Глава 20: Мы окутаны светом, жизнью, любовью.
22 июня 2019 г., 21:56
Микки чувствовал себя ужасно; его мучали схватки со вчерашнего вечера, и хоть уже полдень, признаков того, что ребенок планирует в ближайшее время появиться на свет так и не было. Йен спокойно сидел рядом с ним, стараясь успокоить мужа. — Чертов ребенок хочет убить меня, — простонал Микки от боли, сжимая руку Йена сильнее, чем во время его последней схватки. — Ещё даже не родилась, а уже ненавидит меня.
— Она не ненавидит тебя, Мик, — тихо сказал Йен, убирая мокрые от пота волосы с багрового лица мужа. — Она наш первый ребенок, врач сказала, что первый ребенок всегда занимает больше времени, — Микки знал это; он напоминал себе об этом снова и снова, начиная с трех часов утра. Это не меняло того факта, что он хочет свою дочь.
— Хочу, чтобы она была здесь, — Микки сделал огромное усилие, чтобы восстановить дыхание. — Просто хочу нашего гребаного ребенка, — он помнил, как люди боялись его, а теперь он скулит как сучка, потому что хочет держать на руках своего чертова ребенка! Микки был слишком занят, стараясь не злиться на себя, чтобы заметить доктора, вошедшего в комнату, пока та не встала между его ног, говоря ему, что она здесь, чтобы проверить его прогресс.
— Похоже, мы готовы начать, Мистер Галлагер, — ему очень жаль, что после этой бессонной ночи у него не хватает сил даже улыбнуться этому; не только тому, что он больше не Милькович, но и, что его ребенок скоро будет здесь. — На следующей схватке мне нужно, чтобы вы потужились, хорошо? — он кивнул, боясь, что голос выдаст его нервозность.
— Ты справишься, Мик, — прошептал Йен ему на ухо. Почувствовав, как сильная боль хлынула к животу, он нагнулся и крепко сжал руку Йена. Он думал, что сами схватки были ужасны, но это? Это был гребаный пиздец. Все его тело болело, и он чувствовал, что ничего не меняется. — Ты так хорошо справляешься, детка, — голос Йена вернул его к реальности, напомнив, что он делает это для них.
— Сделаем передышку, на следующей схватке снова придётся тужиться, — проинструктировала доктор Микки. На этот раз он будет тужиться изо всех сил, дабы покончить уже с этим. — Я вижу головку, Мистер Галлагер! — у него не было времени, чтобы почувствовать облегчение, прежде чем он снова начала тужиться. — Сильнее, ещё немного и покажутся плечики.
Микки сделал, как было велено, и откинулся назад, измученный. Сквозь собственное тяжелое дыхание он смутно услышал громкий плач. — Хочу ее увидеть, — пробормотал он, пытаясь пошевелить руками, которые теперь казались желеобразными. Йен вернулся к нему — Микки не заметил, как он отошёл — держа небольшой сверток из белого одеяла.
— Она идеальна, — прошептал Йен, кладя сверток на грудь Микки. — Твои волосы, — Микки улыбнулся сквозь усталость, не сводя глаз с красивого, хлюпающего носом младенца у себя на груди. Она еще не была вымыта, ее маленькие глазки были зажмурены, а крошечные кулачки сжаты, но он никогда не видел ничего более прекрасного.
— Привет, малышка, — прошептал Микки дочери. — Я так рад, что ты наконец здесь, — честно признался он, еще крепче прижимаясь к ней. — Я так тебя люблю, Майла, — теперь, увидев свою дочь, он был уверен, что имя подходит его маленькой девочке.
— Мы должны привести ее в порядок и снять мерки, — неохотно сообщила ему медсестра. — После мы сразу же ее вернем.
— Хорошо, — он не хотел отпускать своего ребенка, но знал, что это нужно сделать. — Скоро увидимся, малышка.
— Не могу поверить, как она красива, — пробормотал Йен, глядя, как его дочь спит в объятиях мужа. — Ты молодец, Мик, — он наклонился и нежно поцеловал малышку в пухлую щечку.
— Просто пиздец как больно, чувак, — признался Микки, поглаживая спинку спящей Майлы. — Но она того стоило, — Йен чувствовал себя ужасно из-за того, что Микки прошел через столько боли, чтобы их дочь присоединилась к ним. Но несмотря на это, он знал, что Микки не жалеет; он на самом деле гордился собой. — Стоила, блядь, всего.
— Теперь у нас куча забот, — задумчиво произнес Йен, все еще глядя на красавицу, которую они с Микки сделали. — Думаешь, мы справимся?
— Знаю, что справимся, — в голосе Микки не было ни доли сомнения, и это успокаивало Йена. — Мы сделаем для нее все, что в наших силах, — улыбка Йена стала еще шире, когда он понял, насколько же Микки прав.
— Да, сделаем, — Йен сидел достаточно близко, чтобы нежно поцеловать Микки. — Люблю тебя.
— Я тоже тебя люблю, — Майла шмыгнула носиком во сне, заставив родителей оглянуться на крошечную брюнетку. — Люблю тебя, Майла, — он поднял руку и поцеловал ее ручку, обхватившую его большой палец.
— Папочка любит тебя, принцесса, — прошептал Йен дочери, поглаживая ее нежную щечку кончиком большого пальца. — Так сильно, — всего за один день их мир изменился к лучшему; они изменились к лучшему. Они оба знали, что нет ничего важнее маленькой девочки, спящей у Микки на груди. И все идет так, как и должно идти.
