело Микки, и ему не хотелось трепаться об этом с братом. — Он носитель, верно? — спросил Лип, закуривая сигарету. Иногда Йена удивляло, что Лип способен спокойно воспринимать такие вещи. — Понял, когда ты сказал про них. — Сейчас я не хочу детей. Йену едва исполнилось пятнадцать, а Микки только что исполнилось шестнадцать. Они знали, что не готовы стать родителями. — Когда-нибудь? — спросил Лип, стряхивая свои светлые волосы с лица, пока они шли. Йен знал, что когда-нибудь ему захочется иметь детей: маленькую девочку с угольно-черными волосами Микки и его глазами или маленького мальчика с его волосами и красивыми голубыми глазами Микки, но он знал, что пока жив Терри Милкович, этому не бывать. — Как бы вы ни были хороши сейчас, ты уверен, что, например, через год все будет так же? — Лип знал ответ, каждый раз видел его во взгляде брата, когда тот смотрел на брюнета, но хотел услышать подтверждение из уст Йена. — Да, уверен. Думаю, я уверен в этом с пяти лет. Этого было достаточно для Липа, который только нежно улыбнулся, увидев, как влюблен его младший брат. — Ладно, обезьянка, мы оба знаем, что я в этом дерьме полный отстой, — уточнил Микки, сидя на полу рядом с Лиамом и наблюдая за игрой малыша. Может, он и носитель, но с детьми обращался ужасно, и он это знал. — Просто будь паинькой, ладно? — Лиам только хихикнул в ответ, забрался к Микки на колени и обнял его. Микки мягко улыбнулся, уткнувшись лицом в волосы Лиама и вдыхая мягкий, сладкий запах, который мог ассоциироваться только с детьми. Были дни, когда он думал об этом: иметь ребенка, который был бы наполовину им, наполовину Йеном, но он не мог позволить этому случиться, пока его отец жив. Он понимал, что Терри убьет их обоих, а он ни за что не позволит, чтобы с Йеном что-то случилось. Он не знал, как долго просидел, прижимая Лиама к груди. Малыш медленно засыпал у него на руках, но этот момент был нарушен, когда кто-то начал колотить в парадную дверь. Микки вздохнул, уложил Лиама в манеж и направился к двери. — Кто-нибудь дома? — ебанный Фрэнк. Микки закатил глаза, открыл дверь и увидел очень пьяного Фрэнка, прислонившегося к косяку. — Ты не один из моих, — невнятно проговорил он. — Нет, — ответил Микки, скрестив руки на груди. Он почти забыл про Фрэнка; ну, а хули, его почти никогда здесь нет. Но когда тот объявлялся, его непрерывный лепет действовал Микки на нервы. — Ты мальчик Милковича, — он снова запнулся, наблюдая за лицом Микки в поисках какого-нибудь знака, что ему стоит бежать. — Тот, который всегда ошивается рядом с Йеном, — Микки закатил глаза. Да если бы Фрэнк только знал, почему он всегда ошивается рядом. — Моя Моника всегда говорила, что ты плохо на него влияешь… Я понимал это лучше, — а это не очень приятно; он знал, что недостоин Йена, но не хотел слышать это ещё и от Фрэнка. — Понимал лучше что? — переспросил он, надеясь отвлечь Фрэнка настолько, чтобы закрыть дверь у него перед носом. — Ты… Не такой. Ты мне всегда нравился. Ты присматриваешь за этими детьми, — Фрэнк… сказал что-то приятное? — Йен нуждался в этом, он слишком мягкосердечен для Южной стороны, — Микки знал, что Йен может постоять за себя, но он был милым буквально с каждым. — Моника говорила, что ты его потащишь на дно. Я так не думаю. Оу, а почта уже пришла? Микки снова закатил глаза и протянул Фрэнку конверт, за которым тот охотился. — Проваливай, у меня куча дел, — приказал он тоном, который, как он знал, вселял страх в большинство людей, знавших его фамилию. — Понял, Мик, — он отсалютовал Микки, повернулся и зашагал вниз по лестнице. — День будет пиздецки долгим. — Богом клянусь, чувак! — Йен громко смеялся, когда они с Липом вошли позже вечером, и остановился, увидев, что Микки готовит ужин для Карла, Дебби и Лиама. — Привет, — прошептал он, крепко обнимая Микки за талию. — Привет, — ответил Микки, не отрывая взгляда от того, что делал; он не мог выбросить из головы слова Фрэнка. Неужели он тащит Йена на дно? Должен ли он уйти сейчас, пока тот окончательно не застрял с Микки? — Ты в порядке? — спросил Йен, чувствуя, как напрягся парень. Он ненавидел видеть Микки таким. Он явно о чем-то задумался. — Да, — он выключил плиту и поставил на стол сковородку с макаронами. — Сегодня останусь дома, — сказал он, поднимая с пола рюкзак. — Терри же дома, — сказал Лип, прочитав беспокойное выражение на лице Йена. — Без Йена, один. Надо кое-что обдумать, — закинув рюкзак на плечо, Микки направился к входной двери. — Мик! — крикнул Йен, побежав, чтобы догнать его. — Что случилось, детка? — спросил он, взяв Микки за руку, чтобы остановить его. — Ничего, чувак. Мне просто нужно побыть одному, — он не мог сказать Йену, что чувствует себя неуверенно, как какая-нибудь долбаная девчонка-подросток. — Я люблю тебя, — сказал Йен, вставая перед Микки. «Ты не можешь этого знать», — вот что он хотел сказать; он хотел оттолкнуть Йена, но не мог заставить себя сделать это. — Люблю тебя, — ответил Микки, прежде чем высвободить руку и выйти из дома. — Йен и Микки расстаются? — спросил Карл, глядя на Липа с Дебби, ожидая ответов. — Нет, — просто сказала Дебби. — Уверена? — спросил Карл, надеясь, что сестра права. — Да. Они подходят друг другу. Они не расстанутся. Лип был впечатлен наблюдательностью Дебби и кивнул в знак согласия, прежде чем начать кормить Лиама. С Йеном и Микки все будет в порядке. Так должно быть.