Глава 27: Возможно, тебе достанутся мои волосы, но у тебя будут мамины глаза.
29 июля 2019 г., 10:59
— А малыш спит? — спросила Майла Йена, когда он вел ее в больничную палату Микки; его рука крепко держала ее ладонь поменьше. — Я не хочу его будить. — Мэйла с нетерпение ждала знакомства со своим младшим братом с тех пор, как узнала, что у Микки будет мальчик, но она не хотела беспокоить младенца.
— Может быть, но поначалу малыши много спят, — напомнил Йен своей дочери, когда они подошли к двери в палату Микки; его муж не спал, держа их сына, когда он уходил — Микки попросил Йена пойти за их дочерью, чтобы она могла встретиться с малышом, — но выглядел измученным. — Мама устал, принцесса, — сказал он Майле, уверенный в том, что она пойме - нельзя слишком громко кричать, когда Микки такой уставший.
Когда Майла и Йен вошли в больничную палату, Микки сидел, прижимая сына к груди с мягкой, любящей улыбкой, направленной на его маленькую девочку. — Иди сюда, Мэй, познакомься со своим братиком, — тихо сказал Микки, наблюдая, как Йен поднял ее на кровать с такой же улыбкой. — Мэйла, это Килан Локсли Галлагер, твой младший брат. — Глаза Майлы расширились, когда она посмотрела на рыжеволосого ребенка в руках Микки.
— Он красивый, — заметила Майла, положив маленький палец на сжатый кулачок Килана. — У него папины волосы. — Она хихикнула. — А какие у него глаза?
— Сейчас они голубые, но цвет глаз у детей меняется; может быть, у него будет такой же как у тебя, — сказал Микки своей дочери. Втайне он надеялся, что глаза его сына будут зелеными, как у его мужа и дочери, хотя Йен был чрезвычайно красноречив в своих надеждах, что у этого ребенка будут голубые глаза, как у Микки.
— Ни за что, у него будут мамины красивые голубые глаза, — вмешался Йен, улыбаясь своей дочери и сыну, что оба свернулись калачиком у его мужа.
— У мамы очень красивые глаза, — сказала Майла, глубоко задумавшись. — Но Килан прекрасен, несмотря ни на что. — Микки мог поклясться, что в тот момент его сердце увеличилось в три раза. — Я люблю тебя, Килан, я буду хорошей старшей сестрой, — пообещала она, целуя его крошечный веснушчатый носик.
— Он знает это, принцесса. И он тоже любит тебя. Очень сильно, — сказал Йен, целуя ее в висок и присаживаясь на край кровати.
— Как ты могла стать такой милой, Мэй? — спросил Микки, наблюдая, как она нежно гладит пальчики Килана.
— Просто стала, — сказала она игриво, тихо смеясь, когда Килан сжал ее ручку. — Это значит, что я ему нравлюсь, мама? — она нервно спросила Микки, зеленые глаза наполнились страхом.
— Это значит, он знает, что ты его старшая сестра, и он любит тебя, — сказал Микки с нехарактерной для него нежностью. — Как и мы с папой. — Улыбка Майлы осветила всю комнату. Она посмотрела на Килана, говоря что-то тихо, но быстро, в то время как Микки смотрел на Йена. — Он похож на тебя.
— Бедный ребенок, — пошутил Йен, обнимая Микки за плечи. — Думаю, мы знаем, кто тут самый красивый малыш.
— Они оба чертовски красивы; я девять месяцев таскал их задницы, я то уж должен это знать, — защищался Микки; его дети были великолепны, и Йен это знал.
— А вот и мой Микки; я уж на секундочку испугался, что потерял тебя. — Микки бросил на него взгляд, который говорил: «если бы у меня была свободная рука, я бы тебя хорошенько треснул», и Йену пришлось сдержать смех. — Они чертовски красивы. Оба. — Йен прислонился головой к Микки, наблюдая, как его дочь поет песню, — которой ее научила Катя, — малышу на груди Микки.
Возможно, жизнь и не идеальна, но Йен и Микки были уверены, что она чертовски близка к этому.
