Please Stay Forever With Me

— Сколько гребаных детей вы двое ещё планируете? — спросила Сью на следующий день, когда они с Йеном были на работе. — Пытаешься переплюнуть своего отца? — поддразнила она, заметив румянец на лице Йена. — Нет, думаю, это последний; мы оба выросли с братьями и сестрами и всегда хотели иметь несколько детей, — просто ответил Йен, глядя в окно фургона. — Думаю, мы почти прошли стадию с маленькими детьми. — Несмотря на то, что им было всего двадцать четыре и двадцать пять, парни уже являлись родителями почти восьмилетнего ребёнка. — Вам двоим еще нет и тридцати! — она громко рассмеялась, явно забавляясь тем, что Йен ведет себя как старик. — Первый ребенок родился до того, как мне исполнилось восемнадцать, Сью. — Он указал на себя, будто его напарницы забыла об этом. — И папа с Моникой были в такой же ситуации. — Шесть — это немножечко перебор, но ты всерьез думаешь, что у тебя опять не будет этой детской лихорадки? — Йен любил детей, конечно, но на самом деле он хотел иметь возможность уделять время каждому ребенку, и он не думал, что с более чем тремя он действительно сможет это сделать. — На этот раз ты хочешь мальчика или девочку? — С тех пор как у нас появилась Мэй, я хотел двух девочек, так что я надеюсь на ещё одну малышку. — Он думал о том, как будет выглядеть его вторая дочь, но не мог представить себе более красивую маленькую девочку, чем его Майла. — А Мик хочет еще одного мальчика? — Сью любила Микки; она находила его жестокую прямолинейность бодрящей и забавной. — Не уверен, думаю, он был бы рад и девочке, и мальчику, — тихо сказал Йен. Ему, честно говоря, тоже было все равно — несмотря на то, что он всегда представлял их с двумя маленькими девочками, — лишь бы у них наконец появился ребенок с такими же красивыми глазами, как у Микки. — Хочу, чтобы у малыша были глаза Мика. — У него действительно чертовски красивые глаза, — мечтательно сказала Сью. — Никогда не видел таких голубых глаз. — В последний раз повторяю, он не бисексуал, — сказал Йен, заработав насмешливую гримасу от Сью. — И он мой; забил, блять, это много лет назад. — А его брат хорошенький? — с неподдельным любопытством спросила Сью. — Ни-блять-сколько, — он рассмеялся при мысли, что кто-то может найти Игги таким же привлекательным, как Микки. — Думаю, он не так уж и плох, но только у Микки такая внешность в их семье. — И мозги тоже, — напомнила она ему. — Все хорошие парни — блядские геи? — спросила она, припарковывая машину. — Я имею в виду, ты очень милый, Мик умен и чертовски горяч, этот парень Тревор просто офигенный… А натурала такого не найти. — Мы просто потрясающие, — Йен усмехнулся, думая о том, как она была права насчет его мужа. — Папа дома! — крикнула Майла, подбегая к входной двери, чтобы обнять отца, а Микки шел следом, баюкая явно заплаканного Килана. — Малыш заболел, — печальным голосом сообщила она ему. — Бедный малыш, — Йен вздохнул, нежно поглаживая волосы Майлы. — Хочешь, я возьму его, детка? — спросил Йен своего мужа, видя, как устал Микки. — Не дает мне себя укачать, — Микки вздохнул, заставляя Килана замолчать на мгновение, а затем заплакать еще громче. — Пришлось уйти с работы пораньше, потому что он все время кричал маме: «хочу маму». — Йен ужасно переживал, что его не было дома, чтобы помочь мужу с больным ребенком. — И давно он такой? — спросил Йен, поглаживая Микки по спине. — Ушел с работы в десять. — Сейчас было пять часов. — Несколько часов назад поднялась температура, и его тошнило, — сообщил Микки Йену, вздыхая, пока Йен продолжал растирать ему поясницу. — Кха, мам! Бля-кха! — Они все ещё пытались поправлять Килана, когда тот говорил «блять», но у них не хватало духу сказать ему это сейчас, когда бедный мальчик страдал от простуды. — Мама, бо! — скулил Килан, надеясь, что Микки сможет исправить то, что с ним случилось. — Мама хотел бы помочь, малыш, — сказал Микки сыну, похлопывая его по маленькой потной спинке в попытке утешить мальчика в своих объятиях. — Что болит, Кай? — Волосы, — прошептал он, касаясь лба. — Бодик, — он нежно коснулся своего живота. — Гоишко, — он потер горло. — Кха, мам, — Килан уткнулся лицом в шею Микки. — Папа поечит? — с надеждой спросил он, глядя на Йена широко раскрытыми умоляющими глазами. — Пожауста? — Позволь папе обнять тебя, и он сделает все, что сможет, — Килан кивнул, протягивая руки к Йену, отчаянно желая почувствовать себя лучше. — Наконец-то заснул, — Йен вздохнул, плюхаясь на кровать рядом с Микки. — Жаль, что ты не позвонил мне, чтобы я помог раньше. — сказал он, положив голову на голый живот Микки. — Не мог позвонить из дома, все пытался заставить Кая уснуть или принять лекарство, — Микки казался измученным с тех пор, как Йен вернулся домой, но был довольно спокоен; теперь же он казался печальным. — Он хотел меня, но я не мог заставить его сделать что-нибудь, что помогло бы ему; он просто хотел, чтобы я его обнял. — Это то, что ему было нужно от тебя; ему нужна была мама, чтобы обнять его и утешить. Ему это было нужно, малышу еще и двух лет нет, — сказал Йен, глядя на плоский живот Микки. — Точно так же, как он хотел, чтобы его отец дал ему лекарство и уложил спать. Ты потрясающий, Мик, и не только с детьми. — И так будет всегда? — спросил Микки, играя с рыжими волосами Йена. — Может быть, но он, вероятно, перестанет в этом нуждаться, когда подрастёт, — тихо сказал Йен, закрыв глаза, а Микки продолжал гладить его по волосам. — Возможно, через несколько часов снова придётся вставать. — Я возьму его; кину лекарство в его сок или какое-нибудь другое дерьмо, чтобы ты мог немного поспать. — Йен пробормотал «спасибо», засыпая на животе мужа.