Please Stay Forever With Me

— Йен? — Микки проснулся один в своей постели и поднявшись, обнаружил, что его муж сидит в гостиной с телефоном в руках. — Ты в порядке, детка? — тихо спросил он, садясь рядом с Йеном, уже догадываясь, что произошло. — Когда я был ребенком, отец говорил мне не плакать, если жизнь каким-то образом подводила тебя; иногда я плачу, но в конце концов всегда думаю: «папа говорил, что это дает людям знать, когда ты уязвим», понимаешь? — размышлял Йен бесстрастным тоном, который волновал Микки больше, чем-то, что он сидел один в темноте. — Лип плакал, когда позвонил. — Микки ненавидел то, что он правильно все понял и уже знал, что произошло. -Едва успел сказать мне, что она умерла. — Малыш… — Микки не знал, что сказать; он чувствовал себя свободным, когда Терри умер, но он знал, что это не то, что сейчас чувствовал Йен. — Детка, мне жаль, — прошептал он, придвигаясь ближе к Йену на диване. — Я подумал, а что, если Мэй или Кай не будут никак переживать, когда я умру? А что, если я облажаюсь, как она, и они меня возненавидят? — Микки молчал, пытаясь понять, откуда это взялось. Конечно, он пытался объяснить ситуацию Йену прошлой ночью, используя себя и детей в качестве примера, но он никогда не думал, что это будет беспокоить Йена. — Я бы, бля, жить не смог, если бы мои дети меня ненавидели. — Йен, эти дети чертовски любят тебя, — сказал Микки, беря лицо Йена в свои руки. — Они думают, что их папочка — гребанный супергерой! И они правы: ты проводишь весь день на работе, спасая жизни, а потом приходишь домой и играешь с ними на полу, будто совсем не устал. Ты спас жизнь Майлы еще до ее рождения, Йен. — Он нежно поцеловал Йена в лоб. — Эти дети никогда не возненавидят тебя. — А что насчет тебя? — спросил Йен, голос его звучал измученно. — Я убил твоего отца, Мик; черт возьми, я изменил тебе! Кто знает, что однажды ты не решишь, что ненавидишь меня, и не уйдешь? Что не выйдешь замуж за кого-нибудь другого, кого дети полюбят по-настоящему, потому что хотят его любить, а не потому, что должны? — Эй, прекрати это дерьмо, — приказал Микки, глядя так глубоко в глаза Йена, что рыжеволосый был уверен, видит его душу. — Я никогда не буду ненавидеть тебя, детка. Ты спас нашу дочь — спас меня — когда застрелил этого ублюдка. И да, это было чертовски больно, когда ты изменил мне, но ты сделал это потому, что больше не любишь меня или не хочешь? — Я не могу не хотеть тебя, — искренне пробормотал Йен. — Тогда почему, черт возьми, это должно иметь какое-то значение? Мы это уже проходили, малыш. И ты, блядь, застрял здесь со мной, — последнюю часть он произнес с легкой ухмылкой. — Неужели я тебе уже надоел? — Не думаю, что это возможно, — сказал Йен, положив свои руки поверх ладоней Микки, которые лежали на его лице. — Хорошо. — Он придвинулся ближе к Йену — достаточно близко, чтобы оказаться у него почти на коленях — и нежно погладил его по руке. — И к черту то, что говорил Фрэнк; плачь, если это нужно. Я, блядь, просижу с тобой всю ночь, если придется, лишь бы ты смог со всем этим справиться. — Йен положил голову на плечо Микки, положив руку ему на живот, как делал это с тех пор, как тот был беременен Майлой. — Я еще не понимаю, действительно ли меня это так волнует, — признался Йен. — Прямо сейчас кажется, будто я сплю. — Тогда ты можешь плакать, когда это понадобится, — сказал Микки в волосы Йена. — А пока мы просто останемся здесь, хорошо? — Когда ты успел превратиться в такого супер утешителя? — игриво спросил Йен. — У меня двое детей с супергероем впридачу, — сказал Микки как можно тише. — Мне пришлось учиться, чтобы приспособиться. — Йен рассмеялся, его тело тряслось от смеха рядом с Микки. — Тебе нужно поговорить об этом? — Нет. Просто хочу вернуться в постель к своему мужу-супергерою. — Йен отодвинулся от Микки и медленно встал. — Надо немного поспать, пока остальная Суперсемейка не проснулась. — Думаю, что у нас для этого не хватает детей. — Микки ненавидел то, что знал, сколько детей было в этом гребаном мультике, но если совсем честно, то он уже давно не смотрел хоть какие-нибудь фильмы без логотипа Диснея. — Когда-нибудь и у нас будет ДжекДжек, дорогой, — сказал Йен, подмигнув ему. — Давай. Кровать. — Микки закатил глаза, но все равно последовал за своим мужчиной в постель. — Так значит Джек, если у нас будет еще один мальчик, — пробормотал Микки в грудь Йену позже, оба все еще голые, с холодным потом на коже. — Джек Галлагер звучит довольно круто. — А как насчет его второго имени? — спросил Йен, играя серебряной лентой на безымянном пальце Микки. — Потому что я подам на развод, если ты всерьез назовешь нашего ребенка ДжекДжеком. — Вот мудак. — Микки хлопнул его по груди, вызвав смех Йена. — У тебя же было имя, которое ты придумал для мальчика, пока мы не узнали наверняка, что Мэй будет девочкой...Роуэн или вроде того. — Джек Роуэн Галлагер… Знаешь, как бы ни были близки Роуэн и Ронан, Лип всем расскажет, что мы назвали ребенка в его честь, — прокомментировал Йен, заработав еще шлепок. — Мне нравится. — Мы только что назвали ребенка, которым я даже не беременен. — Микки рассмеялся, покачав головой. — Возможно, мы немного забегаем вперед, Галлагер. — Перестань меня так называть, ты ведь тоже Галлагер, — Сказал Йен. — А что, если мы придумаем несколько для каждого? Тогда, мы не будут настроены на кого-то конкретного прямо сейчас. — У меня есть Элара Куинн для девочки и Джек Роуэн для мальчика… У тебя есть еще одно имя для мальчика? — сонно спросил Микки. — А что? У тебя есть ещё одно для девочек? — Микки кивнул, прижавшись к его груди. — Я хочу его услышать! — воскликнул Йен, глядя на Микки сверху вниз. — Марли Джейден… Я не назову своего ребенка, блядь, Моника Джин, но… — Он замолчал, гадая, согласится ли Йен на это. — Второе имя Мэй в честь мамы, поэтому я подумал, что это будет справедливо. — Я так чертовски сильно тебя люблю, — сказал Йен слегка хриплым голосом, как будто собирался заплакать. — Мне это нравится. Спасибо. — Он поцеловал Микки в макушку. — Я и вправду вышел замуж за гребаного супергероя. — Хочешь сказать мне свое имя для мальчика? — Микки просто хотелось уже отвлечь внимание от себя. — Александр Мейсон… Можно для краткости называть его Алек. — Йен думал об этом с тех пор, как они решили попробовать завести еще одного ребенка; о том, чтобы назвать его в честь мужчины, которого сейчас он крепко держал в руках. — Мы должны назвать нашего ребенка в честь кого-то чертовски удивительного, верно? — Нет ничего удивительного, — пробормотал Микки, вставая, чтобы взять свои боксеры; они не могли позволить себе роскошь спать голыми. — Да, есть, — ответил Йен, поднимая с пола свои собственные боксеры. — А много ты знаешь людей, которые забеременели в старших классах, но все равно закончили школу на самом высоком уровне — к тому же на четвёртом месяце — и получили диплом механика, воспитывая новорожденного, получили диплом колледжа, воспитывая двух маленьких детей, и сделали все это до того, как им исполнилось тридцать? — Теперь уже Микки покраснел. — Я вышел замуж за чертовски удивительного человека. И я хочу, чтобы наши дети были такими же, как он. — Мне всегда больше нравилось имя Александр, чем Михайло, — тихо признался Микки. — Ну, а теперь мы можем пойти спать? — Иди сюда, — сказал Йен, делая знак Микки лечь рядом с ним. Микки подчинился, откинув голову на грудь Йена. — Я люблю тебя, Железный Человек. — Железный Человек? — спросил Микки, подняв бровь и рассмеявшись. — Киноверсия. Ты невысокий, саркастичный, чертовски сексуальный и невъебенно умный. Поэтому Железный Человек, — остался Йен при своем мнении. — Я тоже люблю тебя, Капитан Америка, — сказал Микки, целуя Йена в область сердце. — Почему Капитан Америка? — спросил Йен, обнимая Микки за тонкую талию. — Высокий, красивый, сильный, храбрый и добрый, — ответил Микки, пожав плечами. — Ночи, Панцироголовый, — прошептал Йен, закрывая глаза. — Спокойной ночи, Мальчик-щит, — ответил Микки, засыпая.