Глава 24: Не могу обещать, что все будет хорошо, но я клянусь, что никогда тебя не покину.
4 июля 2019 г., 19:47
— Я чертовски толстый, чувак, — пожаловался Микки, сидя на диване рядом с Йеном и обхватив левой рукой свой выпяченный живот. Йен знал, что Микки чувствует себя неуютно из-за прибавки в весе, но ему нравилось видеть его животик -все еще не такой большой — как доказательство того, что их ребенок там. Микки рассеянно потер живот, несмотря на фирменное Милковическое хмурое выражение лица.
— Ты не такой большой, детка; на самом деле, ты должен быть больше, чем сейчас, — Йен вспомнил, как врач в клинике сказал им, что Микки слегка похудел на шестом месяце, когда они приходили на прошлой неделе. — Кажется, она не будет весить девять фунтов, как все остальные дети Галлагеров, -заговорил Йен, положив руку на живот мужа, поглаживая.
— Ма говорила, что все трое были от четырех до шести футов, Мэнди была самой крупной, — казалось, Микки скорее разговаривал с их дочерью, чем с Йеном. — Я едва весил четыре фунта, — в любое другое время Йен пошутил бы, что Микки всегда был маленьким, но в его интонации было что-то странное. — Мама говорила, что они не были уверены, выживу ли я.
— Думаешь, она будет такой же маленькой, как ты? — Йен слышал от Кати рассказы о том, что в детстве Микки много болел из-за своего маленького роста и того факта, что он был недоношен; и каждый день благодарил судьбу за то, что любовь всей его жизни теперь была в добром здравии; Микки простудился только один раз с тех пор, как Йен встретил его одиннадцать лет назад.
— Нет, просто может быть поменьше гигантских задниц твоей семейки, — Йен усмехнулся глупой шутке Микки. — Наверное, будет примерно как Мэнди, — Йен думал, что его малышка во всем будет похож на Мэнди: маленькая, но свирепая, красивая, но опасная, если ее наебывать, милая, если любит тебя, но злая, если нет. Мэнди больше всего походила характером на Катю, даже если Микки был очень похож на неё внешне.
— Думаешь, она будет вести себя как Мандс? — Йен подумал вслух. Он надеялся, что его дочь будет такой же сильной. Микки улыбнулся, очевидно, думая о своей младшей сестренке.
— Возможно; Мэнди самая сильная, так что я чертовски надеюсь на это, — иногда Микки поражал своей способностью буквально читать мысли Йена. — Терри всегда говорил, что Игги самый симпатичный из всех детей Ма, — Йен невольно усмехнулся; Игги вовсе не уродлив, но блондин и близко не был так потрясающе красив, как двое других детей Кати. Темные волосы, бледную кожу и голубые глаза Микки и Мэнди сложно было не оценить даже до того, как Микки начал следить за собой.
— Все же я думаю, что это ты, — Йен флиртовал, покрывая шею Микки легкими поцелуями. — Я когда-нибудь говорил, что ты был первым, в кого я влюбился? — Микки засмеялся, то ли от поцелуев Йена, то ли потому, что не поверил ему. — Мне было восемь, и ты был со мной в бассейне; впервые я увидел тебя без рубашки. Думаю, я влюбился раньше, но именно тогда я понял, почему всегда считал тебя красивым.
— Какой пиздеж, Галлагер. Помоги мне встать, засранка использует мой мочевой пузырь как гребаный футбольный мяч, — Йен быстро встал, помогая Микки подняться. — А я понял, когда мне было семь, — Микки повернулся и вышел из комнаты прежде, чем Йен успел ответить. Он стоял перед диваном и молча благодарил Катю Милькович за то, что она так упорно боролась за жизнь этого удивительного человека, когда он был всего лишь маленьким больным младенцем, делающим все возможное, чтобы выжить.
— Ты думал о том, что это имя может ей не подойти? — спросил Йен, пока Микки пытался заснуть той ночью.
— А «Михайло» мне подходит? — бросил в ответ Микки.
— Ну, лучше, чем какой-нибудь гребанный Дэвид или типа того, — тело Микки задрожало, когда он засмеялся, очевидно, забавляясь сравнениям Йена. — «Йен» мне подходит?
— Да, не представляю тебя с другим именем, — признался Микки. — Но Клейтон? Нет. Это дерьмо тебе совсем не подходит, — Йен рассмеялся в знак согласия; по какой-то причине он всегда ненавидел свое второе имя. — Раньше «Александр» нравилось мне больше, чем «Михайло».
— Думаю, Катя очень хорошо придумала; Михайло Александр Галлагер звучит чертовски идеально, — пробормотал Йен, притягивая Микки ближе к себе.
— Я не родился Галлагером, рыжий лобок, — заметил Микки, ожидая, что в ответ Йен скажет какую-нибудь колкость.
— Мне больше нравится Михайло Александр Галлагер, чем Михайло Александр Милькович, — вот и все. У Йена, похоже, вошло в привычку говорить Микки слащавое дерьмо, как только тот забеременел.
— Еще мог быть Михайло Тищенко, — сказал Микки почти про себя, задаваясь вопросом, как изменилась бы его жизнь, если бы он получил девичью фамилию матери.
— Я даже выговорить такое не смогу, так что давай остановимся на Галлагере, — Йен, очевидно, уже засыпал.
— Да, хорошо… Мне тоже больше нравится Михайло Галлагер, — признался Микки, засыпая, окутанный теплом мужа и чувствуя на себе тяжесть нерожденной дочери.
