Please Stay Forever With Me

Йен не был уверен, что сможет смотреть на свою мать в гробу; он испытывал сильное искушение остаться в доме Кати вместе с детьми, когда они доберутся. — Как поживает мой Йен? — спросила Катя, крепко обнимая парня, как только тот переступил порог вместе со своей семьей. — Ну да, совершено не важно, что твой сын и внуки тоже здесь; это нормально любить только красавчиков, — пошутил Микки, укладывая Килана на диван, чтобы он мог продолжить спать. Майла рассмеялась, наблюдая, как Микки осторожно снимает обувь с ее братика и продолжает делать лукавые замечания бабушке. — Мой Йен очень красив, — согласилась Катя, нежно целуя его в щеку. — Но и мой Михайло тоже. — Катя поцеловала Микки в макушку и подмигнула Майле, а Микки раздраженно фыркнул. — Но мои Майла и Килан самые красивые. — Катя раскрыла объятия, ожидая, что Майла прыгнет в них, как делала это всегда. Майла не разочаровала, крепко обняв бабушку. — Ты так и не ответил мне, Йен. — Все еще не уверен, мам, — ответил он честно. Ему было стыдно, что он так легко может называть свою тещу «мама " — ведь он все еще называл свою мать Моникой, когда видел ее в последний раз, — но Катя Милкович была в его жизни в качестве матери с пяти лет. — Грустно, но и виновато, наверное? Хотя должен был покончить с этим много лет назад. Катя поцеловала Майлу в макушку, прежде чем усадить ее на диван и подойти к Йену. — Пойдем покурим, я не курю рядом с детьми. — Йен знал, что это правда, но также он понимал, что Катя хочет ему что-то сказать, поэтому он вывел тещу на крыльцо и с благодарностью взял предложенную сигарету. — Когда родился мой Виго, я почти не говорил по-английски; я злилась, что не смогла пойти учиться из-за его отца. Я была так зла, но несмотря на это я любил моего Виго с того самого момента, как взяла его на руки; я не могла себе представить, чтобы хоть один волосок упал с его маленькой головки. — Терри не хотел, чтобы у меня был мой Михайло, сказал, что я слишком маленькая и ребенок будет очень слабым. Но я решилась на это, потому что любила его. Пока они курили, Йен кивал головой, не понимая, к чему клонит Катя, но все равно радуясь, что она решила родить того удивительного мужчину, рядом с которым он проснулся сегодня утром. — Терри любил Виго, говорил, что он сильный мальчик с самого рождения. Михайло же… Михайло всегда был красивым и никогда не был большим, и Терри ненавидел это в нем. — Он любил Аманду, когда она была маленькой, но никогда не испытывал любви к моему Михайло. Когда он был совсем маленьким, я понял, что такие люди, как Терри, могут иметь детей, но родителями их это не делает. — Катя выдохнула облачко дыма, наблюдая, как оно тонкой струйкой рассеивается на ветру. — Моника была очень похожа на него; она, возможно, и не причиняла физического вреда своим детям, но она никогда не была матерью. — Йену следовало бы расстроиться, но он вдруг понял, что согласен с Катей. — Ты не должен чувствовать вину за, совершенные Моникой, ошибки. Тогда ты доказал, что являешься большим родителем, нежели она или Терри когда-либо были. И я всегда буду благодарна тебе за то, что ты спас моего Милхайло и сохранил жизнь моей милой внучке. — Катя взяла одну из больших рук Йена в свои маленькие. — Не проводи остаток своей жизни в чувстве вины или гнева; ты должен печалиться о ней, ведь она не познала любовь так же, как ты, Михайло или я. — Она создала замечательных, красивых детей, но их мать была всего лишь девочкой, вынужденной стать взрослой; Моника не могла поставить потребности своих детей выше своих собственных. Сам подумай… Ты бы смог уйти от Майлы и Килана? — Йен покачал головой; его тошнило при одной мысли о том, что он может оставить своих детей. — Тогда ты знаешь, что значит быть настоящим родителем и любить кого-то по-настоящему. — Катя встала, отряхивая джинсы, как делала это всегда. — Спасибо, мам, — сказал Йен, поднимаясь вслед за Катей. — Мику повезло, что у него есть вы, — сказал он честно, притягивая ее в объятия. — У тебя я тоже есть, Йен, — прошептала она, нежно поглаживая его по спине. — Иди попрощайся с Моникой, а потом возвращайся и покажи своим детям, что ты их любишь. — Йен кивнул в ее волосы. Он не раз слышал, как Микки говорит, что надеется на то, что Майла вырастет такой же женщиной, как Катя, и теперь он мог честно сказать, что надеется на то же самое; надеется, что его дочь будет любить так же, как маленькая хрупкая женщина в его руках.