Please Stay Forever With Me

— Йен… — Микки стонал, пока его муж вбивался в него. — Йен, стой, — он вскрикнул, когда Йен задел его простату. Йен остановился, глядя на Микки сверху вниз. — Что случилось? — задыхаясь, спросил Йен. Микки достал из прикроватной тумбочки презерватив и протянул его Йену. — Мик… — Слушай, ты сказал, что только поцеловал его, и я действительно хочу тебе верить, но Трев рассказал, что чувак, с которым встречался этот кусок дерьма, порвал с ним, потому что тот не сказал, что ВИЧ+… Я знаю, что мы уже трахались, но я просто… Я начал думать об этом, — смущенно пробормотал Микки. — Клянусь, я никогда не спал с ним, детка. Я проверюсь, но клянусь, я не спал с ним. — Тем не менее, Йен вытащил и надел презерватив. Он снова посмотрел на Микки, убирая с его лица мокрые от пота волосы. — До сих пор не могу поверить, насколько же ты, блять, красив, — тихо прошептал он, нежно целуя мужа в губы и снова входя в Микки. — Такой невероятный, — простонал Йен на ухо Микки. — Сильнее, — простонал Микки в ответ, обхватив ногами талию Йена. Йен подчинился, двигая бедрами все быстрее, в то время как стоны Микки стали громче — сигнал того, что Йен нашёл его простату — и вынудили Йена заткнуть его быстрым поцелуем. — Дети спят, малыш, — пробормотал Йен, прижимаясь к влажным от слюны губам мужа. — Надо быть тише. — Он не замедлил своих быстрых, сильных толчков. Оба мужчины начали кусать друг друга за шеи и плечи, чтобы не кричать так громко, пока одновременно не кончили. — Черт, — застонал Йен, когда вышел, снял и завязав презерватив, бросил его в мусорную корзину рядом с кроватью. — Ты серьезно? — Йен понял, что имел в виду Микки, и кивнул. — Если ты хочешь, я это сделаю; не проходил это с четырнадцати лет, но да, я сделаю это. — Йен ненавидел себя за то, что подорвал доверие Микки, но только он один виноват в том, что оказался в такой ситуации. — Мик, как бы сильно ты ненавидел меня за это, я уверяю тебя, что ненавижу себя еще больше. — Я не ненавижу тебя, просто сейчас я тебе не доверяю, — тихо сказал Микки. — Я люблю тебя, но это не меняет того, что я постоянно думаю о том, как он говорит, что… что ты достоин лучшего, когда Мэй было три года — в глазах Йена появилось выражение гнева. — Это был ебанный Калеб?! — крикнул Йен, отодвигаясь все дальше от Микки. Сейчас он чувствовал к себе еще большее отвращение, чем несколько мгновений назад. — Я не знал. — А я и не думал, что ты знаешь, — сказал Микки успокаивающим тоном. Йен почувствовал, что его сейчас стошнит; он и так знал, что причинил Микки боль, но теперь стало еще хуже. Он схватил телефон. — Ты серьезно собрался ему звонить? — спросил Микки, голос его звучал так же сердито, как у Йена. — Звоню Треву, — прошептал он, ставя телефон на громкую связь, чтобы доказать это. — Алло? — голос Тревора звучал сонным, когда он ответил на звонок, и Йен почувствовал себя немного неловко из-за того, что разбудил парня. — Привет… Извини, что разбудил тебя, чувак, — сочувственно сказал Йен, испустив вздох облегчения, когда Микки поцеловал его в обнаженное плечо. — Ты расскажешь Майклу о том, что произошло между мной и Калебом? — В период самобичевания он также вспомнил, что Калеб тоже кому-то изменял. — Не-а, единственная причина, по которой я сказал бы Мику, это то, что он не заслуживает подобного дерьма. А Майк тот еще придурок, — Тревор зевнул. — Я вообще-то тоже, — сказал Микки, давая понять их другу, что он здесь. — О, привет, Мышоныш, — Микки закатил глаза; он чертовски ненавидел, когда Тревор называл его «Микки Маус» или «Мышоныш» при любом удобном случае. — Но ты же честный придурок, — Микки ничего не ответил. — В любом случае, ты боишься, что Майк узнает? — Хочу, чтобы он узнал; чувак должен понимать, с каким парнем он встречался, — Он также знал, что Майк хорошенько врежет Калебу по физиономии; тот очень похож на Микки до того, как у него появилась Майла. — Хочу, чтобы Мик знал, что я могу отвечать за своё дерьмо. — Не совсем причина, по которой он позвонил Тревору, но это не навредит. — Да, наверное, будет смачный синяк под глазом, когда Майк узнает. Ты все еще будешь любить его, когда это милое личико подпортят, Мышоныш? — поддразнил Тревор. Вот почему Микки нравился Тревор: он мог говорить любое дерьмо так же легко, как он и Йен, несмотря на то, что не рос в Саутсайде. — А кто, черт возьми, сказал, что я вообще считаю его красивым? — выстрелил Микки в ответ, заработав удар пол ребра, выражение притворной боли на лице Йена и громкий резкий смех Тревора. — Вали уже обратно спать; Спокойной ночи, пудель чертов. — Спокойной Ночи, Мышоныш, — ответил Тревор своим фальшивым флиртующим голосом. — О да, и тебе Спокойной ночи, Йен, — он вернулся к своему обычному голосу, заставив Микки подавить собственный смех. — Мне стоит волноваться? С этими дурацкими прозвищами и прочим дерьмом? Не пытайся украсть моего мужчину, Трев, я физически больше тебя, — игриво сказал Йен. — Ха, сучка, мы оба знаем, что мышонок слишком горячая штучка для твоей долговязой задницы. — Теперь Тревор нравился Микки еще больше. — Не говори ему это! — закричал Йен, бросаясь поперек тела Микки. — Не хочу потерять своего малыша! — Йен, Тревор и Микки теперь смеялись вместе. — Вали спать, Трев. Люблю тебя, чувак. — Я тоже люблю вас, придурки. Помни, что я говорил о мышонке, который слишком хорош для тебя. — Тревор повесил трубку, оставив Микки и Йена в полной тишине. — Никогда этого не забуду, — сказал Йен, скорее для себя, прежде чем закрыть глаза. — Люблю тебя, детка. — И я тебя. — Возможно, сейчас Микки не до конца доверяет ему, но он знал, что если Йен будет продолжать работать так же усердно, как и раньше, то все вернётся на круги своя. И Микки это вполне устраивало.