Please Stay Forever With Me

Дом был превосходный: всюду стелился пол из прочного дерева, на первом этаже была открытая планировка, большой задний двор, а на втором — три просторные спальни. Йен был впечатлен тем, насколько это хорошо выглядело сейчас, после того, как он и Микки все замерив, потратили почти две недели, чтобы восстановить полы до их теперешнего вида, и, наконец, покончить с этим. Несмотря на то, что сейчас, после всего проделанного, их дом был прекрасен, он не ощущался как дом. Дом для Йена — там, где Микки, а Микки не был полноценной частью этого дома. Он знал, что ему еще многое предстоит исправить, и был готов на все, но он так сильно скучал по своему мужу. — На заднем дворе все готово, — сказала Мэнди, проходя в кухню через французские двери. — Дебс и Фиона все еще восхваляют себя за невъебенно хорошую работу. — Йен ухмыльнулся; ему не хватало этой фирменной дерзости Милковичей, а Мэнди даже и не старалась сдерживаться. — Думаешь, это все исправит? Ты здорово облажался, чувак. — Не напоминай мне, Мэндс, — проворчал он, протягивая ей пиво с верхней полки холодильника (они ни в коем случае не оставят его в досягаемом Майлой месте) и направляясь к задней двери. — Это и не должно все исправить. Это просто то, что мы не смогли сделать раньше. — Йен обернулся, услышав шаги на лестнице, и увидел Майлу в розовом платье, которое ей подарила Мэнди, и Катю — она была великолепна в простом темно-синем платье и с волосами, собранными в элегантный пучок, который был и у Майлы с Мэнди, — несущую явно недовольного Килана, который, казалось, был полон решимости стащить с себя рубашку. — Как я выгляжу? — спросила Майла, развернувшись так, что её платье закружилось вокруг нее. — Бабушка Катя сделала мне прическу, как у нее и тети Мэнди, — с гордостью сказала она отцу. — Ты прекрасно выглядишь, принцесса, — Йен не лгал, его малышка всегда была красивой, как и Микки. — Тебе не нравится рубашка, малыш? — спросил Йен у Килана, выхватывая его из рук Кати. — Неудоба, папа, — сказал Килан с неуместно хмурым выражением на таком маленьком личике; оно было очень похоже на частое выражения лица Микки, заметил Йен. — Ни нхавится, — продолжал он, пытаясь понять, как снять с себя светло-голубую ткань. — Ты прекрасно выглядишь, Килан, оставь это, — сказала Катя внуку, прежде чем повернуться к Йену, который был одет в белую рубашку, и с тщательно уложенными волосами, с предупреждающим выражением лица. — И ты тоже, Йен. Но если ты еще хоть раз обидишь моего Михайло, тебе придется научиться жить без легких. — Микки как-то сказал Йену, что, когда Катя злится, то становится самой страшной из всех Милковичей, и теперь он понимает, почему. — Этого не случится, — дрожащим голосом пообещал Йен теще. — Я больше никогда не причиню Мику боль. — Лучше бы, блять, так и было, — угрожающе сказала Фиона, когда они с Дебби вошли — младшая была одета в короткое кружевное платье того же розового цвета, что и у Майлы, а старшая — в тот же оттенок светло-голубого, что и у Килана с Мэнди; как только Йен рассказал Фионе, что произошло, она перестала разговаривать с ним и при любом удобном случае прожигала его взглядом, но после того, как он посвятил ее в свой план, она вновь начала с ним говорить — хотя и продолжала эти гляделки. — Никогда бы не подумала, что Мик окажется в подобном дерьме. — Ты вообще знакома с моим мужем? Знаешь, невысокий парень, бледный такой, с большими голубыми глазами, черными волосами, ненавидит все, что, по его мнению, может заставить его выглядеть киской? — Фиона, Дебби, Мэнди и Катя рассмеялись, в то время как Килан и Майла выглядели смущенными. — Он сказал, что когда Мэй станет старше, мы обязательно должны сделать это; у нас должен быть шанс сделать это правильно. — Когда Йен и Микки женились, они были в здании суда в джинсах и футболках, а Микки все еще был покрыт порезами и синяками от рук Терри. Сейчас был их шанс сыграть настоящую свадьбу. — А что ему сказал Игги? — спросила Дебби, приглаживая свои рыжие локоны. — Что ему нужна помощь в подготовки к собеседованию. — Йен рассмеялся над неубедительностью предлога, когда Игги рассказал ему, но был рад, когда его муж не вникая в суть просьбы, согласился. — Лучше займите свои места, они скоро будут. — Видел, как они выезжали на улицу, сынок, — сказал Фрэнк, входя в сопровождении Карла, Липа, Лиама, Кева, Ви и Тревора. — Эти негодяи уже близко. — Фрэнк проводил всех на задний двор, пока Йен восстанавливал свое дыхание, прежде чем повернуться к Кате. — Помните, что вы должны сделать? — Катя кивнула, улыбаясь со слезами на глазах. — Лучше пусть Мик этого не видит, — прошептал он, прежде чем выбежать во двор. — На кой-хрен я должен был так одеваться, Иггс? — проворчал Микки на брата, когда они входили в его дом. — Сегодня у меня выходной, и я, бля, не планировал наряжаться. — Он повернулся в сторону кухни, когда услышал знакомый смех. — Привет, Ма. — Он неловко поздоровался, гадая, куда подевались Йен и дети. — Что происходит? — Там слишком хорошо, чтобы сидеть дома; выйди и покури с матерью, — сказала она, протягивая руку сыну. — Ты хорошо выглядишь, Ма, — сказал он, восхищаясь ее идеально уложенными волосами и макияжем, в котором она никогда не нуждалась, но все равно выглядела прекрасно. — У тебя свидание? — Позже. Сначала я хотела провести время с моим Михайло. — Она взяла Микки под руку, — Виго, открой дверь. — Микки рассмеялся, когда она назвала брата его полным именем, но резко замолчал, увидев, в каком состоянии находится его задний двор; там стояли стулья — все задрапированные белой тканью с маленькими завязками сзади, — дорожка, украшенная красными лепестками, цветами и свечами, ведущая вверх по ступенькам прямо к беседке, где стоял Йен, а рядом с ним — Фрэнк. — Это что за хрень? — спросил Микки, повернувшись к Кате с широко раскрытыми глазами. — Твоя свадьба, Михайло. А теперь проводи свою мать до ее места, — наставляла она, напоминая Микки, куда ему нужно идти. Игги подошел к беседке и встал по другую сторону от Йена, ожидая Микки. Когда Микки и Катя достигли подножия лестницы, она отпустила его руку и жестом пригласила присоединиться к мужу. — Мы же уже замужем, — пробормотал Микки, недоверчиво глядя на Йена. — Зачем ты это сделал? — Потому что я люблю тебя, и ты заслуживаешь настоящей свадьбы, — ответил Йен, нежно беря его за руки. — И наша была неплоха, — Микки лгал; на их свадьбе он был весь перебитый, в какой-то момент его вырвало из-за беременности, и в конце концов они были детьми. — Может, и так, но это совсем другое, это новое начало. — Фрэнк громко откашлялся, заставив обоих мужчин повернуться к этому — наредкость чистому — пожилому человеку. — Когда мой сын впервые вышел за Микки, они были всего лишь подростками в здании суда. Сегодня это мужчины с собственным домом, карьерой и двумя прекрасными детишками. Мы все знаем и любим этих двоих, и — благодаря неким онлайн курсам — я могу собрать всех нас здесь, чтобы посмотреть, как они проведут свою вторую свадьбу. Мы все знаем, что Микки не был готов к этому, но я надеюсь, ты сможешь придумать свою клятву. Йен? — Когда мы впервые встретились, мы были обычными парнями Саутсайда с испорченными жизнями. После мы стали друзьями, и в конце концов, каждый, знающий нас, больше никогда не видел одного без другого. Когда ты поцеловал меня в первый раз, я понял, что не просто влюблен, а безумно влюблен. Я думал, что никогда не смогу полюбить кого-то сильнее, пока ты не подарил мне нашу маленькую девочку. Я не только влюбился в тебя еще больше, но и смог полюбить ее так же сильно, что просто невероятно. — Но за последние несколько месяцев я причинил тебе много боли и заставил сомневаться в том, насколько сильно я тебя люблю; и я не позволю, чтобы ты вновь поставил под сомнение мою любовь к тебе, малыш. Ты — единственный человек, которого я хочу и буду хотеть всю оставшуюся жизнь. — Йен перевел дыхание, глядя в глаза Микки. — Я буду любить тебя даже после смерти, потому что если загробная жизнь и есть, то я хочу провести ее вместе с тобой. — Микки? — Фрэнк подтолкнул, улыбаясь своему зятю. — Говнюк знает, что я не силен в этом дерьме. — Все, кроме Майлы и Килана, засмеялись, потому что Микки никогда еще так не ошибался. — Ты был первым человеком, который захотел быть рядом со мной, кроме моей семьи. И, прежде чем я успел понял это, ты стал частью неё. До того, как мы начали встречаться, до того, как мы поженились, и до Майлы, мы были семьей; это дерьмо не изменилось. Однажды ты просидел со мной всю ночь лишь потому, что я был слишком напуган, чтобы открыть тот чертов конверт. — Мы повзрослели с тех пор, как вышли замуж, но я все еще люблю тебя. Думаю, так будет всегда. — Несмотря на то, что он придумал это все прямо сейчас, у Микки были слезы в глазах. — Йэн Клейтон Галлагер, ты берёшь этого человека в мужья? — спросил Фрэнк, явно взволнованный. — Конечно, черт возьми, беру, — ответил Йен, улыбаясь Микки. — Михайло Александр Галлагер, ты берёшь этого человека в мужья? — Фрэнк повернулся к Микки, гадая, согласится ли тот после всего произошедшего. — Сученыш украл мою реплику, — Микки усмехнулся; дерзкий Милкович вернулся. — Да, черт возьми, беру. — Значит, силой, данной мне… да пофиг, что там предлагал этот гребаный сайт, я объявляю вас… теми, кем вы являетесь уже в течение восьми лет. Целуйтесь! — Йену не нужно было повторять дважды. Он притянул мужа к себе в сладкий поцелуй, остановившись только тогда, когда почувствовал, как маленькое тельце пытается раздвинуть их. — Мама! — завизжал Килан, поднимая свои ручки вверх. — Не нвавится, мама! — Микки рассмеялся, увидев, как агрессивно Килан пытается снять рубашку. Их поцелуй был прерван, но Микки уверен, что эту свадьбу можно назвать идеальной.