Please Stay Forever With Me

Два Года Спустя

— Михайло Александр Галлагер, математика и бизнес менеджмента, — объявил декан колелжа, заставив большую толпу людей в аудитории — Фиону, Катю, Фрэнка, Игги, Мэнди, Липа, Дебби, Карла, Лиама, Тревора, Йена, Майлау и Килана — взорваться шумными аплодисментами. Микки пересек сцену с ухмылкой на лице, стараясь не смотреть на дочку, сидящую на плечах мужа и их сына, сидевшего на бедре парня. Ему удалось закончить колледж, даже после рождения второго ребенка. Микки был не из тех, кто часто собой гордится, но, ебись оно конем, он имел на это право! Он окончил колледж, был замужем за удивительном человеке и воспитывал двух замечательных детей; Микки Милкович-Галлагер, если вы, как он, — муж и хотите получить гребанное образование — сделайте это, причём охренительно хорошо. — Поздравляю, детка, — сказал Йен с улыбкой, передавая извивающегося Килана Микки, когда тот присоединился к своей семье. Килан успокоился, как только понял, что Йен больше не держит его; он любил Йена, но все же больше предпочитал Микки. — Ты сделал это, — Йен поцеловал Микки в щеку, заставив его покраснеть и укрыться в огненно-рыжих волосах Килана. — Мама в платие? — спросил Килан, глядя на Микки большими зелеными глазами; Микки вообще никаким боком не был похож на ребёнка, если основываться на его внешности, малыш был точной копией Йена. Его характер, однако, был такой же как у Микки; язвительный, дерзкий, да, звучит не красочно … Но проще говоря, Килан был полной противоположностью своей старшей сестры почти во всех отношениях. — Да, маму заставили надеть платье, приятель, — Микки сморщил нос, глядя на сына. — Глупо, правда? — Килан рассмеялся так — становясь похожим на желе, — будто Микки был самым смешным человеком на Земле. — Ты очень хорошо справился, мама, — мило вмешалась Майла, улыбаясь той теплой улыбкой, которой улыбалась только она. — И это мантия, дружок, — мягко поправила она братика. Майла любила Килана, хотя в свои полтора года он время от времени бывал невероятно раздражительным. — Мама в платии, — возразил он с негодованием. Единственное, с чем никто не мог справиться, так это с его способностью придерживаться исключительно своего гребаного мнения. — Систенка в платие! — Килан снова засмеялся, указывая на сестру в милом голубом платьице и с длинными черными волосами, зачесанными назад. — Да. Сестренка в платье, малыш, — сказал Йен, поднимая Майлу, чтобы она могла поцеловать Микки в щеку. — Сестренка невероятно хорошенькая в своем платье, — Майла пригладила волосы Йена — там, где они, по мнению Килана, не должны быть в порядке, — с мягкой улыбкой. — Спасибо, папочка, — с тех пор как ее брат присоединился к их маленькой семье, милая личность Майлы не изменилась; во всяком случае, сейчас она была еще милее, чем раньше — без сомнения, дерьмовенький характер Килан сыграл здесь немалую роль — и Микки с Йеном были только рады этому. — Ты молодец, мужик, — вмешался Тревор, хлопнув Микки по спине. После неловкой встречи, во время которой Тревор постоянно извинялся за то, что, по сути, раздевал глазами мужа Микки, они стали близкими друзьями. — Спасибо, — пробормотал Микки; все эти похвалы смущали его. — Ма? — он заглянул за Йена и увидел заплаканную Катю, которая улыбалась Микки так же, когда он объяснял ей причину второго имени Майлы. — Мой милый Михайло, — он решил, что за один день его слишком часто называли Михайло. — Я очень тобой горжусь, — она всхлипнула, целуя его алые щеки. Он выслушает похвалу от Кати, потому что хочет, чтобы мать гордилась тем, кем он смог стать. — Я люблю тебя, Михайло, — почему она не соглашалась называть его Микки, было выше его понимания. — Спасибо, Ма, — Микки шмыгнул носом и поцеловал мать в щеку. — Я тоже тебя люблю. — Баба льюбит Кая? — спросил Килан, преувеличенно надув губки на своём крошечном личике, которые только Йен мог изобразить, и протянул руки к Кате. Единственная разница между Микки и его сыном заключалась в том, что Килан любил быть в центре внимания, в отличие от Микки. — Бабушка очень любит Килана, — проворковала Катя, беря Килана на руки. — Мой прекрасный внучек. Пока Катя держала на руках Килана, клан Галлагеров поздравлял Микки, который уже подустал от этого и был готов отправиться домой со своей семьей. — Каю пора бай, — «Спас себя гребанным младенцем», — подумал Микки, беря Килана на руки, прежде чем пожелать его большой семье спокойной ночи. — Ты действительно сделал это, Мик, — с изумлением сказал Йен, когда они легли в постель, наблюдая, как Килан мирно спит в своей кроватке. — Так чертовски горжусь тобой, малыш, — Йен всегда гордился своим мужем, но знание того, что он приложил столько усилий, дабы получить образование, является главной причиной его гордости. — Закончил то, что начал, — пробормотал Микки, внимательно наблюдая за тихо сопящим Киланом. — Не хотел, чтобы Кай и Мэй думали, что это нормально, блядь, бросать начатое, — Йен улыбнулся; только Микки мог ради своих детей заставить себя что-то сделать. — Ты хорошо справился, — прошептал Йен, кладя голову на грудь Микки. — Мэй и Каю повезло, что у них есть ты, — он поцеловал место в области сердца Микки, где навсегда отпечаталось его имя. — И мне тоже. — Давай спать, Йен, — не беря во внимание его неохоту слушать о том, как Йен говорит, какой он замечательный, брюнет просто хотел немного поспать, прежде чем Килан проснется и решит, что он слишком далеко от Микки. — Люблю тебя, — пробормотал Микки, прикрывая глаза. — Люблю тебя, — невнятно ответил Йен, закрыв глаза и прижимаясь ближе к Микки. Их жизнь сильно изменилась, но единственное, что остаётся неизменным, — это то, как сильно они друг друга любят.